Дэниел Абрахам – Путь дракона (страница 87)

— Вам, должно быть, известна традиция нашего королевства отдавать принца на воспитание в высокородную семью с хорошей репутацией. В семью, которая поклянется защищать его в случае необходимости.

— А, — выдохнул Гедер. — И что же?

— Я пришел просить вас об этой чести.

— То есть моего отца? Наш род?

— Не меня, — поправил его Лерер. — Тебя.

— Я… я не умею воспитывать детей. При всем уважении, ваше величество… Я даже не буду знать, с чего начать.

— Защитите его. — В тоне короля — ни повелительном, ни даже просто официальном — звучала почти просьба, а то и мольба. — Просто защитите.

— Сейчас при дворе тебя и боготворят, и страшатся, мой мальчик, — заметил Лерер. — Половина считает тебя героем, каких Антея не видела многие годы, остальные молчат, опасаясь привлечь твое внимание. Не самое лучшее положение для того, чтобы становиться воспитателем принца.

— Я и не становлюсь, — пробормотал Гедер. — И ничей я не воспитатель. Если уж кому и принимать должность — то тебе, отец. Ты виконт Ривенхальм.

— А вы — барон Эббинбау, — объявил король.

— Эббинбау? — переспросил Гедер.

— Кто-то же должен принять владения Мааса, — пояснил Лерер. — Тебе их и отдают.

— Вот как, — протянул Гедер, чувствуя, как по лицу расползается улыбка. — Вот как!

Принц Астер, встав, подошел к Гедеру — невысокий для своего возраста. Серыми глазами и серьезным лицом он походил на умершую королеву, подбородком — на отца.

— Я обязан вам жизнью, лорд Паллиако, — заученно сказал он. — Буду счастлив жить под вашей опекой и, клянусь, не посрамлю вас как воспитателя.

— Ты этого хочешь? — спросил Гедер.

Формально-придворное лицо принца дрогнуло, в глазах заблестели слезы.

— Все говорят, что мне нельзя больше оставаться с папой.

Гедер сам чуть не расплакался.

— Я тоже потерял мать совсем ребенком, — произнес он. — Может, я буду чем-то вроде дяди? Или старшего брата?

— У меня нет братьев, — сказал Астер.

— Вот видишь? У меня тоже, — сообщил Гедер, и Астер попытался улыбнуться. — Мы, конечно, будем ходить в гости к твоему отцу. И к моему. Подумать только, у меня ведь теперь свое поместье! Отец, у меня теперь свое поместье!

— Конечно, — кивнул Лерер. — Видимо, его величество не хотел быть здесь единственным отцом, который теряет сына.

Гедер его почти не слушал. Нынче в Кингшпиле он был героем дня, а теперь у него есть собственный баронский титул и место при дворе — из тех, за какие сражаются и даже гибнут многие подданные короля. Сэр Алан Клинн вырвет на себе все волосы, когда узнает, что его враг — опекун принца Астера.

— Благодарю, ваше величество. Я принимаю эту обязанность и честь и приложу все усилия, чтобы защитить принца Астера. Клянусь.

Король не скрывал слез, однако голос его остался тверд.

— Я вам доверяю, лорд Паллиако. Я… я объявлю о своем решении при закрытии придворного сезона. И позабочусь, чтобы вам обеспечили место в соответствии с новым статусом. Сегодня счастливый день для королевства. Примите мою благодарность.

Гедер поклонился. Хотелось бегать по улицам, скакать и петь, хвастаться всем друзьям, начиная с Джорея Каллиама и…

— Можно мне увести принца? — спросил он. — На минуту-другую? Я хочу его кое с кем познакомить.

В кабинете Басрахип успел перебраться в кресло Гедера и теперь огромными ручищами перелистывал страницы книги — медленно, с гримасой презрения на широком лице. Гедер кашлянул. Жрец поднял голову, его взгляд тут же скользнул от Гедера к стоящему рядом принцу.

— Басрахип, верховный жрец богини, познакомься с моим новым воспитанником, принцем Астером. Принц Астер, это Басрахип.

— Очень рад с вами познакомиться, — произнес принц.

Басрахип улыбнулся.

— Нет, — мягко сказал он. — Пока нет. Но тому придет время, юный принц. Придет время.

Интерлюдия

Отступник

Отступник застонал, повернувшись на тощем тюфяке; первый отблеск зари освещал дверь хлева. В крови возбужденно дергались и плясали пауки, как и на протяжении всего последнего месяца. За все двадцать лет, что он скитался по миру, примесь в его крови никогда не давала себя знать так бурно, как в эти недели. Остальные рядом с ним еще спали, глубокое мерное дыхание успокаивало почти как мягкое шерстяное одеяло. В хлеву было тепло — по крайней мере теплее, чем прежде в фургоне: если захочешь пить, не придется разбивать намерзший в ведре лед. Он приподнялся на постели, заныла спина — то ли от подступающей зимы, то ли от груза лет на плечах, то ли от неугомонных существ, живущих под его кожей.

В стойле всхрапнул конь и неловко переступил копытами. В полутьме кто-то тихо ахнул — и отступник замер, прислушиваясь.

— Я не до конца, — прошептал знакомый голос. — Честное слово. Обещаю.

Отступник закрыл глаза. Все как всегда. В любых краях и скорее всего в любые времена и эпохи человечество остается прежним, ничто не меняется. Он кашлянул, прочищая горло, и окликнул виновника — голос заполнил весь хлев и долетел до двора.

— Сандр! Если обрюхатишь девушку, я могу не устоять перед искушением перетянуть твое хозяйство проволокой. И клянусь, твои способности от этого не улучшатся.

Голос, который раньше ахал, теперь в ужасе взвизгнул, и Сандр влетел в полумрак, оправляя рубаху.

— Никого там нет, мастер Кит, — солгал он. — Даже не знаю, о чем вы говорите.

— Вы про какие способности? — сонно спросил Смитт. — Если про актерские, то связать себя — это хорошее упражнение на концентрацию внимания.

— И горбунов играть будет удобнее, — добавила, зевая, Кэри.

— Да никого там нет, — повторил Сандр. — Вам померещилось.

Скрип половицы в заднем углу хлева известил о том, что девушка — кто бы она ни была — успела сбежать. Отступник сел на постели. Шершень засветил лампу, теплый свет прогнал тьму. Труппа, привычно стеная и жалуясь, начала новый день. Чарлит Соон, новенькая актриса, метала в Сандра гневные взгляды — еще одна забота отступнику, который уже не впервые задумался, можно ли без пауков в крови сохранить в целости театральную труппу хоть ненадолго. Наверное, нельзя.

— Подъем, — скомандовал он. — Почему-то мне кажется, что работа даст нам больше денег, чем лежание в темноте. Подъем, прекрасные безумные балбесы, обрушим наш талант на сердца и мечты Порте-Оливы!

— Сейчас, мамочка, — пропела Кэри, перевернулась на другой бок и снова уснула.

Когда отступник впервые встретил Маркуса Вестера, он про себя назвал его человеком без надежд. За прошлый год отчаяние в капитане слегка померкло, однако Вестер время от времени все же отпускал свои шуточки — «слишком упрям, чтобы умереть» или «большая стирка обойдется и без любви», — и окружающие норовили хохотнуть. И только отступник знал, что для Вестера это вовсе не шутки.

Потому-то капитан его интересовал.

Харчевня поблизости от банка в эти зимние месяцы давала пищу и тепло очага, Кэри и Чарлит Соон порой выступали в общем зале чуть не ночи напролет, распевая песенки из комических опер и зарабатывая вдвоем столько, что денег хватало прокормить всю труппу дня три.

— Лучше всего свои политические убийства не афишировать, — сказал Вестер. — То была моя ошибка. Впрочем, не первая.

— И не последняя, сэр, — уточнил Ярдем Хейн.

— Убережет ли это Нордкост от насилия?

— Там одного отравили так, что его рвало до смерти, — ответил Маркус. — Это насилие. Но раз уже заявлено о правах на престол, вряд ли дело дойдет до битв. Так что обстановка для торговли с Наринландией благоприятна. Да и Антея решила пока обойтись без междоусобной войны.

— Я не знал, что они ступили было на путь дракона, — сказал отступник, поднося к губам кружку пива. Зимой пиво хранили на улице, отчего оно оставалось холодным.

— Я тоже. Правда, новый нотариус получает сведения чуть ли не со всего мира. В этом смысле удобно служить банку, где тебя знают. В общем, когда придворные в Кемниполе готовы были грызть друг другу глотки, как стая голодных псов, остановил их только какой-то религиозный фанатик из Кешета.

— Неужели?

— Ну, на самом деле он антейский вельможа, — пояснил Вестер. — Съездил в Кешет и вернулся уверовавшим на всю голову. Открыл какой-то заговор, при дворе перевернул все вверх дном и в ознаменование победы построил храм через улицу от Кингшпиля.

— Не вижу ничего дурного в строительстве храмов, сэр, — ввернул Ярдем. — Люди их строят всегда и везде.

— Не ради торжества, — возразил Вестер. — К Богу идут в нужде и горе. А если все хорошо, то зачем обращаться к высшим силам…

Ярдем дернул звякнувшим ухом и склонился к отступнику.

— Он так говорит, чтобы меня позлить.

— Всегда срабатывает.

— Так точно, сэр, — солгал тралгут.