Дэн Симмонс – Дети ночи (страница 52)
Кейт нахмурилась.
– Что значит «не сразу»?
– Ретровирус питается чужеродными кровяными тельцами для восстановления собственной иммунной системы… или всех физических систем. Как это выглядит на микроуровне, вы имели возможность наблюдать в вашей лаборатории в ЦКЗ. – Он показал рукой на бак. – Теперь ты видишь это на макроуровне, но…
Подойдя к капельнице, Лучан отключил ее.
– Лиши его свежей крови, крови хозяина, и вирус начнет питаться самим собой.
Кейт посмотрела на человека в баке.
– Питаться своими собственными клетками? Пожирать свои кровяные тельца уже после того, как ретровирус транскрибировал там ДНК?
– Не просто кровяные тельца, – сказал Лучан. – Вирус Д нападает на все хозяйские клетки, до которых только может добраться, сначала вдоль артериальной системы, потом – главные органы, а затем – клетки мозга.
Кейт скрестила руки и покачала головой.
– Во всем этом нет никакого смысла. Что это дает для выживания?… – Она замолчала, пытаясь все переварить.
Лучан кивнул.
– На этом этапе ретровирус старается спасти только ретровирус. Самопожирание дает им отсрочку на несколько недель, возможно месяцев, даже если тело разлагается.
Кейт передернуло.
О’Рурк подошел к приборам, потом вернулся к баку. Его хромота стала заметнее.
– Насколько я понял из вашего разговора, после клинической смерти стригой может протянуть в состоянии физической преисподней несколько месяцев, а то и больше Но он наверняка не может находиться в сознании!
Лучан показал на ЭЭГ. В тот момент, когда Кейт прикасалась к сердцу, кривая сделала несколько отчетливых скачков.
О’Рурк закрыл глаза.
– Вы что, пытаете этого человека?
– Нет, регистрирую его самовосстановление. – Он выдвинул ящик в одной из тележек и подал Кейт пачку фотографий, выполненных «поляроидом». Они выглядели как обычные снимки, которые делаются при вскрытии, – она видела стальную поверхность под белой плотью, – но тело имело более искромсанный вид, чем теперь. Там, где на фотографии виднелись глубокие раны, на торсе в баке остались лишь заметные шрамы.
– Это снято шестнадцать дней назад, – сказал Лучан. – И на основании имеющихся данных я почти наверняка могу сказать, что процесс восстановления ускоряется. Еще две недели – и он будет в полном здравии. – Он хохотнул. – Может быть, даже станет немножко на меня сердиться.
Кейт снова покачала головой.
– Но возникает простой вопрос относительно массы тела…
– Каждый грамм жира преобразуется, абсорбируется, реабсорбируется и направляется генетически, чтобы послужить необходимым строительным материалом там, где это нужно. – Лучан пожал плечами. – Нет, конечно, совсем целеньким он не получится, если я, допустим, отрежу ему ноги или удалю таз… перераспределение массы имеет свои ограничения… но при меньших повреждениях… voila! – Он отвесил поклон в сторону бака.
– И им требуется свежая кровь, – произнесла Кейт. Она посмотрела на Лучана. – Такая же судьба ждет и Джошуа?
– Нет. Ребенку делали переливания, но, когда его не было в Румынии, он не участвовал в Причастии.
– В Причастии?
– Это когда действительно пьют человеческую кровь, – пояснил Лучан.
– Это кощунство.
– Согласен.
– Теневой орган, – пробормотала Кейт, добавив уже громче: – Когда они просто пьют кровь, то вирус Д разносит транскрипцию ДНК и восстановление иммунитета проходит более эффективно?
– О да, – ответил Лучан.
– А еще какое воздействие это оказывает? На мозг? На личность?
Лучан пожал плечами.
– Я не разбираюсь в последствиях психосоматических или психологических привычек.
– Но эти стригои… как-нибудь меняются, когда начинают уже по-настоящему пить человеческую кровь?
– Мы считаем, что да.
Кейт приблизилась к осциллоскопу. Беспорядочные кривые отбрасывали зеленый отсвет на ее кожу.
– Тогда я потеряла его, – прошептала она. – Они превратили его в нечто иное.
Она отвернулась и уставилась в темный угол обширного помещения.
Лучан подошел ближе, поднял руку к ее плечу, но тут же убрал.
– Нет, Кейт, не думаю. По-моему, они берегут Джошуа для Церемонии Посвящения. Там он впервые примет участие в Священнодействии.
Отец Майкл О’Рурк саркастически хмыкнул.
– Вы вдруг стали неплохо разбираться в делах стри-гоев.
– Не больше, чем вы… священник, – отпарировал Лучан. – Вы – и францисканцы, и бенедиктинцы, и иезуиты – все наблюдаете, наблюдаете, наблюдаете… Много веков только и делаете, что наблюдаете… пока эти животные обескровливают мой народ и ведут его к пропасти.
О’Рурк смотрел немигающим взглядом. Лучан отвернулся и занялся капельницей.
– Ты не можешь оставить… его… здесь, – сказала Кейт, показав на бак.
Лучан облизнул губы.
– Есть еще люди, которые воспользуются этими данными, даже если я погибну. Даже если мы все погибнем. – Он резко повернулся к ним, сжимая кулаки. – И не волнуйтесь. Не много нас уцелело в ордене Дракона, но, даже если я умру, кто-нибудь придет сюда и сожжет этого… этого дракулу. Ни при каких обстоятельствах я не позволю ему жить и снова охотиться за нами. Ни за что.
Лучан вынул из ящика большой шприц, взял им кровь прямо из шеи тела, затем возобновил подачу из капельницы. Заперев внутреннюю дверь и морг, он повел их наверх, в лабораторию. Анализ занял у него минут десять, и Кейт увидела результаты: три нормальных образца, а один – кишащий ретровирусами Д, которые атаковали представленные кровяные тельца.
Оказавшись снова на улице, Кейт глубоко вдохнула и немного постояла под накрапывающим дождем, чтобы из одежды выветрился запах формальдегида и крови.
– А теперь что? – спросила она, чувствуя себя вымотанной и страшно уязвимой. Ясности не прибавилось ни в чем.
Лучан открыл дверцы машины, включил единственный дворник, и его ритмичное поскребывание звучало в ночи как метроном.
– Кто-нибудь из нас должен понаблюдать за домом этого человека. – Он достал бумажку, которую получил от Амадди.
– Дайте посмотреть, – сказал О’Рурк Вглядевшись при тусклом свете в текст, он заморгал, а
потом начал хохотать, откинувшись на спинку заднего сиденья.
– В чем дело? – спросила Кейт. О’Рурк отдал бумагу и потер глаза.
– Лучан, этот человек работает не в НБТ? Тот нахмурился.
– Национальное бюро по туризму? Нет, конечно нет. Это очень богатый подрядчик, промышлявший на черном рынке в поисках оборудования… Его компания, которую поддерживало государство, возводила президентский дворец и еще много громадных зданий, построенных по распоряжению Чаушеску в этой части города. Но почему вы спросили?
У О’Рурка был такой вид, будто он вот-вот снова рассмеется. Но он лишь потер щеку.
– Его имя… Раду Фортуна. Это такой низенький человечек, смуглый, с густыми усами и щербатиной в передних зубах?
– Да, – подтвердил озадаченный Лучан. – Один из нас должен круглосуточно наблюдать за его домом. – Он посмотрел на часы. – Сейчас почти одиннадцать. Я буду в первой смене.
О’Рурк покачал головой.
– Все поедем, – сказал он. – Посмотрим за домом, а заодно приглядим друг за другом.
Лучан пожал плечами и повел «дачию» по пустынным, блестящим от дождя улицам.