Ден Истен – Аполлинарий и другие… (страница 3)
– Может, и видел, – многозначительно ответил он. – А может, и нет.
Таня покачала головой. Залезла в карман, вытащила сто рублей и протянула ему.
– В общем, какого-то котяру, жирнючего такого, собаки бродячие погнали во-о-он туда! – мужик махнул в сторону пустыря и схватил сотку.
– Давно? – обеспокоенно спросила Таня.
– Да уж минут десять как.
Таня помчалась к пустырю.
– Даже спасибо не сказала. Вот она, людская благодарность… – возмутился мужик, пряча сотку в карман.
***
«Да чтобы я, Аполлинарий, просто так вам дался? А ну, подходи по одному! Я вас сейчас рвать буду, волки позорные!»
Когтистая лапа вонзилась в морду самому наглому представителю дворовых псов. Огромная черная собака неопределенной породы взвыла и, мотая исцарапанным носом, отскочила в сторону. Ее место тотчас заняла вполне такая конкретная немецкая овчарка с оскаленной пастью, худая и с оторванным ухом. Кот зашипел, выгнув спину дугой, и замахал когтями. Собака, рыча и роняя слюну, приближалась, поблескивая в свете луны желтыми клыками. Аполлинарий увидел краем глаза, что слева к нему подступает еще один пес, с лысыми от лишая впалыми боками. Бежать некуда. Собаки зажали его между старыми бетонными плитами, брошенными здесь несколько лет назад.
«Прости меня, бабка! Я был сволочным котом, признаю! Но я тебя любил! Веришь-нет, старая, но любил! Еще хочу покаяться, облегчить душу. Помнишь, ты потеряла свои очки? Так вот, это я с ними поигрался немного, сломал нечаянно и запихал за холодильник. Они там до сих пор валяются… Прости!»
Аполлинарий приготовился умирать. С честью и достоинством. Он поджал задние лапы для последнего прыжка в морду овчарки, когти передних лап сверкнули.
– А ну, пошли отсюда! – услышал он знакомый звонкий голос. Собаки шарахнулись в стороны при виде бегущей девушки, размахивающей палкой. – Я кому сказала, пошли отсюда!
«Вот это номер! Это она из-за меня, что ли? Неожиданно, однако…»
Девушка разогнала собак, те, яростно лая, окружили ее. Она подхватила кота и прижала к себе. Аполлинарий отчетливо почувствовал, как часто бьется ее сердце. Так, прижимая одной рукой кота, а другой – размахивая палкой, под лай обозленных собак, девушка медленно ушла с пустыря.
«Бабка, я сейчас тут наговорил всякой фигни. Забей. Я понятия не имею, где твои очки! Сама потеряла, старая, а на меня еще телегу катила!»
***
– Вот ты у меня чистенький, умытый! – тонкие руки аккуратно вытерли его полотенцем. Аполлинарий зажмурился от удовольствия и мяукнул.
– Есть хочешь? – догадалась Таня. – Пойдем.
Кот с энтузиазмом побежал за ней в кухню, где с удовольствием навернул рыбы.
Одним из пунктов нехитрых инструкций, оставленных Глафирой Аркадьевной, был просмотр мультфильма «Простоквашино». Таня вставила кассету в еле дышащий раритетный видеомагнитофон и нажала на кнопку воспроизведения. Сытый кот с каким-то маниакальным благоговейным восхищением уставился на Матроскина, играющего на гитаре.
Таня, сидя на диване и зевая, пыталась вникнуть в суть конспекта. Незаметно для себя уснула. Проснулась от ползающего по ней Аполлинария. Кот бесцеремонно растолкал ее, приткнулся под теплый бок, обнял лапами.
«Ты особо не обольщайся. Не думай, что я тут раскис, просто день тяжелый был. Да подвинься ты! Разлеглась тут, как у себя дома! И не дыши мне в ухо!»
***
– Ну, как вы тут, без меня? – улыбалась Глафира Аркадьевна, стоя в прихожей. Таня зевнула, глянула на часы: ей скоро в институт, поэтому надо идти к себе собираться.
– Нормально, – пожала плечами Таня. Аполлинарий потерся о ее ноги и ласково замурчал.
– Удивительно! – воскликнула бабулька. – Аполлинарий терпеть не может чужих людей, а тут –прямо идиллия! Он тебе проблем не доставлял, Танечка?
– Что вы! – убедительно ответила Таня. – Очень милый котик. Мы отлично поладили!
Аполлинарий хитро прищурился.
«Ну, вообще, ты молодец, конечно! Не жалуешься, хоть и девка, и удар держишь. Но воспитания тебе не хватает, это да. Это у тебя от недостатка дрессуры. Жаль времени мало было, а так бы поучил тебя уму-разуму как следует…»
Год спустя…
– Танечка, выручай. Внученька моя родила! Вот хочу на правнука глянуть. С котиком моим посиди, пожалуйста. Вы так славно поладили в прошлый раз… Аполлинарий просто в восторге! Я как ему сказала, что тебя попрошу, так у него в глазках такой блеск сразу появился. Заинтересованный…
Аполлинарий – 2
– До свидания, Глафира Аркадьевна! – ободряющая улыбка на симпатичном лице.
– Покеда, бабанька! – глумливая ухмылка на усатой морде.
Едва за старушкой закрылась дверь, они повернулись друг к другу. Улыбка слетела с лица Тани, кот тоже прекратил скалиться. Девушка присела перед Аполлинарием, ткнула пальцем в его прохладный нос.
– А сейчас, Полечка, молись своим кошачьим богам. Матроскину, Леопольду, котенку Гаву – да мне по фигу кому! Ты будешь делать так, как я хочу! Ты будешь жить по расписанию: жрать, спать, смотреть свои мультики! Дышать будешь через раз, и то, когда я позволю!
Кот присел, почесал задней лапой ухо и зевнул. Судя по всему, ему было глубоко положить на ее угрозы. Желтые глаза налились уже знакомой Тане наглостью.
«Моя твоя не понимай! Это, между прочим, моя квартира, ну, и бабки отчасти… Ты на моей территории. Угомонись!»
Он, мягко ступая лапами, гордо пошел прочь. Обернулся.
«И еще! За это время ты краше не стала. Как была мартышкой облезлой, так ею и осталась. Я всё сказал!»
Таня собралась было запустить в него тапкой, но тут ее телефон завибрировал. Звонила одногруппница Лиля, легкомысленная девица, постоянно клянчащая конспекты у других студентов, которые, хоть и через раз, но все-таки посещали лекции.
– О, не прошло и полгода! Где мой конспект по истории стран изучаемого языка? – недружелюбно вместо приветствия спросила Таня. – Ах, ты принесла его и стоишь у моей двери?! Спускайся в 86-ю квартиру, я здесь.
Через пятнадцать секунд в квартиру вошла высокая, толстая девушка с тетрадью в руке.
– Привет, – беззаботно поприветствовала она.
– Привет-привет! – буркнула Таня и выхватила тетрадь. – Ты мне этот конспект торчишь уже неделю! Больше ничего не получишь! Сама на лекции ходить не пробовала?! Постоянно списываешь! Надоела уже!
– Ой, ну что ты так переживаешь? – огрызнулась Лиля. – Подумаешь – конспект! Жмотина!
Аполлинарий, сидя за стенкой на лотке, делал свои дела и слушал диалог.
«Что за проходной двор? Давай, приведи сюда роту еще таких же ущербных! Да я сейчас вас всех! Хотя…».
Кот задрал задумчивые глаза в потолок.
«Кто бы там ни был, у этой мартышки с ним плохие отношения, вон как орут друг на друга. Значит, они не ладят. Значит, они враги. А враг мартышки – мой друг. Союзник, камрад, товарищ и вообще самый первый кореш! Это так здорово – дружить против кого-то!»
Кот от удовольствия захлопал лапками. Затем торопливо закидал пахучую кучку наполнителем лотка и вырулил в прихожую. Игриво подскочил к Лиле и потерся о ноги.
– Ой, какая прелесть! – воскликнула Лиля, присела перед ним и погладила. Аполлинарий замурчал, протянул лапы, просясь на ручки.
– Ласковый такой. И тяжелый! – охнула Лиля, беря его на руки. – А как его зовут?
– Анчоус, – мстительно ответила Таня и с удовольствием отметила, как нервно дернулись уши кота.
– Анчоус?! – Лиля захохотала раскатистым басом. – Что за тупая кличка?!
– Какой кот, такая и кличка! – со смехом поддержала Таня.
– Анчо-о-о-о-ус, – пропела Лиля хихикая. Аполлинария буквально корежило, но он, собрав в лапу всю волю, решил идти до конца, продолжая играть роль ласкового игривого котенка. Лизнул Лилю в лоснящееся, покрытое бородавками лицо. Замурчал.
– Соседка уехала, попросила посмотреть за этим балбесом, – пояснила Таня. – Вот сейчас покормлю и пойду к себе.
– Ой, а что он ест, интересно? – спросила Лиля.
– Да все подряд. Любит старые носки, покрошенный соломкой дерматин, мышиные хвосты, шнурки, провода под напряжением, рыбью чешую, мыло… – перечислила Таня и со вздохом добавила. – Тупенький котик.
– А шоколад? – спросила Лиля.
Таня утвердительно кивнула.
Лиля поставила Аполлинария на пол, расстегнула сумку и вытащила вскрытую плитку шоколада. Таня внимательно наблюдала. В том, что хитрый котяра устроил весь этот спектакль с целью ее позлить, она нисколько не сомневалась, и сейчас ей было интересно, как далеко кот намерен зайти. К ее безграничному удивлению, Аполлинарий откусил кусочек и благодарно замурчал, глядя влюбленными глазами на гостью. Он не сдавался!
Таня вдруг почувствовала раздражение. Вспомнила, как неласково Аполлинарий принял ее тогда, год назад. Вспомнила, как рыдала, выкидывая обоссанные кроссовки в мусорное ведро. Вспомнила, как следом за кроссовками отправила испорченные подсолнечным маслом джинсы. Обида, уже забытая, нахлынула новой, сбивающей с ног волной.