Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 897)

– Да, а после пьем чай с доктором Майерсом.

Новембер с серьезной миной кивает:

– Тогда…

Жужжит телефон Ханны. Пришло сообщение от Уилла: «Завидую!»

– Извините, – смущенно улыбается Ханна. – Что вы говорили?

– Я хотела сказать, тогда в котором часу мы выдвигаемся? Я полагаю, вы хотите поваляться на кровати перед ужином?

– Есть такое дело, – неожиданно отвечает Ханна. Обычно она не любит торчать в номере, однако сейчас чувствует усталость, хотя всего лишь долго просидела в поезде. Болит спина, внизу живота ощущается непривычное покалывание, возможно, вызванное тем, что она весь день мало двигалась.

– Хорошо. Я приду за вами в полседьмого. Судя по карте, нам вряд ли придется идти пешком больше получаса.

– Скорее меньше. Оксфорд не так велик. До скорого.

– До скорого, – отвечает Новембер и, к полной неожиданности Ханны, наклоняется и целует ее в щеку. – Спасибо вам, Ханна.

– Ну что вы! Мы обе не развлекаться сюда приехали.

– Я знаю, просто… все время, пока Эйприл была в Оксфорде, я просилась пожить с ней, а после того, как ее убили, фантазировала, как здорово было бы, если бы она разрешила. Заявиться без спросу я не отважилась. Ясно, что вам непросто сюда возвращаться, но мне… я рада, что приехала. И рада, что со мной одна из подруг Эйприл. Это правильный шаг. Вы понимаете, что я имею в виду?

– Да, понимаю, – с тяжелым сердцем отвечает Ханна. Ей хочется с благодарностью пожать руку Новембер, но они, пожалуй, еще не настолько сблизились для подобного жеста. – Я тоже рада, что вы приехали. Я… скучаю по вашей сестре. А вы…

«А вы помогаете мне чувствовать, что в какой-то степени Эйприл рядом», – хочет сказать Ханна, однако замолкает в неуверенности, не зная, как Новембер воспримет ее слова, не ощетинится ли от мысли, что в ней видят копию сестры. Новембер действительно очень похожа на Эйприл, но она не тень и не примитивная имитация образа сестры, для этого Новембер слишком самостоятельная личность. Но в то же время у них так много общего, что чувствуется незримое присутствие Эйприл.

– Не знаю. Мне кажется, что она тоже здесь, с нами. Надеюсь, вы не видите в этом ничего странного, – наконец произносит Ханна.

Новембер лишь грустно улыбается и качает головой:

– Нет. Меня с детства преследует призрак Эйприл. Мысль, что он является не мне одной, даже успокаивает.

После

– Просто невероятно, – повторяет Эмили.

Они сидят на диване в квартире Эмили, пьют белое вино (в бокале у Ханны лимонад), и после получасового неловкого разговора ни о чем короста многолетней разлуки начинает спадать. Ханна не видела Эмили лет пять. Та почти не изменилась, по-прежнему порывиста и нетерпелива, остра на язык, неистово амбициозна под маской самоиронии. («Ах, ты об этой статье? Боюсь, ее прочитали всего два человека, и один из них я».) Эмили закатывает глаза, когда речь заходит о последнем наборе студентов. Поговорили об исследованиях Эмили, о работе Новембер («Чем, собственно говоря, занимается инфлюенсер? – поинтересовалась Эмили. – Это слово смахивает на термин из лаборатории физики»), о беременности Ханны.

Ханна рассказала Эмили о встречах с Райаном и Хью, о том, насколько Уиллу надоело работать бухгалтером. В ответах Эмили звучит намек, что Уилл бестолково распорядился оксфордским дипломом, хотя вслух она этого не говорит.

И вот теперь Эмили сидит с бокалом в руках и качает головой, переводя взгляд с Ханны на Новембер и обратно.

– Что невероятно? – со смехом переспрашивает Ханна.

– Что вы обе сидите у меня на диване. Просто мозги набекрень, как от эпизода «Секретных материалов». С одной стороны, тебе уже под тридцать, и ты беременна, с другой… – Эмили с извиняющимся видом поворачивается к Новембер. – Вам, конечно, не раз приходилось слышать, что вы вылитая Эйприл.

– Да, – отвечает Новембер. – Это одна из причин, по которой я работаю не под фамилией Кларк-Кливден.

– Ага, ясно. – Эмили наклоняется и наполняет бокал. – Мне в этой истории досталась маленькая роль, но всяких чмошников и на мою долю хватило. Даже представить не могу, каково бы мне пришлось, будь я из рода Кларк-Кливденов. Или взять тебя, Хан, – добавляет она примирительно, – с какой легкостью колледж в твоем случае умыл руки! В принципе, он так поступили со всеми нами, но ты особенно пострадала. Просто отправили тебя на все четыре стороны.

– То же самое говорил Хью, – вспоминает Ханна. – Он считает, что в наше время назначили бы психолога, когнитивно-поведенческую терапию, а тогда – как он выразился? – «Выше нос, мы не будем слишком придираться к вам на экзаменах».

– И не придирались, – сухо заметила Эмили. – Я не заслужила высшей отметки, а Хью наверняка провалился бы, если бы не смерть Эйприл. Я не собираюсь утверждать, что ее смерть – луч света в темном царстве. В таком темном царстве вообще не может быть никаких лучей, но то, что в Пелэме он все время сдавал экзамены с большим скрипом, неоспоримо. Если честно, я сомневаюсь, что Пелэм был ему по зубам.

– Сомневаешься? – искренне удивляется Ханна, хотя удивляться не следовало бы. Она помнит вечно озабоченную физиономию Хью, частые жалобы на сложность заданий и то, как в день гибели Эйприл он признался, что боится провалить экзамены и подвести родителей. В то время она считала Хью просто нервным перфекционистом, выбравшим слишком трудный предмет. Теперь, вспоминая, думает: может, Хью действительно не тянул? Предательская мысль. – Его бы вообще не приняли, будь это правдой, – наконец продолжает она. – Как там назывался тест для зачисления на медфак? Вступительный тест БМАТ? Говорят, его дико трудно сдать. Уилл как-то упоминал, что Хью разделался с ним одной левой. Место в универе ему было практически гарантировано – настолько высокие отметки он получил.

Эмили открывает рот для ответа, но ее опережает сигнал из кухни.

– А-а, таджин готов. Я сварила фасоль в таджине, вы не против? Не уверена была, не вегетарианцы ли вы. Поэтому решила действовать наверняка.

– Вообще-то я действительно вегетарианка, – признается Новембер. – Таджин! Само название уже вкусное.

Эмили уходит на кухню проверить блюдо, Ханна поднимается и осматривает комнату. Никаких фотографий, никаких сувениров из поездок или семейных снимков. Одни книги да несколько карт античного мира на стене. По обстановке трудно судить о характере хозяйке, вся Эмили такая: сдержанная, аскетичная, слишком строгая.

– Что ты надеешься найти?

Ханна оборачивается. Эмили стоит, уткнув руки в бока.

– Ты о чем? – На мгновение Ханна не может определить, относится ли вопрос Эмили к Оксфорду или к обстановке ее квартиры. Неужели она подумала, что Ханна что-то здесь вынюхивает? – Что я ищу в Оксфорде, или это вопрос общего свойства?

– Я хотела спросить – в Пелэме. Ну и вообще, конечно. Ты что-то конкретное ищешь?

– И да, и нет. – Ханна быстро переглядывается с Новембер. Они не успели обсудить, насколько можно раскрыть карты перед Эмили. Насчет того, какую историю скормить доктору Майерсу, они договорились – Новембер якобы обратилась к Ханне с просьбой поделиться воспоминаниями о сестре, и Ханна согласилась показать ей Пелэм и свести с парочкой старых знакомых. А вот насчет сценария с Эмили они не договаривались. С одной стороны, интуиция подсказывала Ханне держать свои планы при себе. С другой, Уилл, Хью и Райан уже знают, что она снова ворошит прошлое. Какой смысл утаивать что-то от Эмили?

– По правде говоря… – Ханна замолкает и смотрит на сестру Эйприл. Новембер молчит, лицо выражает понимание, но не более того. Ханне в душе хочется, чтобы Новембер шепнула «Давай!» или предложила какой-нибудь вариант прикрытия.

– По правде говоря, меня преследуют вопросы насчет смерти Эйприл. С тех самых пор, как со мной связался этот журналист.

– Черт! – Эмили хлопает себя ладонью по лбу. – Так и думала, что мне не следовало тебе о нем рассказывать. Ты начала сомневаться по моей вине? Если это я…

– Нет-нет, не совсем. Ты, конечно, первой сообщила мне о Джерайнте, но, если честно… – Ханна замолкает, пытаясь точнее сформулировать мысль. – После встречи с этим парнем я поняла: многое из сказанного им совпадает с моими собственными сомнениями. Просто я себе не признавалась.

– Погоди, так ты думаешь, что он прав? – Теперь Эмили по-настоящему потрясена. – Хан, я сообщила тебе о Джерайнте, желая предупредить – он всюду сует свой нос, а не для того, чтобы ты вставала на его сторону. Он конспиролог! Журналисты свято верят в достоверность своей любимой версии, лишь бы накатать опус типа «Эйприл: что произошло на самом деле» и заодно срубить капусты на выпуске криминальной документалки для «Нетфликс». Улики налицо, Невилл получил срок. И если его защита сваляла дурака, то ты тут ни при чем.

– Дело в другом, – слегка обижается Ханна. – Джерайнт добыл новую информацию. Он рассказал мне такое, о чем я раньше не имела понятия.

– Например? – скептически спрашивает Эмили.

– Например… – Ханна запинается. «Например, то, что Эйприл отправила Райану положительный тест на беременность», – собиралась сказать она. Но Райан признался в этом только ей, вовсе не предполагая, что она поделится информацией с кем-то еще. Пусть они с Эмили давно не пара, вряд ли он хотел, чтобы она об этом узнала. Может ли Ханна, не спросив позволения у Райана, рассказывать об этом?