Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 902)

– Хорошо. – Они заходят в режущий ярким освещением глаза маленький магазин. – Что значит вести себя как ни в чем ни бывало?

– Не имею понятия. – Ханна берет корзину и ходит между рядами в поисках полок с медикаментами. – Просто я… Когда мы были в спальне Эйприл, я кое-что поняла. И возникла мысль… – Она сглатывает. – Не исключено, что мы подходим к этому делу не с той стороны.

– Что вы хотите сказать?

– Помните, мы высунулись из окна? – Ханна, наконец, нашла «Гевискон» – коробку таблеток, а не привычную бутылочку с жидкостью, но и таблетки сойдут. Она читает этикетку – для беременных не вредно. – Я забыла, что Эйприл однажды спустилась по трубе.

– Да, вы говорили. Но я не понимаю…

Новембер вдруг останавливается как вкопанная посреди прохода. Она явно потрясена открытием.

– Погодите. Нет, кажется, понимаю. Вы думаете, что кто-то мог… – Она замолкает, словно не хочет произносить догадку вслух.

– Кто-то мог убить Эйприл и вылезти из окна, – заканчивает вместо нее Ханна. Заплатив за лекарство на кассе самообслуживания, она поворачивается к спутнице. – Мы все исходили из того, что после Невилла в здание никто не входил. Это неверная постановка вопроса. Дело в том, что никто не мог выйти, – так мы предполагали. Если Невилл не врал, что покинул Эйприл, когда та была жива, то подъезд был на виду у меня и Хью все время после ухода консьержа. Но что, если убийца не воспользовался лестницей? Что, если он… или она… вылез в окно?

– Погодите, – просит Новембер и приглаживает короткие волосы, словно это поможет ей четче излагать мысли. – Если бы кто-то был в квартире, Невилл увидел бы этого человека.

– Если тот прятался в спальне Эйприл, то не увидел бы. Я думала об этом весь вечер, пытаясь все свести воедино, и все действительно сходится. По свидетельству Невилла, он не заходил дальше гостиной.

– Получается…

– …что к Эйприл кто-то приходил. Вероятно, с намерением убить ее. Преступление было совершено не по наитию и не в состоянии аффекта, иначе соседи снизу услышали бы ссору. Оно было запланировано. Кто-то ждал удобного момента. Кто бы это ни был, он усыпил бдительность Эйприл, а когда они разговаривали, как раз постучал Невилл. Эйприл вышла открыть ему, убийца же остался в спальне. Потом, как только Невилл закрыл за собой дверь, он вышел оттуда и убил Эйприл.

– Но откуда убийце было знать, что придет Невилл? – задумчиво спрашивает Новембер.

Ханна качает головой:

– Этого, конечно, не было в планах. Просто убийце повезло: Невилл обеспечил ему алиби.

– По времени сходится… – Новембер открывает дверцу такси и садится в салон. На лице, желтом от сернистого света уличного фонаря, написана тревога. – Это объясняет показания Невилла и то, почему кроме него вы никого не увидели. И все же… откуда этому человеку было знать, что по лестнице спускаться нельзя? Ведь он не мог предвидеть, что вы окажетесь у подъезда.

– Об этом я тоже думала. – Ханну мучает тошнота, вызванная не только размолвкой с мужем, но и тем, что она собирается сказать. – Если я права и убийца действительно спустился по водосточной трубе, то случилось, я думаю, вот что. Убийца знал, что ему нельзя спускаться по лестнице, так как его могли заметить, поэтому он ждал некоторое время после того, когда Невилл ушел, чтобы ненароком не столкнуться с ним во дворе. Тот, кто убил Эйприл, наверное, стоял у окна и следил за Невиллом. Но к тому времени, когда Невилл вышел из здания…

– …убийца увидел, как пересекаете двор вы, – заканчивает Новембер. Она бледнеет. – Черт! То есть он увидел вас и понял, что вы сейчас подниметесь наверх, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как вылезти в окно.

– По-моему, так. Другой вариант – он услышал мои шаги на лестнице, когда довершал… – слово застревает у нее в горле, – …начатое.

– О господи, – закрывает глаза Новембер.

Машина проезжает под фонарем, и луч света выхватывает черты лица призрачной красоты. При тусклом освещении она настолько похожа на сестру, что Ханна не в силах это выдержать. На мгновение будто сама Эйприл вернулась, чтобы упрекнуть ее в совершенных ошибках. На самом деле Эйприл никогда ее не покидала. Знакомый голос в толпе, светлая копна волос на оживленной улице… Эйприл всегда была рядом, пытаясь заставить ее раскрыть глаза.

«Прости, – думает Ханна. – Прости за то, что подвела тебя».

– Тогда… кто? – шепчет Новембер. Водитель не смотрит в их сторону, они обе сознают, что несмотря на тонкую плексигласовую перегородку он может подслушивать разговор. «Угадайте, кто сидел у меня в такси?» – скажет он потом.

– Тот, у кого имелся мотив, – начинает загибать пальцы Ханна. – Тот, кому доверяла Эйприл. Тот, кого она хорошо знала. В деле Невилла осталось много вопросов. Эйприл терпеть не могла консьержа и ни за что не подпустила бы его к себе без сопротивления. Но друга? Вполне. Хью отпадает, потому что он был со мной во дворе. И я почти уверена, что это не Райан. Он все еще торчал в баре, когда мы ушли, хотя, в принципе, мог добежать длинным путем в обход и успеть на Новый двор прежде нас. Остается…

Она замолкает.

– Остается Эмили, – внезапно высказывает догадку Новембер. – Вот почему вы почти все время молчали за ужином.

Ханне кажется, что в нее всадили ржавый нож. Новембер права. Предположение, высказанное вслух, превращается в тошнотворную реальность. Именно эта мысль вертелась у нее в голове, когда она сидела за столом и обдумывала варианты, все больше убеждаясь, что у Эмили самое слабое алиби среди всех. Да, она была в библиотеке. Однако никто не мог помешать ей перескочить через турникет, не приложив карту, подняться в комнату Эйприл, посидеть с ней, поболтать, посмеяться, возможно, даже пошутить над собой по поводу классного розыгрыша. А потом воспользоваться появлением Невилла как идеальным прикрытием, задушить Эйприл, слезть по водосточной трубе и вернуться в читальный зал.

«В это невозможно поверить», – мысленно твердит себе Ханна. И все же в глубине души отчасти верит. Эйприл почти целый год трахалась с бойфрендом Эмили. А потом еще та жестокая выходка с письмом. Вспоминается и то, как Эмили при Ханне и Райане прошипела однажды холодным ноябрьским днем: «Если она попробует провернуть такой же фокус со мной, я ее просто прикончу».

Яд в голосе Эмили был неподдельным. Ее слова не выходили из головы Ханны больше десяти лет и бросают в дрожь сейчас.

– Мало ли кто еще мог это сделать, – пытается убедить себя и Новембер в обратном Ханна. – Эйприл постоянно кого-нибудь разыгрывала. Убийца вообще мог быть из другого колледжа. – В голову вдруг приходит мысль, в которую Ханна отчаянно вцепляется обеими руками. – Например, тот, кто снабжал ее декстроамфетамином. Мог произойти какой-нибудь облом при покупке наркотиков.

Все это правда.

Но сказанное Новембер тянет на правду больше.

Это реально могла быть Эмили. Мотив у нее имелся. А тут подвернулась и возможность.

– Ханна, – предостерегающим тоном говорит Новембер. – Пожалуйста, ничего не предпринимайте, не поговорив сначала с полицией.

– Не беспокойтесь, – несколько раздраженно отвечает Ханна. – Я не дура.

– Я имею в виду, если вы кому-нибудь расскажете…

– Повторяю, я не дура. Позвоню в полицию завтра же, когда вернусь в Эдинбург.

– Хорошо. – Новембер бросает на спутницу оценивающий взгляд, словно взвешивая готовность Ханны к борьбе. На лице – тревога. – Почему вы ничего не сказали Уиллу? – спрашивает она.

У Ханны вдруг перехватывает горло.

– Потому что он не желает слушать. Я не раз пыталась дать ему понять, что в тот вечер случилось что-то другое, чего я не заметила или не могу вспомнить, но он затыкает уши. Ему хочется, чтобы я делала вид, будто ничего не произошло.

– Я с ним, конечно, незнакома, – мягко произносит Новембер, – тем не менее… я чувствую, что вы его любите. Он хороший человек, верно?

– Верно.

– Он боится за вас. Потеряв одного любимого человека совсем молодым, он, естественно, боится потерять второго.

– Я знаю, – шепчет Ханна. – Знаю.

Она с недовольным видом вытирает влагу, скопившуюся в уголке глаза, негодуя на свою слабость. Ханна не желает выглядеть беременной мамочкой, пускающей слезу по поводу и без повода. Ей хочется быть сильной, логически мыслящей, вдумчивой. Увы, в настоящий момент она себя такой не чувствует.

– Я могу ошибаться, – стараясь сохранять как можно более ровный тон, говорит Ханна.

Да, возможно, она ошибается. Но если нет, то убийца где-то рядом. Некто, кому Эйприл доверяла, кого, возможно, даже любила.

От этой мысли Ханне становится по-настоящему страшно.

После

Вечером Ханна в который раз не может заснуть. Дело не в изжоге, хотя таблетки «Гевискон» действуют хуже жидкости и оставляют противный меловой осадок на зубах. И не в ребенке, который, похоже, проснулся, как только она легла, и теперь беспрестанно ворочается, словно котенок на незнакомой кровати.

Какой-то одной причины нет.

Ее беспокоят собственные страхи. Беспокоит ссора с Уиллом. Беспокоят мысли об Эмили.

О боже, неужели действительно Эмили?..

Подкатывает дурнота, стоит только вспомнить, как они сидели за ужином – Эмили непринужденно болтала, озабоченно поглядывая на Ханну, она же молча ковыряла лапшу в чашке. Неужели Эмили догадалась? Уловила ход мыслей Ханны? Лежит сейчас дома на другом конце города и пытается сообразить, как много стало известно Ханне за последние сутки?