Дэн Поблоки – Девочки из кошмаров (страница 23)

Правильность, Честность, Жертва.

Что это за флаг такой?

Падающие под углом лучи солнца высветили покосившуюся рамку на противоположной от окон стене. Тимоти подошёл и поправил ее. За защитным стеклом была старая фотография маяка, моста Тафт и скал за рекой. На полях была едва различимая надпись карандашом: «Гесселиус Иллюминариум. 1940. Свет во тьме».

Тимоти ахнул. Любимые слова брата! Что это – подтверждение теории Бена о порядке в хаосе или простое совпадение? В любом случае Тимоти почти не сомневался, что ему было суждено найти этот кабинет.

Кто-то коснулся его плеча, и он повернулся. Позади него стоял Бен, растянув в жуткой улыбке фиолетовые губы.

Глава 31

Тимоти отпрянул и уже собрался крикнуть: «Пошёл прочь!» – когда услышал голос Эбигейл:

– Не хотела тебя напугать.

Внезапно Бен мигнул и исчез. На его месте стояла Эбигейл.

Тимоти моргнул и выдохнул, затем медленно поднял руку и ткнул её пальцем в плечо. Она была настоящей. Хорошо.

– Не подкрадывайся так к людям, – укорил он, стараясь прогнать из головы кошмарный образ.

– Я, э-эм, лишь хотела дать тебе знать, что проектор свободен. – Эбигейл держала небольшую стопку бумаг. Смерив его настороженным взглядом, она покосилась на лежащую перед открытой дверью сумку. – Я нашла тебя по запаху хлорки. Что это за место? – Она коснулась стеклянной панели со стёртой надписью и изумлённо выдохнула: – О боже!

– Это его кабинет, – подтвердил Тимоти.

– Хочешь сказать, он всё это время был прямо над моей головой? – С её лица сошла краска.

Тимоти кивнул.

– А зачем эта?.. – указала она на пластиковую штору.

Тимоти покачал головой.

– Мне кажется… – начал он, но передумал. Вряд ли Эбигейл оценит теорию Бена. – Всё сложно. Но главное, что мы теперь ближе к разгадке.

Эбигейл прижала бумаги к груди и попятилась. На её лице возникло то же выражение, что вчера, перед тем как она убежала от него.

– Ой, ну хватит, Эбигейл, признайся уже, что одна ты не справишься! – возмутился Тимоти и добавил, когда она ничего не ответила: – Оглянись. Это касается не только твоей семьи.

Эбигейл обошла комнату. Загадочный серый флаг вызвал у неё искреннее недоумение. Наконец, Тимоти подвёл её к фотографии маяка.

Пока она изучала надпись, он обратил внимание на ещё одну рамку на книжной полке, полную старых бейсбольных карточек. К сожалению, за толстым слоем пыли на стекле рассмотреть напечатанные на них имена было невозможно.

– Тимоти, что…

– Погоди, – прошептал он.

Взяв рамку с полки, Тимоти протёр стекло, и его взгляд немедленно зацепился за знакомые имена в нижнем правом углу. Там были карточки игроков второй, первой и третьих баз. Он ахнул.

– В чём дело? – всполошилась Эбигейл. – На что ты смотришь?

Тимоти показал ей.

– Бейсбольные карточки? – скептически изогнула она бровь. – Подумаешь. Судя по статьям, что я нашла, доктор Гесселиус был известным коллекционером предметов американской культуры. Он был историком, так что тут нет ничего удивительного.

Тимоти улыбнулся.

– Разве есть что-то более американское, чем бейсбол, да? Посмотри на надписи.

Бумаги посыпались из рук Эбигейл. Пока она их подбирала, Тимоти ещё раз всмотрелся в портреты игроков и прошептал:

– Карлтон Куигли. Баки Дженкинс. И Лерой Два-Пальца Фромм.

Глава 32

Пару минут спустя они устроились в пыльных кожаных креслах. Внимательно изучив все бейсбольные карточки, Эбигейл перевернула рамку и попыталась подцепить ногтем один из металлических фиксаторов задника. Тимоти тем временем листал распечатанные ею статьи. Его внимание привлёк заголовок «Признание! Трагическое похищение! Профессор связан с ужасным культом!». Ещё на одной странице была фотография девочки, и Тимоти в первую секунду подумал на Эбигейл, но быстро сообразил, что это её бабушка. Заголовок гласил: «Зильфа Киндред, настоящая героиня».

Тимоти поднял глаза на Эбигейл, успевшую отогнуть один из фиксаторов.

– Что ты делаешь?

– С этими карточками связана какая-то тайна, – отозвалась она. – Мы её не узнаем, пока их не достанем.

– Кстати, о тайнах, – сказал он, наблюдая за её пока малоуспешной войной с рамкой. – Что ты успела раскопать? Или ты предлагаешь мне всё это прочесть? – Эбигейл тяжело вздохнула, и Тимоти обескураженно усмехнулся. – Ты так не хочешь рассказывать? Ладно, тогда послушай меня.

Он поведал ей о вчерашнем «визите» Бена. Эбигейл молча слушала, почти не выказывая, вопреки ожиданиям Тимоти, удивления. Под конец она повесила голову, глядя куда угодно, только не на него. «Какая же она упрямая», – вздохнул он про себя, но быстро пересмотрел своё мнение, когда Эбигейл наконец заговорила.

– Прошлой ночью ко мне опять пришли Кошмарии.

– О, – вырвалось у него. Зильфа об этом не упоминала.

– Я была так расстроена после случившегося – ну, знаешь, в автобусе… что, когда они опять явились, я пошла за ними.

– После всего, что мы уже пережили? – ужаснулся Тимоти. – Как ты могла? Зачем?

Эбигейл смахнула с лица волосы и откинулась на спинку кресла.

– Я этого не планировала. Они меня вынудили. У меня было такое ощущение, будто я хожу во сне, хотя точно знаю, что не спала. Я не могла ни остановиться, ни крикнуть. Что-то внутри меня хотело последовать за ними, словно какой-то внутренний голосок нашёптывал, что я заслуживаю всего, что со мной должно произойти. Бабушка нашла меня у лифта. Я всё ей рассказала и обещала не вмешиваться, но ты сам знаешь, это уже не вариант. Я не хочу, чтобы она пострадала. Утром я написала записку, будто еду назад в Нью-Джерси, и улизнула из дома, пока все спали. Затем пришла сюда. И я по-прежнему не хочу тебя во всё это втягивать, потому что ты тоже можешь пострадать. Но вот мы здесь, снова вместе.

Они помолчали.

Наконец Тимоти сказал:

– Я и так часть всего этого. Ты прекрасно это понимаешь. Мне тоже нужны ответы.

– И ты прав, – слабо улыбнулась Эбигейл. – Мы на пороге раскрытия некой огромной тайны.

– За всем этим стоит доктор Гесселиус.

Эбигейл кивнула, продолжая возиться с фиксаторами.

– Вот только есть одна проблема.

– Какая?

Она глянула на него.

– Доктор Гесселиус мёртв. – Она взяла у Тимоти распечатки и принялась листать, пока не нашла статью с заголовком «Сумасшедший доктор повесился».

– Зильфа что-то такое говорила. Но я думал, его казнили?

– Нет. Он покончил с собой в камере через несколько лет после суда. Почитай с начала. – Она снова зашуршала страницами. – Я распечатала практически всю его биографию. «Нью-Старкхем Рекорд» достаточно регулярно печатала выдержки о его карьере начиная с двадцатых годов.

– И что ты узнала?

– Ну, вот упоминание о его найме на кафедру истории, – сказала Эбигейл, просматривая статью. – Его семья была очень богата. Он играл в бейсбол, пока учился в одном из университетов Лиги Плюща. Служил рядовым во время Первой мировой. Дальше пишут, что его специализацией была история древних цивилизаций, конкретно военное и инженерное искусство. Их он и преподавал в колледже.

– Стандартный набор фактов из жизни преподавателя высшего учебного заведения, – пожал плечами Тимоти. – Пока я не услышал ничего предосудительного.

– Это только одна статья, а тут их море, – возразила Эбигейл, взяв следующий лист. – Он был щедрым филантропом: делал пожертвования музеям, школам, на разные спортивные программы. Уделял внимание местным выборам, помогал своим фаворитам победить. Спонсировал строительство маяка за рекой и даже помог с его проектированием. Люди его любили.

– И вновь я не услышал ничего плохого, – прокомментировал Тимоти.

– Потому что ничего плохого сказать нельзя, – подняла на него глаза Эбигейл. – Пока. – Она пролистала страницы. – Вот упоминание о его женитьбе. А тут – статья о рождении близнецов.

– У него были дети?

– Два сына, – подтвердила Эбигейл. – Один погиб во время Второй мировой. Бомба… – Она осеклась.