Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 673)
– Я так и думал. Чем занимаешься в это первое пасмурное воскресенье весны?
– Ничем. Дома. Читаю. Манон нет.
– Манон? Кто это?
– Дочь.
– Так, значит, у комиссарши есть дочь. Сюжет начинает развиваться. Сколько ей лет?
– Семнадцать.
– Живет там?
– Нет. Укрыла меня халатом, и больше я не видел ее.
– Халатом?
– Халатом.
– Ладно! Не стану допрашивать. В школе-то как? Уже подружился с кем-то?
– С Серафин, Матильдой и Франческо.
– Сразу с тремя. За неделю – неплохо. Итак, воскресенье, ты дома, а этой Манон нет. А что делает комиссарша?
– Ее тоже нет. Должна была заполнять какие-то бумаги с Флавио. Это ее зам.
– Значит, ты дома один. – Гектор, похоже, закручивает себе сигарету. – Хочешь, подскочу к тебе? Может, мороженое поедим.
– Не могу.
– Почему?
– За мной следят.
– Как так за тобой следят?
– За мной следят.
– Я понял, Оливо, но постарайся говорить яснее.
– Вчера я вышел из школы…
– Вы учитесь и по субботам?
– Да, в школе искусств и в классическом лицее так.
– Я понял. Ты вышел из школы – и?..
– За мной следовала машина.
– Машина? И кто был за рулем?
– Не знаю. «Гольф»[382] с темными стеклами.
– Но ты уверен, что она следовала за тобой?
– Наверное.
– Номер запомнил?
– Нет, он был запачкан.
– И что же ты тогда сделал?
– Вошел в один дом, вышел с заднего входа, проверил, что за мной не едут, и вернулся сюда. Не хотел раскрывать, где живу.
– Ты поступил очень умно, Оливо. Не понимаю только, почему комиссарша оставила тебя там одного, учитывая, что случилось.
– Она не знает.
– Что не знает?
– О «гольфе».
– Как не знает? Почему ты не сказал ей?
– Потому что это странно.
– Конечно странно, Оливо. Ты ходишь в школу, откуда за три месяца исчезли четыре подростка твоего возраста. Вскоре за тобой кто-то следит из подозрительной машины! Это не просто странно, это настораживает. Ты обязательно должен поговорить с комиссаршей!
– Это она странная.
– В каком смысле странная? Как это понимать?
– Не знаю. Но я в четвертом «Б» не из-за Серафин.
– Послушай, Оливо, я не знаю, кто такая Серафин, но сейчас я приду к тебе, и мы все спокойно обсудим. Могу кое в чем тебе признаться? Я ни в какую не соглашался с этим их проектом. Мы жестко поспорили с Атраче, но потом ты принял предложение этой комиссарши…
– Это не она похищала ребят.
– Надо полагать, Оливо! Но не понимаю, почему ты не сказал ей о машине. А что Аза думает? Ты разговаривал с ней?
– Угу.
– И что говорит?
– Что я головастик Рубик[383].
– А еще что?
Оливо размышляет.
– Что придумываю всякое, чтобы привлечь внимание, – произносит тихо.
Тишина, щелкает колесико зажигалки. Гектор закурил свернутую сигарету.
– Оливо, это и в самом деле так? – говорит, выпуская первый клуб сигаретного дыма. – Ты придумал этот «гольф», который следил за тобой?
– Нет, но, может быть, мне только показалось, что он следил за мной.
– Или, может быть, ты говоришь так, чтобы успокоить меня? Потому что знаешь, что Атраче и Спирлари просили меня не вмешиваться…
– Гектор! – слышится в трубке старческий голос. Оливо знает, что отец Гектора – глубокий старик и Гектор должен помогать ему есть, ходить в туалет, принимать душ – все делать, в общем.
– Да, папа, иду, иду! – говорит Гектор, затем снова приближает телефон к уху. – Послушай, Оливо, мне сейчас нужно идти. А ты, как только вернется комиссарша, сразу расскажи ей о машине. Даже если ты ошибся, лучше поступить благоразумно, разве нет?
– Угу.
– И завтра позвони мне и дай знать, как прошло, хорошо?
– Угу.
– Эти твои «угу» нисколько не убеждают меня. Давай повтори!
– Хорошо, – говорит Оливо.
– Значит, договорились. До завтра. Пока, Оливо.