Дэнди Смит – Одна маленькая ошибка (страница 8)

– Божечки мои, – бормочет Лара, помолчав. – Ну, по крайней мере, из этого потом неплохой роман получится.

Мне так стыдно, что хочется уткнуться лицом в стол и не поднимать головы до конца беседы. Я и сама знаю, что язык мой – враг мой, но не всегда умею вовремя заткнуться.

Официант приносит наш заказ, и я приятно удивлена, разглядев, во что ткнула пальцем. Это куриный салат с милыми съедобными цветочками, так и тянет его сфотографировать – правда, не уверена, что это уместный ход на деловой встрече. Впрочем, я так и не поняла, насколько он вкусный, этот красивый салатик: из-за волнения я поглощаю его так быстро, что не успеваю толком распробовать.

– Что ж, Элоди, – Лара прокашливается и наливает себе вина в бокал, – раз так, давай поговорим про «Целующиеся скалы». Мы получили ответ от «Харриерс».

Сердце в груди екает. Вот он, тот самый момент, которого я так ждала. Жаль, что нельзя нажать на «паузу», чтобы немного отдышаться. У меня так дрожат руки, что приходится спрятать их под стол и крепко сжать между коленями. «Ну воздайте же мне должное, – умоляю я мысленно. – Пожалуйста, воздайте должное моему жизненному выбору».

В воздухе разливается такое напряжение, что становится трудно дышать, как будто перед грозой. Все, о чем я мечтала, – прямо передо мной, так близко, что можно рукой дотянуться.

– Хочешь, зачитаю тебе письмо вслух?

Я киваю. Никогда, никогда в жизни я ничего не желала так отчаянно, как этого договора на публикацию. Ради себя. Ради Ноа.

Лара вынимает телефон и принимается пролистывать сообщения. Сердце у меня так колотится, что пульсация ощущается где‐то в пальцах.

– Так вот, – начинает Лара, и я выпрямляю спину. – Дарси пишет: «Прошу прощения за такую большую задержку с ответом. Книга Элоди мне безумно понравилась – и персонажи очень грамотно проработаны, и описания совершенно фантастические, очень остроумные и пикантные, и язык у нее замечательный».

Невольно расплываюсь в улыбке. Чудесно, просто чудесно. Я так счастлива, что, кажется, вот-вот взлечу, поймаю восходящий поток, как воздушный змей, и поднимусь в небеса, не сдерживаемая ничем, кроме тоненькой веревочки, и буду парить там и парить, а все мои страхи останутся ползать внизу, точно мелкие букашки.

– «Однако, – продолжает Лара, – я не уверена, что эта книга нам подойдет: она получилась слишком похожей на другой роман, выпущенный нашим издательством, под названием “В глубине души”. К тому же, если говорить в целом, у рукописи Элоди нет тех крючков, которые могли бы зацепить сегодняшнего читателя. Нынче высокий спрос на истории, основанные на реальных событиях, более жесткие и мрачные, а мы и так уже издали порядочное количество легких романтических историй, поэтому еще одна нам, пожалуй, ни к чему. Если Элоди напишет что‐нибудь другое, мы с удовольствием рассмотрим ее рукопись».

Веревочка обрывается, ветер умолкает, и я шлепаюсь на землю с такой силой, что аж зубы клацают.

Лара убирает телефон в сумочку и внимательно смотрит мне в глаза. Я не хочу показаться слабой, нужно принять вид решительный и профессиональный, поэтому все силы уходят на то, чтобы сохранить равнодушное выражение лица, хотя под столом я так сжала кулаки, что ногти больно впились в кожу ладоней.

– Мне очень жаль, Элоди, – говорит Лара сочувственно, – все эти отказы действительно болезненны, но, с другой стороны, все редакторы очень хвалят тебя и подбадривают. А то приходит иногда ответ, а там три слова: «Не годится, спасибо». А тут пусть и отказали, но дали весьма полезные разъяснения.

Я молча киваю, как болванчик. Где‐то в груди ворочается что‐то большое и тяжелое – отчаяние, наверное. Лара смотрит на меня в упор, ожидая хоть какой‐то реакции, но в душе у меня лишь опустошение и шок. Даже нелепо: я ведь знала, что с огромной долей вероятности провалюсь, как мне и твердили со всех сторон. Знала – но и это не конец света, верно? Совсем не конец. Я отхлебываю еще воды и, наконец‐то проглотив подступивший к горлу ком, хрипло спрашиваю:

– Так, и что теперь делать?

Лара улыбается – с некоторым облегчением. Судя по всему, ей доводилось иметь дело с истериками отвергнутых творцов, и мне приятно осознавать, что я не из их числа.

– Видишь ли, я и попросила тебя принести сегодня наработки для других книг именно потому, что Дарси дает нам второй шанс.

Я делаю еще один глоток и, наконец‐то взяв себя в руки, уточняю:

– Значит, у «Целующихся скал» шансов нет вовсе?

Лара отпивает вина, и я вижу, как она старательно подбирает слова, чтобы подсластить пилюлю.

– Полагаю, сейчас лучше сосредоточиться на новом романе.

Значит, ответ все‐таки отрицательный, и мне горько осознавать, что у рукописи, которой я посвятила год своей жизни, нет надежды увидеть свет. Ее выкинули, как пустой пакет от молока. Боюсь, сейчас я все‐таки огорчу Лару и разревусь. Она ведь столько времени потратила на мою рукопись, а я не просто провалилась, но еще и агента подвела. Эта мысль заставляет меня скорбно умолкнуть на целую минуту – так сказать, почтить память наших неоправдавшихся чаяний.

– Итак, – Лара усаживается поудобнее, – расскажи мне про свои наброски.

Я недоуменно моргаю, ошарашенная тем, как быстро мы перешли к следующему этапу, когда старый еще толком не закончился; не успела я толком оплакать свою книгу, а ее уже быстренько закопали без всяких положенных почестей, просто бросили в яму измученный трупик и даже поминки не справили.

– Ну ладно, давайте, – мямлю я, трясущимися руками доставая из сумки телефон. Пролистнув заметки, делаю глубокий вдох, чтобы голос не дрожал, и начинаю: – Что ж, вот у меня есть одна идея про пару из диких болот Шотландии, полюбившую друг друга еще в раннем детстве. Потом их семьи переезжают, влюбленные разлучаются и последующие десять лет пытаются отыскать друг друга вновь, и каждый раз им это почти удается. – Я поднимаю взгляд, силясь прочесть мысли Лары, но по ее лицу нельзя сказать ровным счетом ничего, поэтому приходится говорить дальше: – Мне хотелось обыграть идею судьбы, людей, родившихся друг для друга. Эдакая бессмертная классика.

Лара одобрительно кивает, но ее улыбка по-прежнему выглядит натянутой.

– Отличная идея… – начинает она с фальшивым энтузиазмом, за которым непременно следует «но». И оно, конечно же, следует: – …Но, видишь ли, Элоди, проблема в том, что она во многом совпадает с «Целующимися скалами». А есть что‐нибудь пожестче, вроде того, о чем просила Дарси?

– Ну… – Я таращусь в экран, не в силах прочитать ни одной буквы из-за подступающего ужаса. – Э… – Закусив губу, листаю и листаю заметки, прекрасно понимая, что у меня нет ничего даже близко похожего.

– Кстати, не первый раз за последнее время редакторы просят у меня истории о реальных преступлениях, – сообщает Лара. – По их словам, сейчас они разлетаются как горячие пирожки. Но я обычно не советую писателям изучать рынок и специально подгонять книги под тот или иной тренд, потому что к моменту публикации он уже сменится. Однако спрос на детективы по реальным событиям не ослабевает никогда, на него всегда находится покупатель. – Она выразительно смотрит на меня, но у меня в голове нет ни одной идеи. И навскидку ничего не находится, даже какая‐нибудь ерунда.

– Видите ли, у меня вообще такого нет, – сознаюсь я честно, – по крайней мере, на данный момент. Разве что… – Я слегка приободряюсь. – …Может, про сталкера? Скажем, женщину преследует незнакомец, или…

– Это надо будет как‐то оригинально обыграть, – замечает Лара.

Я нервно облизываю губы, раздумывая, не предложить ли историю Ноа – но она уж слишком реальна и слишком болезненна. Я не смогу.

– Давай договоримся так: ты вернешься домой, обдумаешь все как следует, сформулируешь несколько завязок и пришлешь мне, хорошо? А потом мы выберем время, созвонимся и обсудим их. Извини, что тороплю, но у меня через полчаса еще одна встреча.

– Все в порядке.

Лара настаивает на том, чтобы заплатить за еду, хотя рукопись завернули, и от этого мне еще более совестно. С другой стороны, надежда умирает последней, правда? Дарси ведь готова рассмотреть другие мои рукописи, и ей нравится мой стиль. А значит, я не совсем провалилась. Пока еще не совсем. На то, чтобы сочинить вторую книгу, потребуется еще полгода… а потом, после редактуры и отправки в издательство, может пройти еще год, а то и больше, прежде чем мне предложат договор на публикацию. Если вообще предложат. Сколько еще я готова работать в кофейне за сущие гроши, не имея за плечами никаких достижений, прежде чем окончательно сдамся и признаю, что родители были правы?

Мы выходим из прохладного зала кафе на раскаленную солнцем улицу.

– Я рада, что мы смогли побеседовать сегодня, – говорит Лара, поворачиваясь ко мне.

– Я тоже. Не терпится начать новый роман.

– Приятно слышать. Честно скажу: мне очень нравится идея поработать с тобой, но при этом не хочется, чтобы мы обе тратили время впустую, понимаешь?

Я киваю, хотя от такого ультиматума внутри начинает шевелиться колючий ледяной ком. Смысл ясен: или приносишь мне идею для бестселлера, или мы расстаемся.

С Марго мы познакомились на первом курсе университета. Прихожу я в кабинет к своему преподавателю Энтони Робертсу, чтобы обсудить с ним мою статью «Введение в законодательство о регулировании СМИ», а там Марго трахается с ним прямо на столе. С тех пор, сидя на семинарах и слушая лекции о различиях в нормативных требованиях к печатным и вещательным СМИ, я не могла забыть, что Энтони Робертс закусывает губу за секунду до оргазма.