Ден Истен – Безумие и отвага (страница 7)
Страна фараонов, жарких песков и пирамид, ее историческая родина, манила давно. Ночами ей снилась долина Нила, раскидистые пальмы и роскошные сады, слышался плеск воды и песни счастливых египтян, возделывающих плодородные земли. Египет пленил своей непостижимой загадкой, пьянящим запахом кальяна и бесконечным летом.
Но было одно существенное «но» – Лулу страдала топографическим кретинизмом, то есть слабо ориентировалась на местности. Она даже не догадывалась об этой своей особенности, пока не оказалась на улице, один на один с жестокой реальностью. Ее план добраться до порта Корсаков и там сесть на грузовое судно накрылся медным тазом, потому что, оказывается, она целых двое суток бежала не в том направлении – на север. Совершенно измотанная, голодная и злая, она уснула у придорожной кофейни, где ее нашли коты из сообщества «Островитяне Новой Волны». Принесли еды, затем пригласили к себе. Основатель сообщества и его главный идеолог белый перс Армандо поинтересовался, куда она направляется. Осторожная Лулу ответила, что никуда и просто путешествует сама по себе. Тогда Армандо предложил путешествовать вместе с ними на материк – ему давно хотелось принести свою веру на большую землю и распространить ее среди всех котов, от простоватых деревенских до зажравшихся московских. Услышав про Москву, Лулу немедленно согласилась. Столица как таковая ей была не нужна – она рассматривала ее лишь в качестве крупнейшего в стране транспортного узла, откуда можно уехать в любую точку мира. Например, в Египет.
На вопрос, каким образом они попадут на материк, Армандо ответил, что есть два пути: либо дождаться зимы и перейти по льду через пролив Невельского, либо долететь самолетом из Охи. Ее скромное предложение доплыть грузовым судном из Корсакова он отмел категорически – у него морская болезнь.
Путь до Охи занял три дня, за это время сообщество из десяти котов успело ограбить несколько сел и поселков, несметное количество раз помолиться богине Кисе и потерять одного из адептов по кличке Тягач – его случайно переехала большая грузовая фура.
Проникнуть в самолет не составило особого труда – просто выбежали на взлетное поле, на котором стоял единственный самолет, и под веселые крики грузчиков, закидывающих чемоданы, забрались в грузовой отсек. Менее чем через два часа они уже были в аэропорту Хабаровска. И началось их пешее странствие по городам и весям Дальнего Востока и Сибири, полное приключений и потерь. Они заходили почти во все крупные населенные пункты, зазывали в свои ряды местных котов и кошек, охмуряя и обещая им светлую загробную жизнь на радуге в теплых объятиях богини Киси. Спустя два месяца количество адептов секты «Островитяне Новой Волны» увеличилось до сотни. Лулу просто поражало, с какой слепой верой внимали неофиты сказкам Армандо, с каким безмозглым фанатизмом следовали его указам, но молчала и терпела, теша себя надеждой, что в Москве обязательно выскажет им все, что думает.
Но дойдя до Мурченградской области, ублюдок Армандо вдруг объявил, что дальше они не пойдут – такова воля богини Киси. Якобы именно здесь жизнь для паствы будет более сытной и спокойной. Лулу такой расклад не устроил категорически: не для того она покинула свой благополучный дом, терпела этих «братьев и сестер» и восхваляла несуществующую Кисю, чтобы вот так вот запросто распрощаться со своей мечтой! И она сбежала, решив, что доберется как-нибудь одна.
Только что-то сложновато одной…
Лулу стащила браслет и, зажав его зубами, медленно пошла обратно. Ей нужен этот умный Барсик, он поможет добраться до места назначения. И если для налаживания контакта нужно вернуть браслет – вернет без сожаления.
Мечты на цацки не разменивают.
Глава вторая
Армандо облизнулся, глядя на кольцо краковской колбасы на листе лопуха.
– Кися милосердна и щедра, – многозначительно промурчал он.
Коты, добывшие колбасу, прогнулись в почтении и попятились.
Армандо втянул носом аппетитный копченый запах и довольно щелкнул зубами. Его совершенно не интересовало, откуда взялась колбаса. Нашли ли ее в зарослях лопуха, стянули ли с прилавка местного рынка или она скатилась с радуги, посланная щедрой лапой богини Киси?
Какая разница? Она есть, и это главное!
Армандо вонзил когти в колбасу, уселся и принялся поедать, не забывая урчать и поглядывать на паству, с треском грызущую сухари. Никто не смел смотреть на него, когда он ел – он этого не любил.
Армандо жил когда-то в доме топ-менеджера компании «Ойл Сахойл», сахалинской «дочки» американского нефтегазового гиганта «Эксон Мобил», ел из серебряной миски крабов и суши, спал на шелковой подушке, смотрел фильмы на огромном экране домашнего кинотеатра и думал, что так будет всегда.
Но однажды появились странные люди в форме, предъявили хозяину какие-то бумажки, накинули на руки браслеты и увезли в неизвестном направлении. Дом опечатали, а его засунули в клетку и унесли в приют для бездомных животных. А там никто не кормил его крабами и палтусом, не включал кондиционер в жару, не ставил рядом обогреватель в холодное межсезонье, да и спать приходилось не на роскошной шелковой подушке, а на мешковине в компании таких же бездомных бедолаг. Больше всего угнетали даже не соседство с бездомными и не безвкусный корм в жестяной миске, а отсутствие должного внимания со стороны работников приюта. Да, его кормили, мыли и лечили, но все это как-то без пиетета и восхищения, к которым он так привык за время проживания в богатом доме. А еще дали унизительную плебейскую кличку – Васька.
Он, красавец перс, белоснежный и благородный – и Васька?! Ну, ребята, вы и подонки! Будем прощаться!
Сбежав из приюта, Армандо первое время мыкался по острову в надежде, что его кто-нибудь подберет. И его подбирали, но все эти сердобольные добряки были либо простыми работягами, жившими в стандартных квартирах с детскими криками и запахом сгоревшей яичницы, либо дальнобойщиками, живущими в машинах. Почему его, такого красивого и породистого, не подбирают богатые, он не знал. Сбежав из очередного, пропахшего корюшкой и безнадегой, малогабаритного бабушатника, он решил жить на улице.
Полгода Армандо слонялся по острову: ел что попало, спал где попало и чувствовал, что с ним происходит неизбежное – он дичает. Каждый день, сидя на берегу холодного Охотского моря и глядя на пенные барашки волн, он страдал и раздумывал над тем, как сделать так, чтобы им снова восхищались и боготворили. И придумал: надо создать сообщество, в котором он будет лидером, единственным и неповторимым. Пятнадцать минут ушло на то, чтобы придумать идеологию и предмет поклонения, три минуты было потрачено на название, еще пять – на правила внутри сообщества, и почти десять дней – на поиски первых адептов.
Армандо открыл в себе удивительный талант – талант убеждать. Зачем угрожать, заставлять или бить, когда можно внимательно выслушать, затем ненавязчиво «влезть под шкуру» и пообещать страдальцу то, в чем он так сильно нуждается? А нуждались все эти неблагополучные, голодные и брошенные, как правило, в одном – в любви. Отдельную категорию составляли больные и старые, с радостью уверовавшие в перспективу райской жизни в храме богини Киси. Всех убедил Армандо, всем пообещал заслуженное, всех принял в Семью…
Каждый неофит, вступающий под покровительство богини Киси, должен был при посвящении сдать экзамен на знание трех правил.
Правило номер один – чтить Кисю. Полный текст восхваления звучал так:
Правило номер два пресекало всяческие посягательства на авторитет лидера и звучало так:
Третье правило призывало к порядку внутри сообщества:
Существовали и другие, негласные, правила, но их Армандо выдумывал уже на ходу, ссылаясь на волю богини. И никто не спорил, ибо правило номер два гласило: Армандо всегда прав!
И вот теперь он жует жирную колбаску, смотрит на скрипящую сухарями паству и радуется жизни.
Как там в песенке лисы Алисы и кота Базилио: «Покуда есть на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки»?
Абсолютно верно!
***
Кошка перепрыгнула со столба на крышу дворовой постройки и скрылась в огороде, Тимоха с воплями помчался следом, а Барсик погрузился в размышления о том, на кого из известных храбрецов он хотел быть похожим. Как говорится: равняйся на лучших!
Мысли унесли его в глубину веков, в Древнюю Грецию – кузницу героев всех мастей.
Вот Геракл, например. Один из известнейших храбрецов античности и достойный пример для подражания. Двенадцать подвигов все-таки… Стоп! Не все так просто! Геракл был папиным протеже, а папа его – мама, не горюй! Не какой-нибудь дядя Вася из пивной, а сам бог-громовержец Зевс! Да и мать, Алкмена, хоть и смертная, но тоже не тетя Дуся из прачечной, а дочь царя. При такой родословной и поддержке он, Барсик, совершил бы не двенадцать подвигов, а все сто двенадцать!