Дэн Симмонс – Друд, или Человек в черном (страница 66)

Это собрание сочинений станет не только самым популярным из всех, выходивших в свет ранее, но и последним прижизненным.

Тем летом я часто виделся с Диккенсом как в Гэдсхилле (где я всегда заставал не менее полудюжины гостей), так и в Лондоне (он наведывался в контору «Круглого года» по крайней мере два раза в неделю, и мы с ним частенько обедали или ужинали вместе). Диккенс, в настоящее время уже продумывавший сюжет следующей рождественской повести для нашего журнала, репетировавший новые вещи для зимнего турне и писавший предисловия к новому собранию сочинений, вдобавок ко всему сообщил мне, что у него имеется ряд интересных задумок для нового романа, который он рассчитывает издать выпусками весной 1867 года. Он поинтересовался, над чем я сейчас работаю.

– У меня есть несколько идей, – сказал я. – Две-три сюжетные нити и несколько бусинок, чтобы на них нанизать.

– Что-нибудь такое, что мы сможем опубликовать в нашем журнале?

– Вполне возможно. Я подумываю об истории с участием сыщика.

– Из сыскного отдела Скотленд-Ярда?

– Или из частного сыскного бюро.

– А, ясно. – Диккенс широко улыбнулся. – Что-то вроде новых приключений инспектора Баккета.

Я помотал головой.

– На мой вкус, имя Кафф звучит неплохо. Сержант Кафф.

Диккенс улыбнулся еще шире.

– Сержант Кафф. Замечательно, друг мой. Просто великолепно.

Я велел дежурившему возле моего дома мальчишке передать инспектору, что нам надо встретиться. О времени и месте встречи мы уже давно условились, и на следующий день у моста Ватерлоо в два часа пополудни я увидел приземистую фигуру Филда, торопливо шагавшего ко мне.

– Мистер Коллинз.

– Инспектор. – Я кивком указал на густую тень под мостом. – Немеблированные комнаты на полмесяца.

– Прошу прощения, сэр?

– Сэм Уэллер – Пиквику.

– Ах да, сэр. Ну конечно. Мистер Диккенс всегда восхищался этим мостом. Несколько лет назад я пособил ему в работе над очерком «С отливом вниз по реке», познакомив со здешним сборщиком пошлины. Господин литератор, насколько мне известно, очень интересовался самоубийствами и трупами, которые приносит к берегу в пору прилива.

– Тринадцать, – буркнул я.

– Прошу прощения, сэр?

– Тринадцать лет назад, – сказал я. – Диккенс опубликовал «С отливом вниз по реке» в журнале «Домашнее чтение» в феврале пятьдесят третьего года. Я редактировал очерк.

– Ну да, конечно. – Инспектор Филд поскреб подбородок большим пальцем. – Что заставило вас просить о встрече со мной, мистер Коллинз? Какие-нибудь новости?

– Скорее отсутствие всяких новостей, – сказал я. – Вы никак не отреагировали на мой письменный отчет и не ответили на мой вопрос.

– Приношу свои извинения. – В хриплом голосе инспектора не слышалось ни намека на сожаление. – Я был очень занят, мистер Коллинз. Страшно занят. Я чрезвычайно признателен вам за отчет о выступлении мистера Диккенса в Бирмингеме, пусть даже наш приятель Друд так и не появился. Вы хотели задать какой-то вопрос?

– Меня интересует, умер ли кто-нибудь из тех троих парней, – сказал я.

– Каких таких парней? – Инспектор покраснел, картинно вскинул брови и придал своей испещренной прожилками физиономии выражение самого невинного недоумения.

– Трое парней в переулке, инспектор. Трое грабителей, которые напали на меня и которых ваш сыщик Реджинальд Для-Друзей-Просто-Реджи Баррис измолотил дубинкой. Баррис сказал, что один из них наверняка умер от удара. На следующее утро, перед отъездом из Бирмингема, я вернулся в переулок, но никого там не обнаружил.

Теперь инспектор Филд улыбался и кивал, прижав указательный палец к носу сбоку.

– Ах да, да, конечно. Баррис действительно докладывал мне о происшествии в переулке. Я уверен, все трое негодяев отделались лишь головной болью да ущемлением своей воровской гордости, мистер Коллинз. Вы уж простите Барриса. Он питает слабость к театральным эффектам. Порой мне кажется, что ремеслу частного сыщика он охотно предпочел бы актерскую карьеру.

– Зачем вы приставили его ко мне, инспектор? Мне казалось, вы собирались наблюдать за Чарльзом Диккенсом в надежде, что Друд войдет в общение с ним… а не следить за каждым моим шагом.

Кустистые брови Филда удивленно поползли вверх.

– Но сыщик Баррис наверняка все объяснил вам, сэр. Мы опасались, что Друд попытается убить вас.

– Баррис сказал, что трое парней в переулке, по всей вероятности, были обычными грабителями.

– Да, – согласился инспектор Филд, снова кивнув. – Поскольку они белые и все такое прочее, скорее всего, именно так и обстоит дело. Но вы должны признать: вам крупно повезло, что Баррис оказался поблизости. Вас могли серьезно покалечить, мистер Коллинз, и уж как пить дать ограбили бы.

Мы уже дважды прошлись по мосту Ватерлоо из конца в конец, но на сей раз не стали поворачивать, а пошли дальше, к Стрэнду. Где-то к западу отсюда, на берегу реки, находилась фабрика ваксы Уоррена, куда Диккенса отдали работать в детстве, как однажды рассказала мне Кейти. Неподражаемый упомянул ей о данном обстоятельстве почти шутливо, но у Кейти сложилось впечатление, что работа на фабрике была самым тяжелым в жизни отца испытанием, оказавшим сильное влияние на формирование его характера.

– Я знаю, где скрывается ваш Друд, инспектор, – сказал я, когда мы повернули направо и двинулись по Стрэнду в сторону Сомерсет-хауса и Друри-лейн.

Филд остановился.

– Знаете, сэр?

– Да, сэр. – В дрожащем от грохота экипажей воздухе повисла долгая пауза, потом я наконец проговорил: – Диккенс и есть Друд.

– Прошу прощения, сэр? – сказал инспектор.

– Диккенс и есть Друд, – повторил я. – Никакого Друда не существует.

– Это в высшей степени маловероятно, мистер Коллинз.

Я улыбнулся почти снисходительно.

– Я однажды сказал вам, инспектор, что Друд представляется мне плодом воображения Диккенса. Теперь я знаю, что сей фантом – не просто порождение праздной фантазии. Диккенс сотворил Друда для своих целей.

– И для каких же именно, сэр?

– Власть, – сказал я. – Пьянящее ощущение власти над людьми. На протяжении многих лет Диккенс развлекался игрой в животный магнетизм и месмеризм. Теперь он придумал этого магистра месмеризма – свое альтер эго.

Мы уже снова шагали на восток, и инспектор Филд постукивал по мощеному тротуару тяжелой тростью.

– Вряд ли он придумал Друда, мистер Коллинз, ведь я охочусь на этого мерзавца вот уже двадцать лет.

– Вы когда-нибудь видели его, инспектор? – спросил я. – В смысле – Друда.

– Видел ли я его? Нет, сэр. Кажется, я говорил вам, что ни разу не лицезрел собственными глазами этого гнусного душегуба. Но в свое время я арестовал нескольких его приспешников, и я всяко видел результаты его кровавых деяний. Свыше трехсот убийств за минувшие двадцать лет, в том числе зверское убийство лорда Лукана в сорок шестом году. Вы же сами рассказали мне историю, переданную вам Диккенсом со слов Друда, – а лорд Лукас, по давним слухам, имевший сына в Египте, идеально подходит на роль отца Друда.

– Слишком идеально, – пробормотал я.

– Прошу прощения, сэр?

– Возможно, вы хороший сыщик, инспектор Филд, – сказал я, – но вам никогда не доводилось сочинять истории с детективным сюжетом. А мне доводилось.

Инспектор продолжал шагать широким шагом, постукивая тростью, но вопросительно взглянул на меня.

– Безусловно, последние двадцать лет по городу ходила легенда о кровожадном египтянине по имени Друд, – пояснил я. – Призрачный убийца, орудующий в портовом районе. Фантомный восточный месмерист, посылающий своих приспешников убивать и грабить. Нереальный обитатель вполне реального Подземного города. Но Друд всего лишь плод вымысла, лишенный реального существования и физической телесности. Чарльз Диккенс на протяжении многих лет бродил по припортовым кварталам. Он наверняка слышал истории про Друда – возможно, еще раньше, чем впервые услышали вы двадцать лет назад, инспектор, – и для своих целей вплел реальные события вроде убийства лорда Лукаса – с восхитительной подробностью о вырезанном из груди сердце – в биографию вымышленного персонажа.

– Для каких своих целей, мистер Коллинз? – спросил инспектор Филд.

Мы только что миновали Сомерсет-хаус. В этом общественном здании, построенном на месте королевского дворца, последние тридцать лет располагались различные государственные учреждения. Я знал, что там служили отец и дядя Диккенса.

Мы пересекли Стрэнд и зашагали по узкой улочке, срезая путь к Друри-лейн, где выдуманный Дэвид Копперфилд заказывал бифштекс в ресторане и где совершенно реальный Уилки Коллинз надеялся в скором времени увидеть успешную постановку своего «Армадейла».

– Для какой цели, сэр? – повторил инспектор. – Зачем мистеру Диккенсу лгать вам насчет Друда?

Я улыбнулся и взмахнул тростью.

– Позвольте рассказать вам маленькую историйку, случившуюся в ходе турне Диккенса, инспектор. Я узнал о ней от Джорджа Долби на прошлой неделе.

– Если вам угодно, сэр.

– Сопряженная с разъездами часть турне закончилась в Портсмуте в последних числах мая, – сказал я. – У Диккенса выдалось немного свободного времени, он отправился прогуляться по городу в обществе Уиллса и Долби, и они забрели в Лендпорт. «Ба! – воскликнул Диккенс. – Да ведь здесь я родился! В одном из этих домов». И он потащил Уиллса и Долби за собой по улочке в поисках того самого дома. Сначала Диккенс указал на один дом: мол, «он сильно напоминает мне отца». Потом на другой: мол, он говорит всем своим видом: «Меня покинул тот, кто родился под моей крышей». Потом на третий: мол, он явно некогда «укрывал в своих стенах слабого и тщедушного младенца» – и так далее и тому подобное, пока они не обошли всю улочку. Потом, инспектор, на городской площади, окруженной кирпичными особнячками, Диккенсу взбрело на ум отколоть шутовской номер в духе Гримальди.