Дэн Симмонс – Дети ночи (страница 86)

Кейт просчиталась, решив, что ей удастся быстрее пройти по четырехдюймовой полоске грунта в том месте, где из-за льда в камне появилась трещина. Поначалу все шло хорошо, но потом земляной выступ обрушился с шуршанием песка, и она заскользила вниз, не имея надежных точек опоры или зацепов для рук, а ее дешевые башмаки без всякой пользы забарабанили по камню.

Кейт закрыла глаза и скрючила пальцы. Там, где в незапамятные времена каменная глыба была сдвинута на дюйм неведомым землетрясением, правая рука наткнулась на узенький выступ. Кейт сорвала три ногтя, но продолжала держать пальцы скрюченными, повиснув на них всем весом. Левой рукой она судорожно шарила по стене, но не находила опоры и в конце концов вспомнила, как Том заклинивался пальцами ног и ладонями, чтобы восстановить сцепление и уменьшить нагрузку.

Подтянув колени, Кейт прижала ступни к почти отвесному камню, изо всех сил вдавила в поверхность стены левую ладонь и смогла снять часть веса, приходившегося на сведенную судорогой правую руку. При этом она так громко пыхтела, что испугалась, как бы ее не услышали наверху, футах в двадцати пяти над головой. Но единственными доносившимися до нее звуками было потрескивание факелов да неумолчное пение, приближавшееся к некоей высшей точке.

Кейт понимала, что в таком положении ей долго не продержаться. Двумя футами правее ее жалкого выступа какой-то камень выдавался из стены еще дальше… Вот она – опора для обеих рук! Трещины четырьмя футами ниже послужат упором для ног. Если бы только она могла туда дотянуться…

Но как это сделать? Шевельни она левой рукой, и весь вес тела опять ляжет на израненные пальцы правой. Носки башмаков вновь заскользили, и ей никак не удавалось зацепиться, чтобы подтянуть ноги. Оставалось лишь отпустить единственную опору и попытаться проползти два фута вправо.

Раз… два… Кейт передвинула руку, скользнула, прижалась всеми четырьмя точками к стене, карабкаясь вправо, снова скользнула… Слишком далеко!.. И тут рука ее попала в не замеченное прежде углубление. В него на полную глубину помещались восемь пальцев. Уткнувшись подбородком в край узкой расщелины, Кейт выдохнула. Изнутри вылетела летучая мышь, коснувшись ее лица кожистыми крыльями, но Кейт не удостоила ее вниманием.

«Может, задержаться здесь на пару минут? Отдохнуть… Нет! Вперед!»

Она открыла глаза. Еще тридцать футов – и она окажется там, куда так упорно стремилась: на краю площадки, где распевают участники Церемонии. Осторожно повернув голову, Кейт бросила взгляд на часы. Двенадцать девятнадцать. Для отдыха времени нет.

«А вдруг часы отстают?»

На Кейт вдруг напал приступ безудержного смеха. Утерев тыльной стороной ладони нос, она попыталась успокоиться. Руки у нее снова тряслись.

Она посмотрела вверх, прикинула маршрут от щели до щели, от камня до камня и начала подъем.

Кейт добралась до парапета футах в двадцати от того места, куда намеревалась попасть. Все взгляды были устремлены на Раду Фортуну, державшего над собой, как жертву, Джошуа. Рядом с О’Рурком стоял стригой в черном капюшоне, прижав изогнутый клинок к горлу бывшего священника. Пение было очень громким.

Невольно постанывая, Кейт подтянулась на последнем камне и перекинула исцарапанные, кровоточившие ноги через парапет, поставив их на узкий выступ, проходивший по внутренней поверхности стены. Она не позволила себе даже вздоха облегчения.

Головы стали поворачиваться в ее сторону. Некоторые из поющих замолчали. Но Раду Фортуна и тот, кто называл себя Вернором Диконом Трентом, были слишком поглощены Церемонией, чтобы отвлекаться.

Не успел кто-либо шевельнуться, как Кейт рванулась к Фортуне. Один раз она чуть не упала – ноги сильно дрожали после подъема – но, скрипнув зубами, бегом преодолела остававшиеся десять футов. Она не стала раздумывать, как выглядит в глазах сотен собравшихся стригоев: свалившаяся из-за крепостной стены женщина с диким взглядом, с лицом, все еще перепачканным кровью Луча-на, с окровавленными руками, в изодранной одежде…

Первым ее заметил Вернор Дикон Трент. Его глаза под набрякшими веками расширились, рука приподнялась над резным подлокотником тяжелого кресла. Раду Фортуна повернулся и увидел ее мгновением позже.

Поздно!

Кейт поддала Фортуне плечом в грудную клетку. Тот резко выдохнул и уронил Джошуа. Быстро подхватив ребенка, Кейт начала пятиться. Джошуа стал ненамного тяжелее с тех пор, как его похитили; кожа у него была бледной, широко раскрытые глаза – слишком темными и напуганными. Он заплакал.

Стригои зашевелились, из толпы донеслись крики и ругательства. Черные и красные капюшоны откинулись, охранники заорали, пытаясь пробиться через площадку.

К Кейт и ребенку тянулись руки. Она посмотрела на часы. Часы показывали двенадцать двадцать.

Поспешно отступив назад, Кейт вскочила на нижний выступ зубчатой стены за несколько мгновений до того, как до нее добрался Раду Фортуна.

Фортуна и все остальные замерли в трех футах от парапета.

Кейт хладнокровно шагнула на камень повыше и вытянула руки с Джошуа над краем стены, крепко сжимая его тельце израненными, кровоточащими пальцами. Внешний слой красного шелка развернулся и затрепыхался на ветру.

– Ни шагу! – крикнула она. – Или я уроню его!

Глава 40

– Ты психованная американская шлюха, – прошипел Раду Фортуна. Он стоял достаточно близко, чтобы Кейт могла разглядеть белую слюну в уголках его губ. – Не думай, что мы тебя отпустим вместе с ребенком.

Кейт вдруг почувствовала себя очень спокойной. Вот к чему привели ее все усилия. Так и должно было случиться. Джошуа перестал плакать и лишь слегка шевелился у нее в руках. Увидев его голенькие ступни, Кейт вспомнила, как они играли ими в ладушки перед сном.

– Отдай нам ребенка, – приказал Фортуна, делая еще один шаг вперед.

– Если не отойдете, я брошу его. – Кейт слегка подкинула Джошуа, крепко держа его под мышками. Толпа замерших стригоев исторгла единый вздох.

Раду Фортуна отступил на шаг и, повернувшись к Вер-нору Дикону Тренту, что-то сказал ему скороговоркой по-румынски. Старик сошел с трона и смешался с толпой.

– Доктор, – обратился к ней Трент, – это бессмысленно.

– Да, – ответила Кейт. – Вы правы. – Она не могла посмотреть на часы. Осталось минуты три, наверное. Времени не хватит ни на что. Но она не остановится.

Вернор Дикон Трент пожал плечами. Два дюжих телохранителя вцепились в него с такой поспешностью, будто одно присутствие Кейт уже представляло некую угрозу.

– Если вы собираетесь прыгать, так прыгайте, – произнес старик и отвернулся.

Кейт облизнула запекшиеся губы.

– Освободите его.

Ей пришлось показать кивком, кого она имеет в виду. Раду Фортуна медленно повернулся.

– Священника? – Он громко расхохотался. – Так все это для того, чтобы спасти любовника?

Десяток охранников стояли, направив стволы автоматов в лицо Кейт. Если они выстрелят, Джошуа упадет вместе с ней. У нее устали руки, и уже не оставалось сил держать малыша над темной бездной.

– Освободите его, – повторила Кейт. – Тогда я отойду от края и отдам вам ребенка.

– Нет, – ухмыльнулся Фортуна.

Кейт повернулась и заглянула вниз. Падать придется долго. Чуть повернув руку, она покосилась на циферблат. Двенадцать двадцать два. Слишком поздно. Интересно, успеют ли что-нибудь почувствовать она и Джошуа?

– Да, – послышался из толпы дрожащий, старческий голос Трента. – Освободите священника.

– Nu! – завопил Фортуна. – Запрещаю!

Кейт показалось, что в лице Трента появилось нечто нечеловеческое.

– Освободить! – взревел старик, и на этот раз в его голосе не было ни малейшего признака слабости.

Раду Фортуна моргнул, будто получил пощечину. Он сделал слабый жест палачу, стоявшему возле пики с привязанным О’Рурком. Длинный нож моментально разрезал веревки.

О’Рурк сорвал повязку, размял запястья и обернулся к Кейт.

– Кейт, я не…

– Заткнись, Майк, – сказала она ровным голосом. Единственным звуком в наступившей тишине было потрескивание факелов. – Просто иди.

– Но я…

– Просто иди, радость моя. – Она кивнула в сторону моста и ступенек, ведущих из замка. – По тропе… мимо поляны. Ладно? Потом до поворота, который мы отсюда увидим. Возьми факел и помаши им, чтобы мы знали, что ты уже там. Тогда я отдам им ребенка.

– Пусть будет так, – произнес Фортуна по-английски и повторил по-румынски.

О’Рурк раздумывал недолго. Он молча кивнул, сошел с жертвенного помоста, обошел стол с расставленными кубками и направился сквозь толпу стригоев. Он прихрамывал, но поврежденный протез явно еще функционировал. Плотная толпа расступилась, давая ему дорогу; один из охранников плюнул, когда он проходил мимо, но никто не пытался его задержать.

Кейт отодвинулась к самому краю и прижала ребенка к себе. Стоит кому-нибудь сделать малейшее движение, чтобы схватить их или выстрелить, – и они оба слетят со стены. Джошуа тихонько захныкал, цепляясь пухленькими ручонками за ее свитер. Он лопотал что-то малопонятное, но Кейт не сомневалась, что услышала слово «мама».

– Отдай нам ребенка, и мы тебя отпустим, – сказал Фортуна, протянув к ней руки.

Кейт глазами поискала в толпе Трента, но старика не было видно.

– Не отпустите вы меня, – устало выговорила она.

– Будь ты проклята, женщина! – взорвался Фортуна. – Конечно, не отпустим! И твой ненормальный поп никуда от нас не денется! Даже если он сойдет с горы, мы его найдем, вернем и выпьем его вонючую кровь! А ну, отдай ребенка!..