Дэниел Хэндлер – Превратности судьбы (страница 39)

– Ну, будет, будет, наш близкий друг. – Кевин похлопал ее по руке. – Не грустите.

– Ничего не могу с собой поделать. – Эсме отдернула руку, как будто боялась, что равнорукость заразна. – Но вам предоставляется благоприятная возможность, которая сделает нас всех очень-очень счастливыми.

– Благоприятная возможность? – переспросил Хьюго. – Интересно. Беверли-Эллиот как раз только что говорил о том, что благоприятный случай может подвернуться в любой момент.

– И он прав, – ответила Эсме. – Я предоставляю вам случай оставить работу в Шатре уродов и присоединиться к труппе Графа Олафа.

– А что мы конкретно будем делать? – поинтересовался Хьюго.

Эсме улыбнулась и начала перечислять положительные аспекты работы у Графа Олафа, что означает здесь «представляя возможности гораздо более благоприятными, чем они были на самом деле, подчеркивая положительные стороны и почти не упоминая отрицательных».

– Это театральная труппа, – объяснила она. – Поэтому вы будете наряжаться в разные костюмы, разыгрывать сценические этюды, а иногда совершать убийства.

– Этюды! – воскликнул Кевин, прижимая обе руки к сердцу. – Я всю жизнь мечтал играть на сцене!

– А я всегда мечтал носить театральный костюм! – присоединился к нему Хьюго.

– Но ты и так выступаешь на сцене, – возразила Вайолет, – и каждый день носишь неподходящий костюм в Шатре уродов.

– Если вы присоединитесь к нам, то будете ездить по разным увлекательным местам, – продолжала Эсме, метнув злобный взгляд на Вайолет. – Члены труппы Графа Олафа побывали и в Конечном лесу, и на берегах озера Лакримозе и повидали ворон в Городе Почитателей Ворон, хотя сидят они всегда на заднем сиденье автомобиля. А что самое главное – вы будете работать на Графа Олафа, одного из самых блестящих и красивых мужчин на земле.

– Вы в самом деле думаете, что такой нормальный мужчина, как он, захочет работать с такими уродами, как мы? – спросила Колетт.

– Конечно захочет. Графу Олафу нет дела до ваших физических недостатков, для него важно, чтобы вы повиновались его приказаниям. Сами увидите: в олафовской труппе всем без разницы, уроды вы или нет. И денег получите целое состояние. Во всяком случае, Олаф получит.

– Bay! – отозвался Хьюго. – Вот это, я понимаю, благоприятный случай!

– У меня было предчувствие, что вы обеими руками за него ухватитесь, – сказала Эсме. – Не в обиду тебе будь сказано, Кевин. А теперь, если предложение вас заинтересовало, от вас требуется только одно.

– Собеседование перед приемом на работу? – нервно спросила Колетт.

– Моим близким друзьям незачем подвергаться такой неприятности. Нет, вы должны выполнить одно простое задание. Завтра днем во время львиного шоу Граф Олаф объявит, кому из уродов прыгать в яму со львами. Но я хочу, чтобы тот, на кого падет выбор, вместо этого столкнул в яму Мадам Лулу.

В фургоне воцарилась тишина, все обдумывали услышанное.

– Вы хотите, – наконец произнес Хьюго, – чтобы мы убили Мадам Лулу?

– Не думайте об этом как об убийстве, – возразила Эсме. – Думайте как о сценическом этюде. Это явится сюрпризом для Графа Олафа и доказательством вашей храбрости и послужит основанием для вступления в его труппу.

– Столкнуть Лулу в яму со львами не кажется мне таким уж храбрым поступком, – отозвалась Колетт. – Это жестоко и нехорошо.

– Как может это быть жестоким и нехорошим, если даешь людям то, чего они хотят? – возразила Эсме. – Вы хотите вступить в труппу Графа Олафа, публика хочет видеть, как кого-то съедят львы, а я хочу, чтобы Мадам Лулу столкнули в яму. Завтра один из вас получит замечательную возможность дать всем то, чего они хотят.

– Гррр, – заворчала Солнышко, но лишь брат и сестра поняли, что она имела в виду «Всем, кроме Лулу».

– Когда вы представляете дело таким образом, – задумчиво проговорил Хьюго, – то это звучит не так уж скверно.

– Разумеется. – Эсме поправила фальшивую голову. – А кроме того, Мадам Лулу выражала горячее желание видеть, как вас всех съедят львы, так что вам должно быть приятно столкнуть ее в яму.

– Но почему вы хотите, чтобы ее сбросили в яму? – спросила Колетт.

Эсме нахмурилась:

– Граф Олаф мечтает сделать Карнавал Калигари популярным и чтоб Мадам Лулу помогала нам своим хрустальным шаром. Но, на мой взгляд, нам ее помощь не требуется. И потом, мне надоело, что мой дружок все время дарит ей подарки.

– Но, по-моему, это недостаточная причина, чтобы отдавать ее на съедение львам, – осторожно проговорила Вайолет своим измененным голосом.

– Я не удивляюсь, что такое двухголовое существо соображает крайне туго. – Эсме протянула обе руки с длиннющими ногтями и похлопала Вайолет и Клауса по щекам, покрытым шрамами. – Ну ничего, вступите в труппу Олафа, подобные уродские мысли перестанут вас волновать.

– Только подумать, – сказал Хьюго, – завтра мы перестанем быть уродами и будем подручниками Графа Олафа.

– И подручницами – вмешалась Колетт.

Эсме одарила всех широкой улыбкой, затем поднесла руку к плечу и развязала коричневый мешок.

– Чтобы отпраздновать ваше новое место работы, я принесла каждому подарок.

– Подарок каждому! – воскликнул Кевин. – Мадам Лулу ни разу нам ничего не дарила.

– Это тебе, Хьюго. – Эсме достала пальто громадного размера, и Бодлеры узнали то самое пальто, в котором крюкастый изображал консьержа. Длинные рукава закрывали тогда его крючья, и сейчас, когда Хьюго примерил пальто, оно оказалось ему впору, так как прикрывало искривленную фигуру. Хьюго поглядел в зеркало, а затем перевел радостный взгляд на своих коллег.

– Оно скрывает горб! – воскликнул он с ликованием. – Я выгляжу нормальным человеком, а не уродом!

– Вот видите? – заметила Эсме. – Граф Олаф уже делает вашу жизнь лучше. А ты, Колетт, смотри, что я принесла тебе.

Наблюдавшие за ней Бодлеры увидели, как она вытащила из мешка что-то длинное и черное – платье, которое уже попадалось им в багажнике автомобиля.

– Оно мешковатое, – пояснила Эсме, – ты сможешь в нем извиваться как угодно, и никто не заметит, что ты женщина-змея.

– Сбывается моя мечта! – воскликнула Колетт, выхватывая платье из рук Эсме. – Да за такое платье я готова сто человек спихнуть в яму со львами.

– А ты, Кевин, – сказала Эсме, – видишь этот кусок веревки? Повернись, я привяжу тебе за спину правую руку, и ты не сможешь ею действовать.

– И я стану левшой, как нормальный человек! – Кевин соскочил со стула и встал на свои обе одинаково крепкие ноги. – Ура!

И равнорукий Кевин весело повернулся к Эсме. Она привязала ему правую руку за спину, и он вмиг превратился в человека с одной полезной рукой вместо двух.

– Я и вас обоих не забыла. – И Эсме улыбнулась троим Бодлерам. – Чабо, вот тебе опасная бритва. Граф Олаф ею пользуется, когда ему для маскарада надо побриться. Мне думается, ты могла бы тоже воспользоваться ею, чтобы немного подстричь свою безобразную волчью шерсть. А тебе, Беверли-Эллиот, я дарю вот что.

Эсме отцепила с плеча мешок и с торжествующим видом протянула его старшим Бодлерам. Вайолет и Клаус заглянули в него, но увидели, что он пуст.

– Мешок отлично закроет вам одну из голов, – объяснила она, – и вы будете выглядеть как нормальный одноголовый человек, который просто положил на плечо мешок. Разве не потрясающе?

– Да, пожалуй, – промямлил Клаус своим поддельным, высоким голосом.

– Что с тобой? – удивился Хьюго. – Тебе предлагают интересную работу, дарят щедрый подарок, а обе твои головы недовольны.

– И ты, Чабо, тоже, – обратилась Колетт к Солнышку. – Я сквозь шерсть вижу, что ты не очень-то рада.

– Боюсь, от этой возможности нам придется отказаться, – проговорила Вайолет, и брат с младшей сестрой закивали, соглашаясь с ней.

– Что такое? – резко сказала Эсме.

– Тут нет ничего личного, – торопливо вставил Клаус, хотя нежелание работать на Графа Олафа было как нельзя более личным. – Предложение вступить в театральную труппу звучит, конечно, очень заманчиво, тем более что Граф Олаф такая потрясающая личность.

– Так в чем дело? – поинтересовался Кевин.

– Дело в том, – ответила Вайолет, – что мне не по душе толкать Мадам Лулу ко львам в яму.

– Как вторая голова – я того же мнения, – добавил Клаус. – И Чабо тоже с нами согласна.

– Ручаюсь, она согласна только наполовину, – предположил Хьюго. – Ее волчья половина, небось, мечтает полюбоваться, как будут поедать Мадам Лулу.

Солнышко покачала головой и заворчала как можно умильнее. Вайолет подняла ее и посадила на стол.

– Мне это кажется несправедливым, – продолжала Вайолет. – Мадам Лулу, конечно, не самая приятная из тех, кого я встречала в жизни, но все-таки мне кажется, она не заслуживает, чтобы ее сожрали.

Эсме одарила старших Бодлеров широкой фальшивой улыбкой и, нагнувшись, потрепала каждого по голове.

– Не ломайте себе голову насчет того, заслуживает она быть съеденной или нет. – Эсме улыбнулась, глядя на Чабо. – Ты ведь тоже не заслуживаешь быть получеловеком-полуволком, правда? Люди не всегда получают то, что заслуживают, – добавила она.

– И все-таки это было бы нехорошо, – проговорил Клаус.

– Я так не думаю, – возразил Хьюго. – Ведь это значит дать другим людям то, что они хотят. Так и Лулу сама говорит.

– Подумайте до утра – утро вечера мудренее, – предложила Эсме и поднялась из-за стола. – Сразу после представления Граф Олаф едет в Мертвые горы, ему там надо уладить кое-какие важные дела. И если к тому времени Мадам Лулу будет съедена, вам разрешат поехать с ним. Решайте к утру – хотите вы стать храбрыми членами театральной труппы или трусливыми уродами захудалого карнавала.