Дэни Коллинз – Воскрешенная нежность (страница 21)
Потребовалось некоторое время, прежде чем Ориэль пришла в себя. Она отказалась от мысли позвонить Виджею. Киран могла бы раздобыть информацию, но она бы рассказала все Джалилю, а Ориэль не хотела понапрасну обнадеживать пожилого человека, если ее вывод окажется ложным. Но разве могут быть сомнения? Их сходство с Ниной было поразительным.
Ориэль не знала, плакать или смеяться. Она позвонила Максу во Францию:
— Можешь раздобыть закрытую информацию о дизайнере в Нью-Йорке?
— Тебе, я понимаю, нужны сплетни, дорогая? Назови имя, и я буду знать всю подноготную в течение часа.
Макс перезвонил через сорок минут.
— Очень интересно, — весело начал он. — Мадемуазель Нина начала работать на Келли Бек примерно год назад и, по общему мнению, проявила большие способности, но вскоре была со скандалом уволена, потому что увела мсье Рева Вестона у самой Бек.
— Не из-за отсутствия таланта?
— Нет. Мой французский коллега, который видел ее работы, неохотно признал, что у нее, как у дизайнера, большое будущее. Я посмотрел ее фото в Интернете. Она очень похожа на тебя. Будь осторожна — она может сыграть на вашем сходстве.
— Она все еще в Нью-Йорке?
— Говорят, она вылетела в Париж на самолете Вестона. У него огромный особняк на улице Монтень.
— Спасибо, Макс. Ты оказал мне большую услугу. — Она постаралась успокоиться и позвонила ассистенту матери, чтобы он забронировал билет в Париж на ближайший рейс.
Каждый раз, когда Виджей тянулся к телефону, его охватывала злость на Ориэль, не оправдавшую его доверие, за собственную ревность. Он хотел верить ей, но боялся остаться в дураках. Перед глазами возникало лицо Ориэль, с любовью смотревшей на другого мужчину. Если бы она призналась, что у нее был роман с этим человеком, но закончился после их брака, то ему стало бы легче. Но она отрицала очевидное — их встречу в Нью-Йорке! Виджей хотел попросить Киран поискать другие фотографии, где она могла быть рядом с этим миллиардером, но ему было стыдно своих подозрений, стыдно, если все окажется правдой. Он метался между сомнениями и желанием поверить слову Ориэль. В прошлом он не заметил обмана, и это приучило его к подозрительности. А теперь у него на руках доказательство измены — фото с любовником. Предательство Ориэль терзало его куда больше, чем измена Визы. Ориэль не могла так поступить с ним, ведь они были так близки! Виджей любил ее, иначе не испытывал бы мучений. Однако Ориэль жила с ним в Индии, носила на пальце его кольцо, готовилась родить их ребенка. Если бы она хотела быть с другим, то предпочла бы его. Что-то не сходилось. Должно быть другое объяснение. Если бы не поздний час, он позвонил бы Киран. Утром он попросит ее приехать в Дели и помочь установить истину. Он вернется домой и помирится с женой.
Пискнул телефон. Пришло сообщение от Ориэль: «Ее зовут Нина Менендес. Она в Париже. Лечу на встречу с ней».
Большую часть полета Ориэль спала. Она устала мучиться мыслью о том, что не только удивительным образом оказалась дочерью звезды Болливуда, но, возможно, обрела сестру-близнеца. Виджей отправил ей сообщение с просьбой дождаться его, чтобы лететь в Париж вместе. Она ответила:
«Я уже в самолете с охраной. Должна встретиться с ней. Возможно, мы близнецы. Скоро вернусь. Люблю тебя».
Ориэль надеялась, что Виджей поверит ей. Обвинения приводили ее в отчаяние, но она не могла допустить, что остаток жизни будет доказывать свою невиновность. Было ли ее спонтанное решение лететь в Париж таким же необдуманным, как согласие выйти замуж за Виджея? В какой-то степени да. Она приняла его предложение потому, что ее прежний мир разрушился. Теперь ее ожидал новый поворот судьбы, способный изменить будущее.
Ориэль вошла в свою парижскую квартиру с ощущением, что вернулась домой. Это чувство она испытывала, возвращаясь из частых поездок на съемки. Когда она начала свою модельную карьеру, родители купили ей небольшое уютное гнездышко в том же престижном районе, где жил Рев Вестон. Ориэль подумала, что находится всего в нескольких кварталах от Нины.
Она была так взволнована, что провела в квартире лишь несколько минут, поправляя макияж. Потом велела охраннику отвезти ее на улицу Монтень.
Водитель без труда нашел нужный дом. Охранник проводил ее к подъезду мимо дежуривших снаружи папарацци.
В холле швейцар приветствовал ее по-английски:
— Мадемуазель Менендес, я думал, вы уехали с месье Вестоном.
Сердце билось так сильно, что на секунду Ориэль показалось, она потеряет сознание. Она пожалела, что рядом нет Виджея.
— Ее нет дома? — спросила она по-французски и заметила, как смутился швейцар. — Я Ориэль Кувье. Когда она вернется?
— Не знаю. Вы можете написать записку.
Оставив все свои координаты, Ориэль отправилась домой. Папарацци проводили ее до двери, но она не обращала на них внимания.
Киран прислала сообщение:
«Говорила с Виджеем. Позвони мне».
Ориэль ответила, что ей нужно время, чтобы подумать. Она позвонила матери, прибывшей на гастроли в Вену. Эстель была потрясена:
— Кто мог так безжалостно разлучить близнецов? Мы хотели взять одного ребенка, но, если бы знали, что вас двое, удочерили бы обеих.
— Я не сомневалась, но хотела услышать это.
— Почему Виджей не помог тебе? У него есть возможности.
— Мы поссорились.
— Серьезная причина? — забеспокоилась Эстель.
— Не доверяем друг другу. Боюсь, мы поспешили.
— Очень на тебя похоже. Ты всегда была нетерпелива: уходишь, если что-то не по тебе. Не сошлись характерами?
— Семейная жизнь не урок музыки, — проворчала Ориэль.
— Согласна. Если ты несчастлива, оставь его. Я поддержу тебя.
Ориэль ответила смехом, похожим на всхлип. У нее свело желудок от мысли о разлуке с мужем.
— Нет, — пробормотала она. — Он отец моего ребенка и мой мужчина. У нас должно получиться. — Ориэль только не знала как. Виджей не любил ее и не доверял ей. Как все исправить?
— Верю в тебя, — успокоила ее мать. — Послушай, мне надо идти в оперу, дорогая. Хочешь, я спою для тебя.
— Мы давно не делали этого. Буду счастлива. Спасибо.
Эстель вспомнила старые времена. Когда она уезжала в турне и маленькая Ориэль скучала по ней, Эстель просила ассистента оставить включенный телефон на сцене, чтобы дочь слышала ее пение.
Ориэль заснула с телефоном на подушке вся в слезах.
Она проснулась с грустной мыслью, что Париж уже не был ее домом. Ориэль принадлежала другому миру, где воздух пропитан терпкими ароматами, а город окутан пеленой дождя. Утром рядом с ней в постели лежит обнаженный мужчина, а вечером он перебирает пряди ее волос, когда они вместе смотрят телевизор. Смогут ли они вернуть эту жизнь? Нет, если она останется здесь. Она отправила Виджею сообщение: «Выставляю парижскую квартиру на продажу».
Он не ответил. Вероятно, его отвлекли проблемы в Дели.
Ориэль пригласила риелтора и начала перебирать и упаковывать личные вещи. Охранник относил коробки в кладовку. Снизу позвонили: кто-то ждал у подъезда — скорее всего, очередной наглый папарацци. Она отправила охранника вниз разобраться. Машинально Ориэль включила чайник, но ее мысли были заняты другим: как снова наладить семейную жизнь, чего ждать, когда она вернется в Индию. Услышав стук в дверь, она с волнением поспешила в прихожую — это мог быть Виджей.
На пороге стояла женщина — ее собственное зеркальное отражение, отличалась только одежда. В остальном те же темные вьющиеся волосы, высокие дуги бровей, прямой нос, золотистые искорки в глазах.
Обе женщины в изумлении смотрели друг на друга, не в силах произнести ни слова. Сомнений быть не могло: они обе вышли из чрева одной матери двадцать пять лет, девятнадцать месяцев и три дня назад. Сестры в слезах бросились друг другу в объятия.
Мужчина рядом произнес:
— Решил привести Нину сюда, поскольку вчера ты разыскивала ее. Нас чуть не разорвали внизу репортеры. — Он захлопнул дверь, подтолкнул их к дивану и достал коробку с салфетками.
Ориэль и Нина все еще не обрели дар речи. Дрожа от захлестнувших эмоций, они смотрели друг на друга, словно не верили глазам.
Через несколько минут Рев вернулся из кухни с двумя чашками чая и поставил их на стол. Ориэль поймала полный любви взгляд Нины, брошенный на Рева. Ей безумно захотелось, чтобы Виджей был рядом и мог разделить этот важнейший момент ее жизни, чтобы он сжал ее плечо, как это сделал Рев с Ниной.
— Должны ли мы представиться? Я Рев, это Нина, а ты, надо полагать, Ориэль.
— Не могу поверить. — Нина взяла сумку, которую он принес из прихожей. — Мы с Ревом ездили в Люксембург в надежде найти ответы на… все вопросы. Я ничего не знала о родителях, пока в прессе не появились броские заголовки и меня стали называть твоим именем. Мне нужны были доказательства, что я не самозванка, а мы на самом деле… близнецы, — засмеялась сквозь слезы Нина. — Когда швейцар позвонил нам и сказал, что ты в Париже, мы поспешили обратно.
— Ты разыскала клинику? Что удалось узнать?
— Несколько записей принимавшего роды врача, — ответила Нина, роясь в сумке. — И горничную в доме, где жила Лакшми. На фото она узнала менеджера Лакшми и рассказала, что они выдавали себя за мужа и жену, но все время ссорились. Говорили они на хинди, но было понятно, что он заставлял ее отказаться от ребенка, а она не хотела. Лакшми писала письма в его отсутствие, но, когда он возвращался, кидала их в огонь камина. Однажды горничная вытащила вот этот полусгоревший листок — хотела узнать, что происходит, но ничего не смогла понять. Когда Лакшми родила, они уехали.