Дэниел Гоулман – Фокус. О внимании, рассеянности и жизненном успехе (страница 19)

После того как члены команды Катрины охарактеризовали ее как слишком въедливую, она начала работать с инструктором. “По его словам, моя проблема в том, что я выдаю эмоциональные сигналы. Замечая вещи, которые мне замечать не следует, я реагирую так, что люди думают, будто я постоянно чем-то недовольна. В общем, мне нужно вести себя осторожнее”.

Такие люди, как Катрина, подобны социальным медиумам, чутко настроенным на мельчайшие эмоциональные сигналы и обладающим чуть ли не сверхъестественной способностью считывать трудноуловимые для других послания. Незначительное расширение радужки глаза, взмывшая вверх бровь, движение тела – все это говорит о том, что именно вы в данный момент чувствуете. Если люди, подобные Катрине, толком не знают, что со всем этим делать, возникают трудности. С другой стороны, именно эти таланты делают нас проницательными собеседниками, позволяя угадывать, когда не следует поднимать больную тему, когда человека нужно оставить в покое, а когда он нуждается в утешении.

Восприимчивость к подобным мелким сигналам дает определенное преимущество в целом ряде областей человеческой жизнедеятельности. Взять, например, высококлассных игроков в сквош или теннис, которые умеют понять, куда именно полетит мяч, увидев позу соперника, готовящегося к подаче. Многие из великих бьющих в бейсболе, таких, например, как Хэнк Аарон, снова и снова просматривают видеозаписи с питчерами, своими будущими соперниками, чтобы понять технику их подач.

Джастин Касселл, директор Института человеко-машинного взаимодействия Университета Карнеги-Меллон, применяет такого рода натренированную эмпатию на благо науки. “В семье мы играли в игру, суть которой заключалась в наблюдении за людьми”, – рассказывала мне Касселл. Это детское пристрастие развилось еще сильнее, когда она, будучи аспиранткой, сотни часов изучала на видеозаписи жестикуляцию людей, рассказывающих о только что просмотренном мультфильме. Работая с отрывками по тридцать кадров в секунду, она фиксировала движения рук, их траекторию. И чтобы проверить себя на точность, она, не глядя в свои пометки, проверяла, совпадают ли воспроизводимые ею движения с реальной картиной.

Несколько позже Касселл провела подобную работу в отношении мельчайших движений лицевых мышц, взгляда, динамики бровей, кивков головы – все это методично оценивалось секунда за секундой и тщательно перепроверялось. На эту работу ушли сотни часов, и Касселл до сих пор продолжает ею заниматься вместе со своими аспирантами в Карнеги-Меллон.

“Жестикуляция всегда начинается перед наиболее значимой частью вашей реплики, – объясняет мне Касселл. – Некоторые политики производят впечатление неискренних людей в том числе потому, что их учат делать определенные жесты, но не объясняют, в какой именно момент они уместны, поэтому когда жест следует за словом, кажется, что политики кривят душой”.

Значение жеста зависит от того, в какой именно момент он совершен. Если сделать жест невпопад, положительное утверждение может привести к негативному воздействию. Касселл приводит следующий пример: “Если сказать «Она отличный кандидат на эту должность» и подчеркнуть слово «отличный», одновременно подняв брови и кивнув, то эмоциональный посыл будет очень позитивным. Однако если произнести то же предложение, но поднять брови и кивнуть во время небольшой паузы после слова «отличный», эмоциональный смысл предложения окажется скорее саркастическим, оно будет означать, что упомянутой особе весьма далеко до блестящего кандидата”.

Подобная внутренняя трактовка мета-сообщений через невербальные каналы происходит мгновенно, бессознательно и автоматически. “Мы не можем не осмыслять того, что нам кто-то говорит, – разъясняет Касселл. – И неважно, идет ли речь лишь о словах, о жестах или о том и другом в совокупности. Все, что мы замечаем в другом человеке, формирует – на бессознательном уровне – некое представление, и наша восходящая сеть мгновенно его считывает”.

Объекты одного исследования заявили, что якобы “слышали” информацию, переданную им одними жестами. Например, тот, кто слышал слова “он появляется из водосточного желоба”, но при этом видел, как рука оратора сжалась в кулак и сделала несколько скачкообразных движений вверх и вниз, признался, что услышал фразу “и потом спускается по лестнице”[114].

Благодаря работе Касселл стало возможно уловить ту информацию, которая обычно со свистом проносится мимо нас в долю секунды. Наша автоматическая система получает данные, однако нисходящее осознание практически ничего не улавливает.

Эти скрытые сообщения обладают сильнодействующим эффектом. Исследователям супружеских отношений давным-давно известно: если на лице одного из партнеров во время ссоры периодически проскальзывает выражение отвращения или презрения, очень вероятно, что эта пара распадется[115]. В психотерапии вероятность успешного исхода занятий выше, если терапевт и клиент хорошо синхронизируются в движениях[116].

Когда Касселл была профессором в лаборатории средств массовой информации Массачуссетского технологического института, одним из направлений развития этого невероятно скурпулезного анализа нашего самовыражения стало создание системы, помогающей профессиональным художникам-мультипликаторам овладевать искусством невербального поведения. Эта система, получившая название BEAT[117], дает мультипликаторам возможность напечатать отрывок диалога, получить нарисованного автоматически мультяшного персонажа с “правильными” жестами, движениями головы и глаз, нужной позой, а потом обработать его, придав художественную индивидуальность.

Чтобы добиться “правильного ощущения” от реплик виртуальных актеров, их жестов и тона их голосов, вероятно, необходим нисходящий перехват восходящих процессов. В настоящее время Касселл работает над мультфильмами, созданными по подобному принципу, в которых, по ее словам, мультяшные школьники “выступают в роли виртуальных товарищей для учеников начальных школ и используют социальные навыки, чтобы выстроить с ними доверительные отношения, и в дальнейшем через это взаимопонимание облегчающие ребятам процесс обучения”.

Встретившись со мной за чашечкой кофе во время перерыва на конференции, Касселл разъяснила, каким образом эти сотни часов разбора невербальных сообщений вымуштровали ее восприимчивость. “С кем бы я ни находилась, я постоянно начеку”, – сказала она, и это, признаться, заставило меня вести себя более осознанно (и еще более осознанно, когда я понял, что, она вероятно, заметила и это изменение моего поведения).

Глава 10

Эмпатическая триада

Сверхчуткое восприятие эмоциональных сигналов представляет высшую степень когнитивной эмпатии – одной из трех основных разновидностей умения фокусироваться на том, что испытывают окружающие[118]. Благодаря этому виду эмпатии мы способны войти в положение других людей, понять их душевное состояние и, критически оценивая чужие чувства, в то же время совладать с собственными эмоциями. Все эти действия относятся к категории нисходящих умственных операций[119]. Напротив, погружаясь в эмоциональную эмпатию, мы отождествляемся с чувствами другого человека, перенимаем их, а наши с ним тела резонируют в радости или горе, которые он испытывает. Подобный сонастрой, как правило, происходит благодаря работе автоматических, спонтанных, то есть восходящих сетей мозга.

Хотя наличие когнитивной или эмоциональной эмпатии предполагает, что мы понимаем ощущения другого человека и реагируем на его переживания, оно не обязательно ведет к сочувствию и заботе о ближних. Для этого необходима третья разновидность эмпатии – эмпатическое участие, которое побуждает нас заботиться о них и при необходимости оказывать помощь. Подобное сострадание обусловлено работой восходящих базовых систем, расположенных глубоко в мозге и отвечающих за заботу и привязанность. Впрочем, они вступают во взаимодействие с более осознанными, нисходящими сетями, которые взвешивают, насколько сильно нас беспокоит благополучие этих людей.

Наша система эмпатии предназначается для непосредственного, очного общения, поэтому взаимодействие в интернете вызывает определенные затруднения. Взять, например, хорошо всем знакомый момент в ходе совещания, когда участники уже достигли молчаливого консенсуса и кто-то произносит вслух нечто очевидное: “Итак, мы договорились по этому вопросу”. Все кивают. Однако путь к подобному единодушию в групповом онлайн-чате равносилен полету вслепую, так как мы лишены возможности опереться на непрерывный каскад невербальных сообщений, которые в ходе личной встречи позволяют кому-то артикулировать уже достигнутую, но пока негласную договоренность. В интернете мы воспринимаем позицию других, основываясь исключительно на их словах. Кроме того, в онлайн-режиме мы читаем между строк, полагаясь на когнитивную эмпатию – разновидность “чтения мыслей”, позволяющего нам судить о том, что происходит в голове другого человека.

Когнитивная эмпатия дает возможность понять склад ума и мироощущение другого. Способность видеть происходящее глазами других и угадывать их мысли помогает подобрать язык, который лучше всего соответствует их восприятию. Выражаясь словами ученых-когнитивистов, эта способность обусловлена применением “дополнительных вычислительных механизмов”: нам приходится думать о чувствах. Исследователи из команды Джастин Касселл постоянно применяют эту разновидность эмпатии в своей работе.