Ден Гудвин – Шаманка и медведи – истории саморазвития и поиска баланса между искренней восторженностью и здоровым пофигизмом (страница 3)

Где-то внизу, вдали от его высоко взлетевших мыслей, бубнил город: машины, чьи двигатели жужжали, как уставшие пчелы, голоса прохожих, смех, который казался глухим, словно доносился из другого мира. Но он их почти не слышал. Единственное, что било в его висках, – это собственное сердце, отдающее удары в каждую клеточку тела, словно пытаясь удержать его здесь, наверху.

Холодные ладони, стиснутые в кулаки, упирались в край крыши. Его пальцы, немного поцарапанные и покрытые пылью, судорожно хватались за металлический выступ, но в этом движении была не попытка удержаться, а скорее желание почувствовать что-то реальное, осязаемое, перед тем как пуститься в объятия пустоты.

На лице застыла обида – глухая, нестерпимая. На кого? На всех и на никого. На себя, на жестокий мир, который лишил его укрытия и защиты, на людей, которые не поняли, не поддержали, не заметили. Решимость была в каждом движении: в том, как он вытер нос рукавом, как сжал губы, будто ставя печать на своём выборе.

Ветер усилился, и его холодный, резкий толчок заставил Кота чуть податься вперёд. От этого движения его сердце забилось сильнее, а пальцы непроизвольно сжались. Ему казалось, что сам воздух, шумящий вокруг, нашёптывает ему что-то, давит, выталкивает.

Но в этой обжигающей, жестокой тишине наверху, среди шепота ветра и отзвуков города, всё ещё было место для одной мысли: "А если это ошибка? Если всё можно изменить?"

Девять месяцев до этого Кот по маминой просьбе принял участие в костюмированном шоу. Вместе с незнакомой тогда девочкой он, под звон колокольчиков и в колонне таких же ряженых, прошел круг по школьному двору и зашел в школу. Их с этой девочкой усадили на вторую парту в среднем ряду. На первой парте перед ними сидела девочка, похожая на заводную куклу из сказки о трёх толстяках. Кристина всегда была с бантом и на любой вопрос учителя поднимала руку. Впрочем, первое время она, видимо, считала себя единственным человеком в классе, способным на интеллектуальные подвиги, и поэтому отвечала на вопросы учителя сразу, не дожидаясь, пока её вызовут. Остальным оставалось молча восхищаться или тихо беситься.

Девочка Аня, сидящая рядом с Котом, тоже тянула руку с готовностью ответить на любой вопрос. Она, как и он, уже умела читать и явно чувствовала себя в первом классе всезнайкой. Правда, если Кот и был всезнайкой, то скрытным. Он жил по принципу: "Зачем напрягать окружающих своими талантами?" Для него всё происходящее было невыносимо скучным. Он коротал уроки, тайком читая на коленях книгу Фенимора Купера. От учительницы его заслоняла девочка с огромным бантом, и за это он был ей бесконечно благодарен.

Его соседка по парте стала своеобразным другом: они никогда не говорили на нешкольные темы, но Аня аккуратно толкала его плечом, предупреждая об опасности разоблачения. Весь первый класс Кота считали тихоней. Он не участвовал в суете перемен, не задирал девчонок и держался в стороне от пацанячьих стычек.

Учительница его спрашивала редко. Кот держался скромно: пришёл, тихо отсидел уроки и ушёл. Мама же, по секрету, рассказала учительнице, что год назад, будучи в санатории, Кот просто ушёл из класса, потому что ему стало скучно. Тогда ему только исполнилось шесть лет, и директор санатория решил не заморачиваться и освободил Кота от занятий в школе.

Сейчас его одноклассники были почти все ровесниками, за исключением двух: пятилетнего малыша, которого бабушка забирала на переменах в медпункт, где она работала медсестрой, и девятилетнего Лома. Лом был второгодником, выше всех на голову и чувствовал себя царём класса. Лома категорически бесило, что Кот существует вне школьной иерархии. Тихоня без признаков страха? Это требовало вмешательства!

Однажды он нашёл повод придраться. После его явного оскорбления и дерзкого ответа Кота, Лом предложил выйти "поговорить".

Кот был отважным обитателем каменных джунглей большого города. Он был невелик ростом, но и сверстники и пацаны постарше признавали в нем если и не лидера, то пацана, с которым лучше не враждовать. В драках он был яростен и расчетлив, не признавал никаких авторитетов и, при необходимости, использовал палки и камни. Он был вежлив и уважителен не только со взрослыми, но и со сверстниками.

Они вышли за школу вдвоем, и Кот присел, будто чтобы завязать шнурок. Его взгляд остановился на лежащей неподалёку палке. Он схватил её, резко поднялся и ударил Лома ногой в пах. Лом взвыл и осел на землю. Кот стоял, сжимая палку, направленную в лицо Лома.

Эта короткая, но яркая сцена произвела эффект, и они стали закадычными друзьями. Тайна этого союза осталась бы загадкой для всех, если бы не древний закон детства: уважаешь тех, кто может дать сдачи.

Дружба с Ломом была совершенно невероятная, но недолгая. Невероятная – потому что Лом был всем тем, кем Кот не хотел быть. Лом же хотел ввести Кота в свою компанию, но Коту было там не интересно и, казалось, что попадание туда – это как вляпаться в мокрый цемент: останется след на всю жизнь.

Друзья Лома были намного его старше, грубо и тупо матерились по поводу и без повода. Наверное, правильнее будет сказать, что они не ругались матом, а разговаривали матом, вплетая еще какие-то блатные лагерные слова. Мат у них был не просто частью речи – мат был их родным языком, и они этим гордились. Они пили пиво, которое Коту казалось тогда горьким и не вкусным. И главное, что категорически не нравилось Коту в этой компании начисто не было искренности только понты и угрозы пусть и шутливые.

В классе Кот и Лом держались порознь, будто их связывало молчаливое соглашение не знать друг друга. Но за его стенами Лом превращался в напарника по всем дерзким выдумкам.

Они поднимались на лифтах до самых верхних этажей высоток и лазили по крышам, где ветер пахнул опасностью и свободой. С фонариками пробирались в подвалы – в надежде отыскать спрятанные клады. Прокатывались на задних подножках трамваев и троллейбусов, держась за поручни одной рукой, а другой – за вспышки адреналина.

А их фруктовые рейды… Яблоки и сливы были сладки не только на вкус, но и на дух – ведь их добывали хитростью и ловкостью. Это было дразняще запретно, немного безрассудно и чертовски весело.

Как-то раз, как только они вышли со школьного двора, Лом заговорщически подмигнул и сказал, что сейчас они пойдут курить сигару. Кот как-то пробовал курить папины сигареты и ему не понравилось, но сигара – это, наверное, совсем другое и это круто. Лом, с восторженным блеском глаз, показал совсем коротенький окурок толстой сигары. На недоумевающий взгляд Кота Лом добавил: ну да мы его порежем добавим табак из бычков, которые соберем на троллейбусной остановке и сделаем самокрутки. Это уже был основательный бизнес-план. Лом лихо собрал бычки. Он делал это виртуозно. Неспеша приседал, как бы поправить шнурки и молниеносно подбирал несколько крупных окурков. На остановках были всегда крупные окурки, которые курящие выбрасывали и тушили ногой по прибытию транспорта

Они устроились на крыше недостроенного здания. Смешали табак сигары с табаком окурков и разделив кучку поровну свернули самокрутки из обрывков газеты. Они, гордые собой, сидели и важно курили сигары поглядывая на мир свысока.

Выкурив сигарную самокрутку, Кот, по пути домой, решил для маскировки запаха пожевать листики. Коту во время курения сигары-самокрутки было не приятно, но торжественность ритуала не позволила ему отказаться от сигары и потерять лицо. Гораздо позже Кот узнал, что сигары курят совсем не так как сигареты и папиросы. Сигары обычно не курят в затяжку, как это делают с сигаретами. Вместо этого дым сигары держат во рту, чтобы ощутить его вкус, аромат и текстуру, а затем выдыхают. Курение сигары – это больше ритуал наслаждения, связанный с дегустацией её аромата, а не вдыханием дыма в лёгкие. Дым сигары насыщен и крепок, и вдыхание его в лёгкие может вызвать кашель или головокружение. Ни Кот не Лом не знали этих важных деталей. Коту стало совсем плохо, когда он добрался домой. Дома никого не было. Он пошел умыться холодной водой в попытке вернуться в норму и увидел свою синезеленую с одуревшими глазами физиономию. Кота тошнило и кружилась голова. Он с трудом добрался до своей кровати и упал на нее в изнеможении. Сил разуться не было. Он забылся каким-то сумеречным сном. Его разбудил папин голос. Здравствуй Малыш! Мама зовет нас на ужин. Кот вяло промычал, что не хочет есть. Через некоторое время, которое Кот был в забытье, папа зашел опять. Нам надо с тобой поговорить сказал папа таким тоном, что Кот понял родители все же учуяли от него запах табака и сейчас его будут наказывать.

Наказывали Кота редко. Наказания были двух видов. Первый уровень – это лишение денег на воскресное посещение кинотеатра и на конфеты. Второй высший уровень – это тоже лишение денег и плюс двухчасовая отсидка в темной кладовке. Особенно тяжело Коту было переносить не само наказание, а нудное обоснование наказания, которое нужно было выслушивать смирно и понуро стоя перед папой.

На конфеты Кот имел возможность тратить деньги, получаемые за выполнение своих общесемейных обязанностей: вынос мусора и сдача молочных бутылок. Мусор нужно было выносить в определенное время, когда во двор по расписанию приезжала мусорная машина. Молочные бутылки принимали в специальных ларьках «Прием стеклопосуды» и за них давали деньги, достаточные для покупки сто граммов карамельных конфет. К наказанию в кладовке Кот тоже всегда был готов. В укромном месте кладовки был спрятан фонарик. Кот, проводил двухчасовое наказание, сидя с фонариком на верхней полке и лопая варенье, набирая его пальцем из банки.