Дэниел Абрахам – Кинжал и монета. Книга 3. Закон тирана (страница 4)

– Да, – ответил молодой егерь так, будто на миг сделался старше.

– А я тогда кто? Зубы или горький бальзам?

– Скорее намордник, – усмехнулся Винсен немного лукаво. – Только пока неизвестно, как его нацепить.

Они прошли мимо небольшого особняка лорда Скестинина. Ставни закрыты на зиму, с крыши свисают длинные, как мечи, сосульки. Джорей и Сабига – младший сын Клары и его жена – на нынешнюю зиму присоединились к королевской охоте, лорд Скестинин остался при флоте на севере. Сколько бы ни скучала Клара по сыну, она не страдала наивностью и понимала, что Джорею сейчас гораздо полезнее заработать собственную репутацию, не омраченную родительским именем: если Джорей утратит расположение Гедера Паллиако, никакое благородство крови его не спасет. Слишком уж переменился Кемниполь.

Позади домов и особняков высился каменный Кингшпиль, темный на фоне зимнего неба; вьющаяся вокруг него стая голубей казалась невесомой и почти сливалась с падающим снегом. Клара остановилась, пропуская очередную карету. Щеки ныли от холода.

Наконец она добралась до палаток строителей; пироги успели остыть, но Клару это не очень волновало. Здешние развалины некогда были конюшнями и рыночными постройками – все сгорело в первую ночь неудавшегося мятежа. Обугленные деревянные столбы успели убрать, землю выровняли, теперь рабочие мостили камнем землю и ставили новые опоры. Тут и там высились колонны белого кирпича, каждая толщиной с двух мужчин и высотой в три человеческих роста, с дощатыми помостами по бокам. Рядом сновали рабочие в шерстяных и кожаных одеждах, катили тачки с известью и брусьями. Грубые слова, неграмотная речь – такая же, как в помещениях для прислуги в бывшем доме Клары. Нужное лицо она увидела в толпе почти сразу.

– Бенет! Вот ты где. Я тебя повсюду ищу!

– Л-леди Каллиам! – воскликнул парень.

Когда-то он был младшим садовником и пропалывал сорняки на ее клумбах. Теперь его руки покрылись мозолями, а лицо побледнело от недоедания и покрылось кирпичной пылью.

– Твоя тетушка обмолвилась, что ты пошел сюда на заработки. Да только деньги наверняка заплатят только после того, как сделаешь работу. Я и решила принести тебе перекусить. Ты ведь не против?

Винсен выложил еду на стопку кирпичей, и глаза парня стали огромными, как у южнецов.

– Я… То есть… Спасибо, миледи. Вы так добры!

– Я просто стараюсь поддерживать тех, кто жил в моем доме, – улыбнулась Клара. – Вы ведь не виноваты, что все так обернулось. Несправедливо, если вам приходится из-за этого страдать. Ешь, не стесняйся, какие уж тут церемонии. И расскажи мне, что это за строительство.

Прогулка вышла короткой. Бенет больше думал о пироге и о том, как бы не попасться на глаза начальству, но Клара успела получить общее впечатление. Кирпичные стены, каменные полы. Узкие окна, широкие коридоры. Конюшни и рынок сгинули и уже не вернутся. То немногое, что от них сохранилось, стало очередным слоем руин, ложащихся в основание следующих построек и накапливающихся эпоху за эпохой, как кольца на древесном стволе. Теперь здесь будут новые казармы. Так их называют. Клара этому слову не очень-то верила.

В тот вечер, грея ноги у железной печки, Клара ужинала вторым из пирогов, Винсен поглощал последний. Абата Коу – родственница Винсена и хозяйка постоялого двора – с мрачным лицом хлопотала по кухне, вокруг витал запах вареной капусты. Молодой человек из первокровных, снявший заднюю комнату в нижнем этаже, пришел с жалобой на окно, пропускающее влагу. Юная циннийка, тонкая и бледная, как едва пробившийся из-под земли росток, вернулась в гостиницу после дневных забот, взяла миску похлебки и ушла к себе ужинать. Клара дымила любимой глиняной трубкой и размышляла. Винсен, по-собачьи преданный, обычно не прерывал ее молчания и заговаривал лишь тогда, когда она была к этому расположена.

– Тот пес в Остерлингских Урочищах, – произнесла она вдруг. – Который себя грыз. Что с ним стало?

Винсен сдвинул решетку на печке и бросил внутрь сосновую ветку. Сполохи осветили его лицо. Печальный, красивый, молодой – вне всяких приличий.

– Всех собак не спасти, миледи.

– Да. Я так и думала. Те постройки, где работает Бенет, – это не казармы.

– На мой взгляд, больше похоже на псарни, – согласился Винсен, однако Клара лишь покачала головой.

– Нет, не псарни, – ответила она и чуть погодя добавила: – Как думаете, зачем Гедер Паллиако строит… тюрьмы?

Лорд-Регент Гедер Паллиако

Олень стоял на поляне, окруженный охотничьей сворой. Расширенные от страха глаза, пена на губах. За исступленным лаем почти не слышались крики егерей. Позади собак высились всадники в присыпанных снегом охотничьих доспехах и толстых шерстяных плащах, льнущих к благороднейшим мужам Антеи, как мох к камню. Все взгляды были устремлены на Гедера – он их чувствовал кожей.

Егерь-ясурут – бронзовочешуйчатый, с острыми черными зубами – протянул ему копье. Гедер взял оружие, уставил острием вперед. Копье оказалось тяжелее, чем он ожидал. «Это как на турнире, – напомнил он себе. – Тренировочный бой с оленем вместо мишени. Все получится».

Он посмотрел на Астера – взгляд принца придал ему смелости. Гедер заставил себя улыбнуться, затем склонился к луке седла и дал шпоры. Конь устремился вперед плавно, как речной поток, и Гедеру казалось, что не он приближается к оленю, а олень растет у него на глазах. Удар сотряс руку, чуть не вывихнулось плечо. Гедера приподняло над седлом, и на один ужасающий миг ему почудилось, что он неминуемо свалится на запятнанный кровью снег посреди своры собак. Олень взревел. Наконечник копья не пронзил его насквозь, лишь скользнул по боку – теперь с крупа свисал широкий лоскут кожи с мясом, лилась кровь. Олень склонил рога в сторону Гедера, готовясь напасть, и егерь подал знак. Десяток стрел взвились в воздух, впились в широкую оленью шею, в бок, в мякоть ноги.

Олень шатнулся вперед, оступился и упал на колени. Пар от дыхания походил на густой дым. Гедер, глядя сверху вниз в черные глаза, видел в них разум. И ненависть. Из оленьего горла хлынула кровь, и зверь опустил голову на снег. Раздались ликующие крики охотников, Гедер в ответ с улыбкой поднял руку. Что ж, убийство вышло не сказать что элегантным, но он хотя бы не покрыл себя позором.

– Чья заслуга? – спросил Гедер у приблизившихся охотников, готовых к разделке туши. – Даскеллин? Вы скакали впереди других. Кто попал в зверя первым?

Канл Даскеллин, барон Ватермарк, отвесил поклон в седле и указал влево.

– Полагаю, честь принадлежит графу Искиану, милорд регент. Я скакал сразу за вами, но он меня опередил.

Гедер поерзал в седле. Граф Искиан, сидя верхом, склонил голову. Немолодой, в синем с золотом, родня полудесятку придворных семей. Но владения его – в Астерилхолде, да и на последней войне он сражался за врага. Сейчас его верность Антее не подлежала сомнению: когда он предстал перед Гедеровым трибуналом, дар богини засвидетельствовал его верность. Однако на королевской охоте незачем объявлять единоличным победителем того, кто во время прошлогодней охоты числился врагом.

– Стало быть, почести достаются вам обоим, – объявил Гедер. – Поздравляю. А теперь вернемся в поместье, пока мы все не превратились в ледяные изваяния.

В прежние времена, когда Гедер еще не возглавлял королевскую охоту, он редко в ней участвовал. Наследник виконта Ривенхальма, он стал лордом-регентом так внезапно, что у него попросту не было времени освоиться в кругу тех, кто имеет власть и влияние. Даже сейчас, будучи самым могущественным лицом в империи, он чувствовал себя почти чужаком. Многие из сегодняшних охотников гарцевали вместе еще в юные годы, в возрасте Астера и даже младше, и при всей нынешней способности Гедера принудить их к верности он не очень-то мог требовать от них дружбы. К тому же многие аристократы несколько месяцев назад подняли мятеж против Гедера и успели кануть в небытие. Сэр Алан Клинн, заклятый враг Гедера, кормит червей на дне Разлома. Лорд Банниен, который, по слухам, был богаче королей, теперь в тюрьме, члены семьи кто где, сам он лишен всех титулов, а средства из его личной сокровищницы пущены на восстановление Кемниполя. Доусон Каллиам, покровитель Гедера и отец его лучшего друга, в должности лорда-маршала командовал кампанией против Астерилхолда, затем стал главным мятежником. При ином исходе смуты лорд Каллиам сегодня загонял бы оленя, а Гедера уже казнили бы как предателя. Джорей Каллиам тоже сейчас на охоте, однако даже после отречения от отца ходит мрачным – видимо, из-за отцовских злодеяний. А тут еще побежденный Астерилхолд присоединили к империи, и теперь приходится водить дружбу с недавними врагами.

Смерть короля, назначение Гедера лордом-регентом, успешная война и ужасающая смута. Для имперской Антеи минувший год был тяжелым. И наступающая весна тоже не сулила облегчения.

Поместье Намена Флора лежало в долине на юго-востоке империи, поблизости от границы с Саракалом. Западнее находился крупный город Кавинполь с речными пристанями и складами. Летом богатые земли Флора орошались влагой двух рек, так что фруктов и зерна хватило бы на прокорм войска в течение годичной кампании. Крепость в центре поместья поднималась над равниной как скала; сооружение из гранита и базальта, привезенных посуху с южных гор, почти достигало высоты Кингшпиля в Кемниполе. Через середину крепости проходила драконья дорога – впрочем, сейчас вечный, неснашиваемый нефрит скрывался под снегом и льдом, так что до въезда в широкие ворота крепости можно было принять дорогу за обычную.