Дэниел Депп – Вавилонские ночи (страница 54)
Из-за яда у него гудело в ушах, голова кружилась как от приличной порции алкоголя.
— Где тебя носит?! — Это Виньон. Милый, славный Виньон!
— У меня проблема… Перек… Помоги…
— Где ты? Ты погнался за Переком? Что случилось?
— Найди меня… Засада…
— Где ты? Скажи, где ты находишься!
— Отследи звонок…
— Что ты делаешь? — заорал Перек. — Ну-ка прекрати! Так нельзя!
Снова доска или что-то похожее ударило Шпандау по голове и плечу, а потом бухнулось в грязь.
— Кто это? Кто там орет?
— Отследи звонок!
— Погоди, погоди…
Виньон передал кому-то трубку. Установилась самая долгая пауза в истории человечества. Перек продолжал бесноваться:
— Они тебя не найдут! Не успеют! Ты сдохнешь, сдохнешь, сдохнешь!
На Шпандау хлынул дождь из скорпионов. Укусы уже не казались такими болезненными. Он извивался, привалившись спиной к дубовой стене, и слышал, как хрустят раздавленные панцири.
Скидывал их с себя, снова и снова.
— Алло, Дэвид, ты на проводе?
— Да, я здесь…
— Не вешай трубку, ребята отслеживают звонок. На это уйдет еще несколько минут. Ты можешь оставаться на связи, Дэвид?
Голос Шпандау больше напоминал карканье:
— Пожалуйста, найдите меня. Пожалуйста…
Руки стали слабеть. «Сунь телефон в карман, придурок, пока не уронил его в воду. Могут ли мобильники работать под водой?»
Горло изнутри распухло.
«Держись, держись. Не отключайся».
Твари были повсюду, он просто погряз в них. Они облепили стены. Ползали по плававшему в воде мусору.
Шпандау подобрал одну из брошенных Переком досок и взбаламутил жижу. Мусорная корка закачалась, лопнула, развалилась на части. Некоторые твари ушли под воду как «Титаник». Как гребаные эскимосы на льдине.
Другие продолжали подбираться к Шпандау. Размахивая самой тяжелой в мире палкой (казалось, она была весом с взрослого мужчину), Дэвид молотил по ним, топя их вместе с ошметками мусора.
Умеют ли скорпионы плавать?
Он снова схватил палку и махал ею, махал, размазывая сидящих на стенах членистоногих, сшибая их в воду, размалывая их в жучиное пюре, в однородное месиво.
«Сколько я их прикончил? А сколько еще осталось?»
Он почувствовал, как соскальзывает по грубой дубовой стене в жижу. В забвение.
Виньон что-то сердито кричит по-французски.
Кто-то поднимает его. Мужчина. Похож на пожарного. Поднимает его.
— Ты справишься, Дэвид, ты молодец, — повторяет Виньон.
Свет в лицо. Он лежит в машине «скорой помощи». Вой сирен. Тряска. Над ним склоняется симпатичная юная мордашка, девушка надевает ему на руку манжету тонометра. Мужчина с серьезным лицом делает ему укол.
«Тошнит, тошнит, меня сейчас вырвет…»
Прямо в ведро, вся эта изысканная еда.
«А где Анна? Увижу ли я ее когда-нибудь?»
И снова темнота.
Врач говорит с французским акцентом:
— Люди крайне редко умирают от скорпионьих укусов. Если мы регистрируем в год два случая — и то считается, что это много. Летальный исход встречается в основном у младенцев.
Врач говорит:
— У вас пять укусов. Я видел людей, которых ужалили раз девять-десять. Обычно это те, кто по неосторожности сует руки куда не надо. Взрослые часто натягивают ботинки, не заглянув внутрь. Всегда нужно проверять.
Еще врач говорит:
— Впрочем, мне сказали, там была целая уйма скорпионов. Так что вам еще очень повезло.
— Что, правда? — переспросил Шпандау. — Девять или десять раз?
— Ну, откровенно говоря, те пациенты не выжили, — признался врач. — А вы крупный здоровый мужчина. Это вас и спасло. Сильный, как лоз.
— Кто?
— Лоз, — сказал врач. Потом приставил большие пальцы к вискам и растопырил ладони, весьма правдоподобно изображая рога.
— Лось, — поправил Шпандау, все это время лежавший на койке в отделении экстренной помощи. — Вы хотели сказать: лось.
— Лоз, — повторил врач. — Я так и сказал.
ГЛАВА 17
В крыше было маленькое окошечко. По нему Перек мог судить, день на дворе или ночь. По окну и по тишине, которая воцарялась, когда все отправлялись спать. Он слышал, как шумит душ и спускают воду в унитазах, иногда люди желали друг другу спокойной ночи. А потом становилось тихо, и свет внизу выключали. Впрочем, Перека все это не волновало.
С тем здоровяком в Каннах вышло хуже некуда. Он ведь уже почти прикончил его. Но прокололся с мобильником. Ему следовало предусмотреть это. Перек был уверен, что скорпионы зажалят его до смерти куда быстрее. Наверное, они были сбиты с толку. Конечно, теперь его ищет полиция, но он успел вернуться сюда, в свое убежище. Скрылся задолго до того, как они нашли здоровяка. Забрался в дренажную трубу и обрушил за собой проход. Вылезать наружу он не собирался. Хватит. Ему больше некуда идти. Перек надеялся, что здоровяк все-таки сдохнет, но нет, он слышал, как его привезли обратно на виллу, слышал, как Анна скакала вокруг него, отвратительно суетилась. Этот тип даже расхаживал по дому как ни в чем не бывало. Перек рассчитывал хоть на какую-нибудь инфекцию, некроз, чтоб у него, там, рука отсохла или нога. Хоть на такую малость-то он мог надеяться.
Но нет, ничего подобного. Вон он, целый и невредимый.
Возможно, однажды он явится к Анне, и Переку все-таки удастся его убить.
Уже самое время. Перек лежал на чердаке и размышлял о том, как пробраться в дом. Где-то тут должен находиться люк. Перек обыскал чердак и нашел его. Удостоверившись, что снизу не доносится ни звука, он приподнял крышку. Внизу была кладовка для хранения белья. Различив чьи-то шаги, Перек прикрыл люк, оставил лишь узенькую смотровую щелочку. Это Пам пришла за одеялом. Когда она ушла, Перек захлопнул люк.
Он снова отполз в свой укромный уголок. Здесь Перек почему-то чувствовал себя в безопасности. «Странно, — подумал он, — как такое крохотное пространство может стать человеку настоящим домом». Он свернулся калачиком и уснул. Иногда Перек впадал в беспокойство из-за крыс, они тут водились. Он боялся не столько их укусов, сколько дерьма. Волновался из-за того, что они могут нагадить на него спящего или что он угодит рукой в крысиные испражнения и подхватит чуму или еще какую заразу, ведь именно так в старые времена и распространялись всякие смертельные болезни. Крысы — нечистые животные.
Перек устал. Он часто съеживался и засыпал, опустив голову на сложенные ладони. Думал об Анне, напряженно думал о ней и надеялся, что, если сконцентрируется как следует, то она явится к нему во сне. Иногда это срабатывало. Он погружался в крепкий сон.
Он не чувствовал, как мелкий неяркого окраса скорпион ползет по его штанине, пока он спит. Тварь задержалась на нем, наслаждаясь исходящим от человеческого тела влажным теплом, но четко понимая, что под ней живое существо. Скорпион слышал, как кровь Перека движется под кожей, слышал это так же ясно, как люди слышат ветер. Скорпион отдавал себе отчет, что если спящее тело под ним неловко и опасно шевельнется, ему придется его убить.
Но пока скорпиона все устраивало.
Раз посреди ночи скорпион пополз по ноге Перека, человек почувствовал, как что-то щекочет его лодыжку, и, не просыпаясь, протянул руку — почесаться. Заметив приближающиеся пальцы, скорпион среагировал разумно. Он убрался с дороги и, оказавшись там, где смог безопасно для себя выгнуть хвост, ужалил Перека. Перек вскрикнул и сел, хватаясь за штанину. Прежде чем он хлопнул по ноге и раздавил насекомое, скорпион успел ужалить его еще раз. Человек задрал штанину, и мертвый скорпион свалился на пол. Он был крохотный, но Перек в скорпионах почти не разбирался. Хотя и порадовался, что его не укусила тварь покрупнее. Он осмотрел места укусов. Они были похожи на осиные, осы жалили Перека неоднократно: хоть это и было болезненно, опасности никакой. От одного маленького скорпиончика, должно быть, и вред небольшой. Аллергией Перек не страдал, а укусы почти не болели.
Он заправил обе штанины в носки и снова лег спать.
Анна постучалась в дверь комнаты Шпандау.
— Войдите, — отозвался он.