Дэнди Смит – Одна маленькая ошибка (страница 24)
Знаю, сейчас ты скажешь, что я могла бы поступить в университет и сделать карьеру, заработать на роскошную жизнь самостоятельно, но давай посмотрим правде в глаза: это ты у нас всегда была умницей. Жаждущей знаний. Способной идти к цели. А вовсе не я. И это все отмечали. В общем, я рассталась с Кристофером. Подарила ему свободу. И хотя я понимала, что поступаю правильно – так и надо, если я хочу исполнить свою мечту, – но сердце нещадно болело.
– Мне казалось, ты переехал в Кембридж? – уточнила я у Кристофера.
– Переехал, но там ничего не вышло. – Судя по всему, он отправился туда из-за девушки, с которой потом расстался.
– И как давно ты в Кроссхэвене?
– Несколько месяцев. Я бы позвонил тебе, но…
Я отмахнулась.
– Не переживай, я не в обиде.
– Как у тебя дела в общем и целом?
– Родители не справляются, если честно. Папа растерян и постоянно злится, а мама просто ушла в отрицание.
– Я спрашиваю, как дела у тебя самой.
Сказать по правде, я особо не задумывалась об этом. Если уж совсем честно, стараюсь не думать об этом вовсе.
– Все нормально, – ответила я. – Занимаюсь делами. Собираю бумаги.
Кристофер посмотрел мне в глаза, слегка прищурившись. Я сразу вспомнила, как тогда, в юности, сидела на фланелевом покрывале у него в гостях, изо всех сил убеждая, что мне правда нравится ходить на игры его команды по регби.
– Это нормально, если у тебя не все нормально, Ада.
Он никогда не сомневался в собственной правоте и всегда говорил то, что думал, даже если получалось бестактно. Когда‐то мне нравилась эта его черта.
Итан, наоборот, будет расшаркиваться и заходить издалека, чего бы дело ни касалось. Вчера вечером, когда я убирала остатки куриного рагу, приготовленного по его просьбе, Итан в кои‐то веки поднял глаза от ноутбука надолго и сообщил:
– Мама сказала, что звонила тебе сегодня, но ты не ответила. У тебя телефон был отключен?
А ведь он знал, что телефон отключен не был. И меня коробит, что он не решился спросить напрямую, почему я избегаю разговоров с его матерью.
– Ада? – окликнул меня Кристофер, когда молчание слишком уж сильно затянулось.
Я не сразу придумала, что ему ответить.
– Просто… найди мою сестру. Понятно, что это все равно что иголку в стоге сена искать, но… – Я замолкла, сама понимая, что говорю очевидные вещи. Найти тебя – задача почти невыполнимая.
– Вообще‐то, – заметил он, – есть одна идея, но мне не помешала бы твоя помощь.
Глава шестнадцатая
Девятый день после исчезновения
Мне еще никогда в жизни не доводилось организовывать мероприятие в такие короткие сроки. Марго помогла. Знаешь, она мне всегда нравилась: умная, толковая и не боится трудностей. Когда я сказала, что у нас есть два дня на то, чтобы устроить запуск небесных фонариков в парке перед твоим домом, она тут же засучила рукава, подключила знакомых свадебных поставщиков, и через несколько часов перед нами лежали стопки приглашений и плакатов.
Марго, как и все остальные, уверена, что мероприятие призвано оповестить о твоем исчезновении как можно больше людей. И это действительно так, но лишь отчасти. Кристофер попросил меня помалкивать об истинной причине, чтобы не спугнуть преступника раньше времени. Я заметила, что он предпочитает использовать термин «преступник», а не «похититель» или «убийца», потому что пока не ясно, на кого идет охота. По словам Кристофера, преступники частенько появляются на подобных мероприятиях – по всей видимости, им нравится стоять рядом с родными и близкими жертвы, не подозревающими о том, как их дурачат; в такие моменты они чувствуют себя круче остальных.
В идеале стоило бы устроить пресс-конференцию, но мама отказывается: молитвы за твое благополучное возвращение никак не вяжутся с твоим отпуском на юге Франции, который она себе навыдумывала. Мне кажется, маме стоит побеседовать с психологом. Я предлагала провести пресс-конференцию самостоятельно, но полицейские отсоветовали – такие вещи должны проводить родители, иначе журналисты раздуют целую скандальную драму и наша семья и окажется виноватой. Так что, пока мама с папой не передумают, с журналистами мы не общаемся.
Марго привезла из Лондона объявления и принялась помогать нам расклеивать их на улицах. Пока мы ходили от одного дома к другому, она рассказывала мне байки про ваши студенческие похождения, о которых я раньше не знала: то вы нацепили кепки-козырьки и джемпера в клеточку и пошли играть в «барный гольф», и Марго так напилась, что таксисты отказывались пускать ее в машину, поэтому ты проводила ее до самого дома и уложила в постель; то на твой день рождения Марго испекла торт, но случайно перепутала соль и сахар, а ты так не хотела ее расстраивать, что съела предложенный кусочек без единого возражения. И пока я слушала, внутри снова всколыхнулась любовь к тебе. Но я так и не смогла вспомнить, когда в последний раз говорила тебе об этой любви вслух.
Пока Марго рассказывала, я ловила себя на том, что вижу у нее чисто твои жесты: как она рассеянно приглаживает волосы, как прикрывает рукой рот, когда смеется, как прикусывает щеку изнутри, задумавшись. Интересно, видит ли кто‐нибудь твои жесты у меня? А если ты так и не вернешься домой, не начнут ли наши родители воспринимать меня сугубо как твой призрак?
Марго собиралась пожить в местной мини-гостинице до запуска фонариков, но я убедила ее поселиться у меня. Итан все равно уехал в командировку на несколько дней, а мне нравится принимать гостей. Но когда мы возвращались домой после того, как закончили расклеивать плакаты, возле парадного входа нас дожидался высокий парень в темных штанах и пропотевшей рубашке.
– Репортер, – предупредила Марго.
Когда мы подошли ближе, человек тут же бросился к нам и сунул мне под нос диктофон.
– Без комментариев, – отрезала Марго, решительно взяла меня за руку и потащила к дому.
– Миссис Арчер! – успел окликнуть меня парень перед тем, как я захлопнула дверь и накрепко ее заперла.
– Как ты догадалась? – спросила я у Марго.
– В том, чтобы быть дочерью знаменитой матери, есть свои минусы.
– Журналисты доставали?
Марго кивнула.
– Они кружили вокруг нашего дома все мое детство. История Элоди начинает привлекать внимание. Это хорошо. Чем больше народу будет в курсе, тем выше шансы ее найти. Но одновременно и журналисты начнут слетаться. Ты погоди, они еще выяснят номер твоего телефона и адрес электронной почты, после чего начнут атаковать с трех сторон одновременно: звонить, писать и доставать через мессенджеры. А еще я поговорила с Джеком, – добавила она. – Он костерит себя последними словами за то, что уехал из города как раз в те выходные, когда Элоди пропала.
Я не стала ничего отвечать. Джека все любят. Особенно ты. Много лет назад, когда ты была самоуверенным подростком, а я – старшей сестрой-врединой, я предупреждала тебя, что он собственник и со странностями, но ты горой стояла за Джека, утверждая, что он просто очень заботливый. Потом я съехала, да и ты стала жить отдельно, и ваша дружба с Джеком позабылась за другими, более важными проблемами. Мне кажется, я потеряла тебя именно в тот день, когда ты с ним познакомилась, потому что мы ведь никогда не были по-настоящему близки вплоть до смерти Ноа, да? А потом… ну, ты и сама знаешь, что натворила, испортив наши отношения.
Тем же вечером к восьми часам в парке собралась целая толпа. Я ошибалась, полагая, что не получится обеспечить достаточное количество людей, потому что объявление появилось слишком поздно, да и время неудобное. Но слетелась не меньшая толпа, чем на пустырях Кроссхэвена в Ночь костров: мамашки, которые укачивают на руках вопящих малышей и одновременно пытаются разговаривать, перекрикивая своих отпрысков; группки подростков, листающих соцсети на телефоне и хохочущих ломающимся баском; пожилые парочки, жмущиеся друг к другу и одетые куда теплее, чем следовало бы в жаркий летний вечер. Разница была лишь в том, что в этой толпе все знали меня в лицо, и я чувствовала чужие взгляды, обходя парк и проверяя, все ли готово. Я старалась избегать этих взглядов, потому что устала видеть сочувственные лица. А те, кто не сочувствовал, смотрели на меня с жадным интересом, реже – с укоризной. Как будто считали, что перед тем, как их всех здесь собрать, я нарубила тебя на кусочки и скормила уткам.
– Хорошо, что ты заказала дополнительную упаковку фонариков, – заявила Марго, оценив количество собравшихся. Фонарики я взяла недешевые, экологичные, безвредные для черепах и не приводящие к пожарам на соседних полях. – Правда, у нас маркеры заканчиваются.
– Значит, кому‐то придется поделиться.
– Я приберегла один для тебя, – Марго протянула мне фломастер.
Это я в интернете подсмотрела, как люди пишут послания на фонариках, прежде чем их запустить. И весь день ломала голову над текстом пожелания. Это ты из нас двоих писательница, Эл. Я уж подумывала стих написать, рифмованные послания всегда пробирают; но я не писала стихов со времен младшей школы, так что все, что смог срифмовать мой мозг, – «глобус» и «автобус». Явно не те слова, которыми можно выразить сестринскую любовь или глубокий смысл.