Дэниел Гоулман – Фокус. О внимании, рассеянности и жизненном успехе (страница 34)

Пока мы сохраняем позитивный настрой, эти сети остаются активными. С помощью исследования, в котором сравнивали людей, страдающих депрессией и здоровых волонтеров, Дэвидсон выяснил: после просмотра счастливой сцены погруженные в депрессию люди не могут удерживать позитивные ощущения – их система вознаграждения перестает действовать существенно раньше[195]. Наша исполнительная область может запустить эту сеть, дав возможность лучше удерживать позитивные чувства – либо через неумолимое продвижение к цели вопреки всем преградам, либо через самоотверженную работу ради достижения цели, которая вызывает у нас улыбку при мысли о том, что будет, когда мы до нее дойдем. В свою очередь, позитивный настрой вознаграждает нас за усилия, заряжает энергией, чтобы мы смогли лучше сосредоточиться, стали гибче и не сворачивали с намеченного курса.

Возникает вот какой вопрос: если бы в вашей жизни все складывалось идеально, чем бы вы занимались спустя десять лет? Этот вопрос приглашает немного помечтать, поразмышлять о том, что же действительно важно для нас и в каком направлении нам двигаться. “Обсуждение позитивных целей и устремлений активирует центры мозга, которые открывают перед вами новые горизонты. Однако если вы переключитесь на то, что вам нужно сделать для самосовершенствования, это вызовет подавленность”, – говорит Ричард Бояцис, психолог Школы менеджмента им. Уэзерхеда при Университете Западного резерва в Кливленде (а также мой друг и коллега с момента нашего знакомства в аспирантуре).

Чтобы изучить, как именно эти контрастирующие эффекты работают в персональном коучинге, Бояцис с коллегами делали сканирование мозга опрашиваемых студентов колледжа[196]. Для некоторых из них интервью было составлено в позитивном ключе и включало вопросы о том, чем бы они хотели заниматься через десять лет и какую пользу хотели бы извлечь из своей учебы в колледже. Сканирование мозга выявило, что в ходе положительно направленных интервью наблюдалась повышенная активность схемы вознаграждения мозга и отделов, отвечающих за приятные ощущения и радостные воспоминания. Можете воспринимать это как нейронный след, свидетельствующий об открытости, которую мы испытываем, вдохновляясь той или иной картиной будущего.

Для других опрашиваемых интервью было не столь позитивным: речь шла о том, насколько трудными они считают свое расписание и задания, о проблемах с поиском новых друзей, о боязни неудач. Когда студенты отвечали на более негативные вопросы, в их мозге активировались отделы, отвечающие за тревогу, внутренние противоречия, подавленность.

Бояцис считает, что упор на наши сильные стороны продвигает нас по направлению к желаемому будущему и способствует открытости к новым идеям, людям и планам. Высвечивание же наших слабостей включает защитный механизм в виде чувства долга и вины и вводит нас в подавленное состояние.

Позитивная призма удерживает радость в практике и научении – именно поэтому даже самые опытные спортсмены и исполнители с удовольствием отрабатывают свои действия. “Негативный фокус нужен вам, чтобы выжить, а позитивный – чтобы добиться успеха, – говорит Бояцис. – Вам нужны оба, причем в правильном соотношении”.

Если позитивное сильно перевешивает, соотношение расценивается как наиболее оптимальное в свете “эффекта Лосады”. Марсель Лосада – организационный психолог, исследовавший эмоции в высокоэффективных бизнес-командах. Проанализировав сотни команд, Лосада пришел к выводу, что у наиболее эффективных команд соотношение позитив/негатив составляет как минимум 2,9 позитивного ощущения к одному негативному моменту (нужно отметить, что у позитива имеется верхний предел: если коэффициент Лосады той или иной команды превышает 11:1, она утрачивает чувство реальности и не может считаться эффективной)[197]. Тот же диапазон значений коэффициента распространяется и на успешных людей, согласно исследованию Барбары Фредриксон, психолога Университета в Северной Каролине (и бывшей помощницы Лосады)[198].

Бояцис подводит к выводу, что подобная преобладающая роль позитивной составляющей также распространяется на наставническую работу учителя, родителя, начальника или консультанта менеджеров высшего звена. Беседа, в начале которой обсуждаются устремления и надежды человека, может направить его на учебную стезю, продиктованную этим видением. Возможно, в ходе разговора из общей картины будет выделен ряд конкретных целей, а потом можно будет подумать над тем, что именно сделать и какие качества развить для достижения поставленных задач.

Это противоречит более распространенному подходу, направленному на слабости индивидуума (плохие оценки, невыполнение квартальных целей) и методы борьбы с ними. Подобный диалог нацелен на наши недостатки, ошибки и методы их устранения, а также чувство вины, страха и иже с ними. Один из худших примеров подобного подхода – это когда родители наказывают ребенка за плохие оценки до тех пор, пока он не повысит успеваемость. Он пытается сосредоточиться и учиться, однако тревога, связанная с перспективой быть наказанным, затрудняет работу префронтальной коры ребенка, создавая тем самым дополнительные препятствия.

На курсах, которые Бояцис ведет в Университете Западного резерва в Кливленде для студентов MBA и менеджеров среднего звена, на протяжении многих лет применялся принцип коучинга “мечта первична”. Безусловно, одних мечтаний недостаточно: вы должны отрабатывать новые, нужные вам навыки при каждом удобном случае. Каждый день предоставляет до десятка возможностей поработать над желаемым навыком на пути к мечте – не пренебрегайте ими.

Один менеджер, слушатель курса MBA, хотел научиться более гармонично строить отношения. “У него было инженерное образование, – сказал мне Бояцис. – Он видел только полученное задание, а не людей, с которыми работал”. Поэтому его учебный план выглядел следующим образом: “Поразмышляй некоторое время о чувствах другого человека”. Чтобы получить малоопасную возможность регулярно практиковаться вне своей работы и всех наработанных там привычек, он помогал своему сыну тренировать футбольную команду и старался в ходе тренировок фокусироваться на чувствах игроков.

Выполняя то же задание, другой менеджер устроился преподавателем-добровольцем в среднюю школу в бедном районе. Он использовал эту возможность, по словам Бояциса, чтобы “помогать другим, при этом становясь более чутким и «мягким»”, тем самым нарабатывая новый навык, который впоследствии применил на своей основной работе. Более того, ему настолько понравилось преподавать, что он решил остаться в школе еще на несколько циклов.

Чтобы собрать данные об успешности данного метода, Бояцис систематически оценивает слушателей своего курса. Сотрудники или знакомые студентов выносят им анонимную оценку по десяткам специфических поведенческих критериев, отражающих ту или иную характеристику эмоциональных способностей, типичных для высокоэффективных работников (например, “Он умеет внимательно слушать людей и находить с ними общий язык”). Спустя несколько лет Бояцис снова связывается со студентами и просит их нынешних сотрудников еще раз оценить его бывших подопечных. “На настоящий момент мы осуществили двадцать шесть отдельных продолжительных исследований, отслеживая людей на протяжении нескольких лет, где бы они ни трудились, – рассказывает мне Бояцис. – Мы выяснили, что наработки, сделанные студентами во время первого цикла, остаются с ними на протяжении семи лет”.

Оттачиваем ли мы навык в спорте или музыке, улучшаем ли память, способность слушать, ключевой элемент осознанной практики остается неизменным: идеальным является прочное сочетание радости, осознанной тактики и полной сосредоточенности.

Рассмотрев три разновидности фокуса внимания, мы также узнали о путях их совершенствования. Осознанная практика переходит на более фундаментальный уровень, помогая развивать основы внимания, на которых базируется тройной фокус.

Глава 16

Игры для мозгов

Чемпион мира по покеру Дэниел Кейтс начал тренироваться в шестилетнем возрасте. Именно тогда он впервые открыл в себе склонность к видеоигре Command & Conquer, которая в то время была бесплатной и шла в комплекте с Microsoft Windows. С тех пор Кейтс стал пренебрегать играми с другими детьми, предпочитая часами “повелевать и завоевывать” в подвале родительского дома[199].

Учась в школе с углубленным изучением математики и естественных наук, Кейтс время от времени прогуливал уроки, чтобы поиграть в игру “Сапер”. Принцип игры в том, чтобы отыскать все мины, спрятанные в непрозрачных ячейках, и обозначить их флажками. Сначала Кейтс показывал весьма средние результаты, но после многих часов тренировки научился разминировать все поле всего за 90 секунд, хотя вначале такой уровень мастерства казался ему недостижимым (невероятен он и для меня, пытавшегося сыграть в эту игру онлайн – попробуйте сами и сделайте выводы).

В шестнадцатилетнем возрасте он нашел свой конек – онлайн-покер. Всего за восемнадцать месяцев Кейтс проделал путь от проигрышей в пятидолларовых играх на кухне до полумиллионных выигрышей в онлайн-покер (и очень своевременно – всего несколько лет спустя власти стали принимать законы против покера, по крайней мере, в США). К 20 годам Кейтс выиграл в покер 5,5 миллиона долларов США, на миллион больше, чем игрок, занявший второе место[200].