DeN TaN – Ривалдис: Владыки (страница 12)
На подступах к Слышащему Лесу его перехватила пещерная сова. Величественная птица с густым оперением скалистых оттенков – серого, бурого, пепельного – возникла беззвучно, плавно скользнув вниз и , сев на низко склонившуюся ветвь тёмной ольхи.
Эти мудрые создания издавна служили тролльим шаманам тайными гонцами. Их перья, мягкие как туман, поглощали любой звук, позволяя совам бесшумно скользить меж деревьев и горных расщелин, парить высоко в небесах, оставаясь невидимыми для посторонних глаз.
Совы передавали вести низкими, гортанными звуками, понятными лишь тролльему уху. Приглушённое уханье, обычно такое размеренное и спокойное, сейчас звучало отрывисто, встревоженно.
Оно донесло до шамана обрывочные, но ужасающие вести: : дым далёких пожарищ, поднимающийся над лесами на западе; крики, не похожие на человеческие или звериные; тени странных крылатых тварей, заслоняющих небосвод; и паника, слепая и безысходная, охватившая приграничные племена.
Эти гортанные звуки с короткими паузами лишь подтвердили мрачные предчувствия Горногласа. Он втянул холодный воздух, стиснул зубы и ускорил шаг – почти бегом кинулся в чащу, стремясь как можно скорее найти совет у короля Сирифая.
***
Шаман троллей, чьё могучее тело казалось грубым и неуклюжим среди утончённого убранства тёмных эльфов, сидел на низком резном пне напротив короля Сирифая.
Пень был обработан так искусно, что повторял изгибы его тела, не причиняя ни малейшего дискомфорта. Сам король восседал на подобии трона – живом, дышащем сплетении ветвей тёмного дерева, искусно сформированном и украшенном резьбой с изображением звёзд и падающих листьев.
Сирифай был высок и строен. Его волосы цвета безлунной ночи ниспадали прямыми прядями на плечи, а кожа отливала глубоким, почти чёрным оттенком, сливаясь с цветом трона и корой древних фирнолисов вокруг.
Возраст его оставался загадкой: казалось, время текло вокруг, а не через него. Глубокие аметистовые глаза короля, в которых плескалась все знания бесчисленных лунных циклов, вопросительно смотрели на Горногласа.
Тихий, холодноватый свет роя парящих светлячков мягко мерцал на их лицах, выхватывая из полумрака то тонкие черты Сирифая, то озабоченное, грубое лицо тролля.
– Странные вести несёт ветер с запада, Сирифай, – произнёс Горноглас, пересказав королю свои видения и вести пещерных сов. Его крупная рука с беспокойством сжимала витой посох.
– Боюсь, так и есть, – отозвался владыка тёмных эльфов. Голос его струился, как журчание лесного ручья, но в нём чувствовалась скрытая тревога.
– Мои разведчики передают всё более мрачные вести: пал могучий Торак. Драконы, прилетевшие на помощь, понесли огромные потери. Даже Ультраза… пала. Орочьи племена разбиты и рассеяны. Похоже, те картины, что ты видел, сбываются, – закончил он с неподдельным волнением.
Спустя несколько минут тягостного молчания Горноглас, прикидывая что-то в уме, произнёс:
– Остаётся разлом… ужасающая трещина, падающие змеи, и народы, движущиеся на восток, к нашим землям.
Сирифай задумчиво кивнул, его взгляд скользнул по причудливому витью посоха шамана, затем вновь обратился к троллю.
– Меня тревожат виденные тобой орды захватчиков. Если сбылось всё остальное… это тоже случится. Нам нужно узнать правду, про твои видения, – озабоченно произнёс Сирифай..
Он замолк. Следующие несколько минут владыка тёмных эльфов сидел в полном молчании, его взгляд был устремлён внутрь себя. Наконец он поднял взгляд на Горногласа, и в его аметистовых глазах вспыхнула холодная решимость.
– Следуй за мной. Мы отправляемся в Чащу Истины. Древние деревья, что растут там, поведают всю правду. Они слышат всё, что происходит в мире, и их шёпот открывает истину тем, кто умеет слушать.
По пути в заповедную чащу Горноглас нарушил молчание:
– Наши народы… тролли и темные эльфы… когда же началась эта связь? Как мы, столь разные, смогли найти общий язык?
Сирифай на мгновение погрузился в задумчивость, его тонкие пальцы непроизвольно ухватились за узловатую ветку фирнолиса. Он тщательно подбирал слова, стараясь скрыть всю глубину своих знаний за обычным повествованием.
– Я помню, как сейчас, визит Тагруна в Эльдендри, нашу столицу, – начал он тихо, едва заглушая шелест листьев. – Признаюсь, его исполинская фигура поначалу внушала мне ужас. Но когда я взглянул в его глаза… в них не было ни тени угрозы, лишь долг и бремя ответственности. Тагрун был не добрый и не злой. Он просто делал, что должен.
Он сделал паузу, восстанавливая в памяти все образы.
– Конечно, – продолжил Сирифай с лёгкой усмешкой, – у меня были и свои мотивы. Ваши тролли помогли нам избавиться от ужасных клыкастых ползунов, что угрожали нам испокон веков. Наши стрелы отскакивали от их толстой шкуры, в то время как ваши дубины крушили и сминали этих огромных хищников.
– Но также… – он взглянул на Горногласа прямо, – я хотел помочь вашему народу осесть. Ведь это отчасти спасало мои леса от вашей… активной охоты. Да и сам я рассчитывал на вашу недюжинную силу в расчистке и возделывании полей для моего народа.
Сирифай скромно умолчал о главном: о том, как его зоркий взгляд заметил среди вещей Тагруна блеск Кубка Неистовства Ветра. Как он, с холодом в животе осознав, что вождь троллей не ведает об истинной магической ценности реликвии, настойчиво, но с обезоруживающей улыбкой, выпросил его в подарок “в знак дружбы”.
В глубине его памяти всплыли и смутные, тревожащие образы будущего троллей, мелькнувшие перед ним тогда, в дни визита Макута.
Наконец, углубившись далеко внутрь леса, где ветви сплелись в непроницаемый для солнца свод, они достигли Чащи Истин. Сирифай остановился в самом центре и протянул Горногласу странный гриб с сухой, пепельно-серой, волнистой шляпкой.
– Съешь это, шаман, – повелел король. – Сыроежка Слышащего Леса откроет тебе голоса деревьев. Готовься услышать то, что не предназначено для смертных.
Они провели долгие часы в тишине чащи, внимая. Слова деревьев звучали сначала тихо и неразборчиво, но постепенно все отчетливее складывались в зловещую картину.
Древние голоса о войне, о пепле, покрывшем Гривэль и превратившем его в выжженную долину. Они оплакивали гибель Ультразы и Торака, шептали о пропаже Фолиандреля и Ардатри.
Деревья оплакивали жалкие остатки некогда могущественных драконов и предрекали им новые потери. Зловеще звучали слова о разломе земли, который разрушит привычный уклад жизни не только троллей, но и темных эльфов.
И наконец, они заговорили едва слышно, предостерегая, что жалость Валораза обернется большей бедой, чем его гнев.
Затем, словно отдельный шепот, лишь сознание Сирифая коснулись иные образы: бесчисленные зелёные знамёна, движущиеся на эти земли, реки крови и гибель целых племён. Король напряжённо вглядывался в видение, с абсолютной ясностью понимая, что Горноглас его не видит.
Король тёмных эльфов медленно протянул руку и прислонил ладонь к шершавой коре ближайшего фирнолиса. Едва ощутимый трепет пробежал по ветвям, и шепот деревьев стал громче, обретая четкость, обращенную теперь к Горногласу:
– Твой древний враг возвращается. Скоро он явится на твои земли, и прольется великая кровь. Они заберут всех. Любой ценой. Вас мало, а их грядут тысячи. Осталось несколько месяцев. Уходите немедля.
Горноглас с нарастающей тревогой смотрел то на деревья, то на короля тёмных эльфов, вникая в смысл услышанного. Он не мог поверить, что орки смогут перейти лес.
Как? Кентавры и Светлые эльфы никогда не пропустят их. Не может же быть у них своего Тагруна? – проносилось в его мыслях.
Но ставить под сомнение слова деревьев? – продолжал говорить сам с собой шаман, сжимая посох чуть сильнее. – Они никогда не врут. Если всё так, надо скорее предупредить племя, времени осталось совсем мало.
Сирифай загадочно смотрел на него, глаза блестели в полумраке, но король хранил молчание. Горноглас тоже не спешил нарушать тишину, напряжённо соображая, скользя взглядом по темнолистым фирнолисам.
Уже на выходе из чащи, шаман, всё ещё бледный от услышанного, пересказал Сирифаю последнее предостережение.
– Горноглас, – убедительно начал Сирифай, умалчивая о своём видении, – вы должны покинуть эти земли. Оставаться здесь – значит обречь ваше племя на страшные испытания и неминуемое кровопролитие.
– Но мы живём тут уже триста лет! – в голосе шамана прозвучала неуверенность и растерянность. – Так просто уйти?
– Орки движутся в ваши земли! – жёстко произнёс Сирифай. – За последние триста лет они стали ещё свирепее, война же отняла у них всё, и они теперь идут захватывать новые земли. Их десятки тысяч, а вас, троллей Резегеша, едва ли наберётся пять сотен. Они не пощадят никого.
– Племя не решится уйти. Мы потеряем всё – поля, дома, еду. Они меня не послушают, – Горноглас сгорбился и обречённо махнул рукой.
– Но не жизни, – наставительно произнёс Сирифай. – Вы выживете и сможете начать в другом месте. Подальше от этих земель. Идите на другой край Резегеша, к Суровому Горнолесью. Я помогу вам, заставлю орков основаться в этих землях.
– Земля… – начал шаман, но король лишь неодобрительно покачал головой, не давая ему договорить.
Горноглас умолк и притих, потрясенный увиденным и услышанным. Жизнь троллей в одночасье перевернулась и грозила новыми, суровыми испытаниями.