Ден Ковач – 13:14. Странные истории о любви и смерти (страница 3)
Старик вышел на крыльцо. Первый, ранний и неожиданный октябрьский снег. Мягкие хлопья касались лица, кружили вокруг фонарей. Старик, напевая без слов и слегка пританцовывая, смел большой щеткой легкий снег со ступенек, а потом широкой метелкой расчистил дорожку до калитки. Щетку и метлу он аккуратно поставил в нишу на веранде. На место. И скрипнул калиткой, выходя на улицу.
Мисс Четверг смотрела на него из окна. Она знала, что он напевает русского «Щелкунчика». Догадывалась по вальсирующим его движениям, улыбке, ритму губ. Осенью он сметал с дорожек сада листья, летом – пух тополей, залетавший в их тихий двор с большого бульвара, ведущего к морю. По этому бульвару старик шел и сейчас. Полтора часа продолжалась его ежедневная утренняя прогулка. По возвращении он выпивал чашку кофе и рассказывал хозяйке отеля, а также всем, кто желал слушать или просто завтракал в гостиной маленького отеля у моря, о том, что видел, встретил или вспомнил во время прогулки. Он умел рассказывать, этот маленький опрятный старик. И его голос, такой же мягкий, как сегодняшний снег, наполнял гостиную отеля событиями, ставшими прошлым много лет назад. Голосами людей, которые давно уже молчат. Он хорошо рассказывал, иногда закрывая глаза и напевая забытые или почти забытые песни. По правде сказать, утренние истории старика собирали почти всех гостей отеля. Но старик об этом не знал. Его слушали, смеялись над его шутками, удивлялись его памяти – он цитировал в подходящих случаях целые абзацы своих любимых писателей или героев старых фильмов…
Старик не знал о том, что его отель и он сам давно стал частью истории города у моря. Что он со своими историями вошел во все официальные и неофициальные путеводители.
Старик улыбнулся мисс Четверг, поблагодарил ее за чудесный кофе, поправил сухой рукой с припухшими суставами и проступившими венами элегантный шейный платок, завязанный его собственным исключительным узлом.
Кем он был? Кем приходился этот старик хозяйке отеля в городе у моря? Я расскажу, если тебе действительно интересно.
Однажды много лет назад старик вошел в этот отель. Вышел из такси с одним небольшим чемоданом, какие принимают за ручную кладь даже самые экономные авиакомпании.
Старик забронировал и оплатил наличными одну неделю в начале октября. Конец сезона, совсем недорого. Немного постояльцев. Старик взял самый дешевый номер, почти чулан с крошечным окном, узкой кроватью, столиком с лампой под ветхим, терракотового цвета абажуром. Старый, вежливый и аккуратный маленький человек. Повязывающий галстук или шейный платок каждое утро удивительными узлами. Очень пунктуальный. У него была милая привычка спрашивать имена горничных и обращаться только по имени, иногда ласково и забавно уменьшая имена. Старик не забывал имен до вечера, а утром, глядя своими ясными серыми глазами, снова спрашивал. Знакомился заново. Ночь стирала многое из его старой памяти, ветхой, как абажур лампы в его крошечном номере. Первым же утром в отеле старик вышел на прогулку, расчистив веранду, ступени и дорожку от листвы. Каким-то чудом отыскав спрятанные метлу и щетку. Он сделал это просто и естественно, как будто много лет жил здесь. А после прогулки рассказал свою первую историю. Историю про маленького Иммануила Канта и его большого черного пуделя. Выдумал ли старик эту историю или просто где-то читал, а сейчас вспомнил? Никто не знает…
Спустя неделю старик не выехал. Он просто забыл о том, что неделя его прошла. А потом прошла еще одна неделя. И еще одна…
Хозяйка отеля, немолодая вдова, у которой не было ни детей, ни внуков (что совершенно понятно, когда нет детей) жила в своем маленьком отеле, и старик не мешал ей. Нисколько не обременял ее своим полупансионом, который он почти и не трогал, комнатой, больше похожей на чулан, которая до его появления и так пустовала большую часть года.
Постепенно старика узнала и запомнила вся округа. Он был неповторим. Всегда опрятный и аккуратный, с белой бородкой и тросточкой, в шляпе. Галстук или шейный платок он носил даже в жаркие дни. Только тросточка иногда менялась на зонтик. Старик здоровался со всеми на бульваре и на набережной, где проходил его маршрут. Иногда заходил в книжный магазин и удивлял владельцев – пожилую семейную пару – своими вопросами и редкими покупками. Старик брал книги на разных языках. Брал научные труды, крайне редко попадавшие на прилавки книжного магазина у моря. Интересовался романами, которые годами собирали пыль в дальних уголках магазина. Некоторые книги были настолько невостребованными, что старику доставались почти бесплатно. Каждый раз приходя в магазин, старик заново знакомился, уточнял расположение отделов и полок, а уходя, давал советы, касающиеся каталогизации и расположения некоторых книг.
Через полгода старик стал местной достопримечательностью. Через год попал в путеводители, и отель немолодой вдовы неожиданно стал пользоваться популярностью у туристов. Некоторые постояльцы соседних гостиниц даже приходили по утрам выпить чашку чая и послушать истории старика.
Постепенно старик начал забывать имена горничных и хозяйки. Постепенно. Это причиняло ему видимые страдания. Он стал подолгу смотреть в глаза горничной своими умными старыми глазами и молчать. Хозяйка догадалась первой. «Называйте меня мисс Понедельник», – сказала она однажды утром, видя, как мучительно старик старается вспомнить ее имя, хотя они заново познакомились всего несколько минут назад. С тех пор ее имя менялось каждый день. И даже прочие гости начали ее звать мисс Вторник… или мисс Суббота в зависимости от дня недели. Привыкли.
Да, старика любили здесь. Я не знаю, был ли у него где-то дом, была ли семья, которая беспокоилась и ждала его. Может быть, жена и дети, у которых уже подросли свои дети, искали его и не могли найти. Я не знаю. Не знала этого и немолодая вдова. Не знал этого никто в городе у моря. Хорошо это или плохо? Тебе решать…
Немолодая вдова, хозяйка отеля, посматривала в окно. Что-то сегодня задерживался старик. Его кофе уже готов. Его стул за столиком у окна свободен, и никто никогда его не занимает.
– Где же наш старик, мисс Четверг? – поинтересовалась молодая пара из Стокгольма. Путешественники и музыканты, они уже три дня встречали старика с прогулки. Старик даже успел стать «их стариком».
Мисс Четверг посматривала в окно. Пунктуальный старик не опаздывал никогда. Хотя она всегда знала, что это может произойти. Знала и боялась этого. Старик не опаздывал. Но однажды он мог просто забыть дорогу к маленькому отелю в городе у моря. Забыть навсегда, как забывал он имена, даты, города и страны.
«Пойду, пожалуй, посмотрю на набережной», – подумала немолодая вдова, набрасывая пальто. Прохладно. Октябрь все-таки.
Тигр Мориса Хиршфелда
«Нравлюсь? Ну и присядь, не стой». Ты не оглядываешься. Ты ведь одна пришла сегодня. Да и не то чтобы только сегодня. Ты вообще одна. И сегодня это не исключение. Правило. Правильно? Значит, кто-то за спиной. Непривычно, но хорошо. Знакомиться будем?
Это все МоМА (Museum of Modern Art). Запомни или запиши: музей художников, рисующих километры водяных лилий, перевернутых женщин с ведрами, нескладные голубые тени у бассейна и красные студии без перспектив.
Говорю все это не для тебя, конечно, ты и так знаешь. Пятьдесят третья стрит, пара кварталов до F-train и так далее.
Далее четвертый этаж. Поднимайся, не задерживайся. Этаж, который начинается с экспрессионистов, с двух бешеных псов Тамайо, что тебя всегда немного пугают.
Все, теперь молчи. Не отвечай, не оглядывайся и не пугай этих мальчиков, они так трогательно держатся за руки. Мне они тоже нравятся. Черненький чуть больше.
Я здесь. Не смотри в глаза, пожалуйста. Да, тигр, полосы на шкуре скручиваются вместе с травой, деревьями и небом в бесконечную спираль. Очень, очень много деталей и очень мало смысла. Один только тигр. Но не отойти.
Ты знаешь, возле тигра постоянно целуются. Не знаешь только отчего. И я не скажу тебе об этом.
Ты все-таки присела на кожаную твердую кушетку. Я чувствую, ты здесь и сейчас. И совершенно не понимаешь, о чем я. А я о своей присказке. О здесь и о сейчас тоже. Я как ты. Думаешь, ты настоящая? Думаешь, я настоящий? И пожалуйста, забудь про Борхеса. Мы не будем меняться местами. Ты не станешь нарисованным тигром, а я не стану медленно стареющей украинской эмигранткой. Тебе не нравится слово «медленно»? «Эмигрантка»? И мне не нравится. Вот мальчики ничего. Тот, черненький, как считаешь?
Конечно, ты знаешь, что я шучу. Но все же чувствуешь разницу между старой и стареющей? Годы имеют значение. Ты по-прежнему думаешь, что я у тебя в голове? Не знаю, кого из нас это касается, но тебя я касаться не буду. Не сегодня. Не здесь и не сейчас. Просто поговори со мной. Трудно быть восьмидесятилетним тигром. Такому игривому сюжету больше подходит тигренок. Хочешь встать? Хорошо. Иди. И возвращайся завтра. Завтра у нас снова будут здесь и сейчас. Они в соседнем зале. В компании музыкантов Пикассо. И может быть, завтра я коснусь мягкой тяжелой лапой твоей шеи. Там, где заканчиваются твои короткие темные волосы. Там очень нежно.
Ты вздрогнешь. Я улыбнусь. Ты боишься улыбающихся тигров? И не напрасно. Я знаю. Старые тигры разбираются в таких вещах. Поверь мне. А теперь уходи. Завтра. Возвращайся завтра. Это очень скоро.