Дэниел Абрахам – Суровая расплата. Книга 1: Тень среди лета. Предательство среди зимы (страница 14)

– Если это всплывет, меня убьют. И хорошо, если только меня. Может, и еще кого заодно. Невинных людей.

– Помнится, в этом городе была только одна невинная жертва, – поддела Амат и тут же прикусила язык.

– Меня убьют.

Она на миг смешалась, потом высвободила руку и приняла позу согласия. Вилсин дал ей встать. Ногу пронзила боль. А бальзам остался дома. Утрата этого мелкого утешения, как ни смешно, досадила ей горше всего – последняя капля превратила мир в кошмар наяву.

В дверях Амат обернулась, опираясь на разбухшую от влаги трость, и поглядела на начальника. На своего старого друга. Его лицо было каменным.

– Ты проговорился, чтобы я нашла способ их остановить, так?

– Я сглупил. Был расстроен, растерян, чувствовал себя одиноко. – Теперь его голос звучал крепче, увереннее. – Не подумал как следует. А сейчас мне стало ясно, что к чему. Сделай, как я прошу, Амат, и все обойдется.

– Это мерзко. Все равно, ради чего. Мерзко, жестоко и преступно.

– Согласен.

Амат кивнула и закрыла за собой дверь.

3

Весь день в небе было ясно, жарко и душно. Дождь пошел только на закате: в вышине нагромоздились тучи, их белесая бахрома подернулась розовым, золотистым и зеленовато-сизым. Серая пелена дождя медленно ползла с гор, теряя в сумерках праздничные переливы, гоня перед собой порывистый ветер, пока наконец не добралась до брусчатых улиц и черепицы. Там-то, в темноте, и грянуло.

Лиат лежала головой на груди Итани и слушала бурю: сердитый шорох ливня, низкий рокот воды, текущей по мостовым, – как у реки в разлив. Здесь, в ее комнате в Доме Вилсинов, дождь никого не пугал. Да и по улицам можно было спокойно пройти. Вот на окраинах – в Веселом квартале, у побережья, возле складов – приходилось прятаться под навесами до тех пор, пока ливень не поредеет и не схлынет вода. Лиат прислушивалась к шелесту воды и сердцебиению Итани, вдыхала свежий запах дождя, смешанный с ароматом их разгоряченных тел. В летних городах даже ночной дождь не охлаждал воздух настолько, чтобы хотелось укрыть наготу.

– Нужно подыскать твоей сетке карниз попрочнее, – проговорил Итани, потыкав пальцем ноги тряпичный узел.

Лиат вспомнила, что полог обрушился час-другой назад, и улыбнулась. Близость обессилила ее – руки-ноги стали податливыми и неловкими, кости словно размякли, как у морского существа.

– Я люблю тебя, Тани, – сказала Лиат.

Он гладил ее шею. Руки у него были грубыми – крепкими и мозолистыми от работы, – но он умел быть нежным. Она посмотрела на него сверху вниз, оглядела продолговатое лицо и взъерошенные волосы. Итани улыбнулся. В лучах ночной свечи его кожа чуть сияла.

– Не ходи сегодня в барак. Побудь здесь, со мной.

От его вздоха голову Лиат приподняло и мягко опустило.

– Не могу. Побуду еще немного, пока дождь не ослабнет. Мухатия-тя следит за мной с тех пор, как ты отправила меня охранять Вилсина-тя. Только и ждет повода, чтобы взъесться.

– Он просто завидует, – сказала Лиат.

– Он не просто завидует, он еще и распоряжается моим заработком, – произнес Итани с усталым смешком.

– Так нечестно. Ты же умнее его! Знаешь азбуку и счет. И все тебя больше любят, чем его. Надо было тебя поставить надсмотрщиком!

– Будь я надсмотрщиком, меня быстро разлюбили бы. Если бы Крошка Кири, или Каймати, или Танани заподозрили, что я урезаю им выручку за опоздания или нерасторопность, они говорили бы обо мне все то же самое, что сейчас о Мухатии. Так уж повелось. К тому же мне моя работа по душе.

– Все равно у тебя получалось бы лучше.

– Может, и так, – согласился Итани. – Хотя слишком многим пришлось бы пожертвовать.

Повисла тишина – уже иного рода, чем раньше. Лиат чувствовала, как Итани настороженно затаил дыхание. Он ждал вопроса, ждал, когда она снова примется за свое, – и не ошибся.

– А ты спрашивал у Вилсина-тя насчет места?

– Да.

– Ну и?..

– Сейчас у него нет ничего на примете, но он постарается узнать поточнее.

– Это хорошо. Ты ему понравился. Просто отлично. – (И снова молчание, отчужденность…) – Если он предложит тебе должность, ты ведь не откажешься?

– Смотря что предложит, – ответил Итани. – Не хочу делать то, чего не хочу.

– Итани! И когда ты научишься думать наперед? Придется потерпеть. Если глава Дома Вилсинов предложит работу, а ты откажешься, второго случая не будет! Одними отказами не проживешь. Иногда надо и соглашаться, даже если не очень хочешь. Может, потом это даст тебе то, что ты любишь.

Итани слез с кровати. Лиат села. Итани потянулся, стоя к ней спиной, и в ее комнатке сделалось тесно. Стол, конторские книги, стопка брусков туши, листы вощеной бумаги, торчащие между ними бледными языками. Шкаф, где она хранила одежду, – и игра мускулов на спине Итани в свете огонька свечи.

– Порой мне кажется, будто я говорю со статуей. Тебе уже двадцать. Мне пошло только семнадцатое лето, – резко сказала она. – Как получается, что я старше тебя?

– Может, ты меньше спишь, – мягко ответил Итани.

Когда он обернулся, Лиат увидела его улыбку. Он двигался грациозно, точно зверь, а кожа так туго облегала мышцы, что было заметно, как складывается каждое движение.

Итани присел у кровати, оперся на руки подбородком и заглянул ей в глаза:

– Милая, мы говорим об этом уже десятый раз и заканчиваем все тем же. Я знаю, что ты хочешь от меня большего…

– Я хочу, чтобы ты сам захотел от себя большего, Тани. Это не одно и то же.

Он принял просительную позу.

– Ты не хочешь, чтобы я оставался грузчиком, – что ж, и я не намерен жить так всегда. Но мне за мою работу не стыдно, и я не стану менять ее на другую, худшую, если кто-то однажды предложит то, что, по его мнению, мне нужно. Когда я чего-нибудь захочу, будет иначе.

– Разве тебе больше нечего желать?

Он приподнялся, накрыл ее грудь ладонью и нежно поцеловал в губы. Под его весом Лиат сдвинулась к вороху из одежды и смятого полога. Затем она отвела голову, не дальше чем на палец, и прошептала, касаясь его губами:

– Что это за ответ?

– Ты спросила о моих желаниях, – пробормотал он.

– А ты меня отвлек, лишь бы не отвечать.

– Разве?

Его рука скользнула по ее боку. У Лиат от прикосновения пробежали мурашки.

– Что «разве»?

– Разве я отвлекал тебя?

– Да, – ответила она.

В дверь постучали, всполошив обоих. Итани взвился на ноги и, миг от мига мрачнея, принялся нашаривать свои холщовые штаны. Лиат завернулась в простыню, а на немой вопрос Итани озадаченно покачала головой. Стук повторился.

– Уже иду! – громко сказала она, чтобы было слышно под дождем. – Кто там?

– Эпани Дору! – прокричали из-за хлипкой двери. – Вилсин-тя велел спросить, не сможешь ли ты прийти к нему. Ему нужно с тобой побеседовать.

– Конечно. Сейчас! Только переоденусь.

Итани, который уже обнаружил штаны, бросил ей одежду. Лиат натянула нижнюю рубаху, сгребла в охапку чистое верхнее платье из шкафа, и Итани помог ей застегнуться. У нее дрожали руки. Глава Дома Вилсинов вызывает ее для разговора, да еще во внерабочее время. Прежде такого не случалось!

– Мне пора возвращаться, – сказал Итани, пока Лиат собирала волосы в строгий пучок.

– Не уходи! Ну пожалуйста, Тани. Дождись меня!

– Тебя могут и четверть свечи продержать, – сказал он. – Послушай, дождь все равно стихает. Я пойду.

И верно: дождь уже не шипел, как змея, а едва шелестел. Как бы Лиат ни журила Итани, ей был знаком недобрый интерес со стороны вышестоящих. Она приняла было позу согласия, но тут же нарушила ее, бросившись Итани на грудь.

– Я завтра найду тебя, – сказала она.

– Буду ждать.

Итани попятился и встал в тени у шкафа. Лиат в последний раз одернула платье, сунула ноги в сандалии и открыла дверь. Эпани, домоправитель Марчата Вилсина, стоял под навесом крыльца, сложив на груди руки и бесстрастно глядя перед собой. Лиат приняла позу готовности, на которую он без видимой иронии ответил благодарностью за скорое содействие. Его взгляд на миг проник ей за спину, отмечая скомканные простыни и груду одежд на каменном полу, однако никаких замечаний не последовало. Когда Эпани отвернулся и пошел на улицу, Лиат двинулась следом.