Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 627)

Около двух часов ночи мне понадобилось в туалет. Элли сторожила библиотеку. Должно быть, она задремала, потому что, когда я открыл дверь, она резко очнулась. Мы вместе прошли в туалетную комнату, расположенную между вестибюлем и входом в коктейль-бар «Хьюго». В отеле царила пугающая тишина. Давненько я не оказывался в «Кавенгрине» так поздно. В начале карьеры я часто работал в ночную смену. Обычно в это время никто не хочет выходить на службу, поэтому на дежурство назначают младший персонал. В те дни здесь всегда царила приятная атмосфера. Мы дурачились, доедали остатки еды из холодильников в «Лавандовых тарелках» или носились по пустым коридорам. Порой постояльцы заказывали выпивку поздно ночью, а иногда пьяные гости бродили по отелю, но в остальном ночные смены проходили без происшествий.

Мы с Элли шли по коридору. Она отнеслась ко мне по-доброму. Вообще, Элли со школы знала Хелен – Хелен рассказывала мне об этом раньше. Элли также знала мою сестру и упомянула, что сожалеет о ее кончине. Они хорошо общались, хотя Элли была почти на десять лет моложе Джози. Да в общем-то, у нас все друг друга знают. Какое-то время Элли не работала, и в итоге у нее родилось пятеро детей. Они все уже выросли, так что, думаю, она подрабатывала в полиции, чтобы чем-то занять себя. Она не отличалась честолюбием, в отличие от детектива Раджа, который куда моложе ее.

– Надо постоять за себя, Гектор, – посоветовала она по дороге в туалет. – Следи, чтобы они не воспользовались твоей добротой, слышишь меня? Ситуация щекотливая, и, конечно, я знаю, что ты этого не совершал, но детектив Радж наверняка захочет поскорее раскрыть это дело, чтобы щегольнуть перед начальством в Лидсе. Смотри не давай себя в обиду, не то кончится тем, что окажешься крайним.

В туалете я замер в нерешительности. Это ведь не мой дом, где я знаю каждую вещь, где каждый вечер совершаю привычные ритуалы. Подставил руки под кран – полилась вода. Убрал – остановилась. Снова подставил и набрал воды в ладони. Меня выбило из колеи. Обычно в это время я спал уже пять часов из положенных восьми, а на прикроватной тумбочке лежала решенная головоломка. Набрал воды в ладони еще дважды и только потом сполоснул лицо.

Капли стекали по коже. Мужчина, смотревший на меня из зеркала, не походил на того Гектора, которого я знал вот уже семьдесят три года. Я побледнел, под глазами залегли темные круги, а волосы, обычно аккуратно причесанные, растрепались. Глядя на эту другую версию Гектора, я задался вопросом, будет ли его жизнь когда-нибудь прежней. Подобные события меняют людей, и, скажу я вам, когда прошло некоторое время и я осознал случившееся, то понял, что изменился навсегда. Потрясение и боль, что я испытал сперва, прошли, но увидеть подобную сцену все равно что лишиться невинности. Полагаю, с тех пор я посуровел. Даже радость или счастье стали ощущаться приглушеннее. Казалось неестественным находиться в «Кавенгрине» и смотреть на это отражение в зеркале. Но с другой стороны, за эти четыре дня не произошло вообще ничего естественного.

По дороге назад, в библиотеку, я заметил, что многие коридоры оградили желтой полицейской лентой. Заглянув в холл, увидел людей в белых комбинезонах, которые входили и выходили из седьмого номера; некоторые несли с собой фотоаппараты, а другие – запечатанные пакеты, предположительно с уликами. Двое или трое полицейских сидели на полу, прислонившись к стене, и что-то печатали на ноутбуках. Сцена представляла собой творческий беспорядок. Иногда забываешь, что есть люди, которые зарабатывают на жизнь тем, что разглядывают трупы. Для меня это происшествие было из ряда вон выходящим, а для них – обычным делом. Никак не возьму в толк, как убийство может стать нормой, но полагаю, что это можно сравнить с тем, как врачи не реагируют на вид крови, а я, например, не замечаю, что со мной иногда обращаются, как с предметом мебели. Даже у вас, читателей, понятие нормы будет отличаться от моего. Простите за лирическое отступление.

Элли любезно позволила мне постоять в холле и рассмотреть все хорошенько. Думаю, ей тоже было любопытно, что там происходит, и она знала, что я возражать не буду, если мы замешкаемся. Пока мы наблюдали за сценой, несколько мужчин вышли из седьмого номера с носилками в руках, на которых покоилось что-то в мешке для трупов. Свита из полицейских сопровождала их по коридору. Они с шумом прошли мимо; мешок с телом оказался так близко от меня, что я мог дотронуться до него, если бы захотел. Элли склонила голову, а я продолжал глазеть на белый мешок. Невообразимо, что человек, который сутки назад был жив, теперь лежал в мешке. Было что-то неприличное в таком завершении жизненного пути – то, что незнакомые люди вынесли его, обернутого в пластик. Но с другой стороны, сам факт убийства вряд ли можно назвать приличным.

Детектив Радж появился словно из ниоткуда. Наверное, мы его не увидели, потому что он шел за полицейскими. Он заметил нас с Элли, и его обычное хмурое выражение лица стало еще более суровым. Не глядя, он швырнул кофейный стаканчик в мусорную корзину у моего стола, совершенно не заботясь о том, что промахнулся. Не обращая внимания на Элли, он провел тыльной стороной кисти по губам и стер некоторые, но далеко не все коричневые разводы, что въелись в сухие трещинки на его губах. Кофейные пятна покрывали и зубы, а когда он заговорил, от несвежего дыхания, отдающего кофе, у меня скрутило живот. Он потребовал объяснить, что я делаю в вестибюле. Казалось, его не удовлетворило то, что я сообщил ему, что возвращаюсь из туалета. Как будто он хотел, чтобы я сознался, что возвращаюсь на место совершенного мной преступления. Элли подтвердила мой рассказ, но следователь проигнорировал ее.

– Как кстати, – прошипел детектив Радж. – Решили напоследок еще разок взглянуть на тело?

Он так хотел, чтобы убийцей оказался я, и вел себя соответствующе. Страшно представить, что он тратит столько времени, сосредоточившись на мне, когда настоящий убийца, возможно, еще бродит по коридорам.

Когда я заявил об этом детективу Раджу, он посоветовал мне не беспокоиться, сказав, что в ближайшие пару дней они тщательно обыщут каждый номер и опросят всех постояльцев. Проклятье, еще пару дней?! Я подумал, что им, черт возьми, самое время взяться за дело. Чем скорее они это сделают, тем скорее поймут, что я невиновен. Хотя, как вы узнаете, мое положение сначала существенно ухудшилось, а уж потом немного выровнялось.

Потихоньку подкралось утро. Я не спал ни минуточки. Мистер Поттс в конце концов отключился около пяти, но в шесть его разбудил шум целого полчища полицейских машин, подъезжающих к отелю по покрытой гравием дорожке. Элли попрощалась с нами, она отправлялась домой, поспать. К счастью, она позаботилась о том, чтобы на посту ее сменил Фред. Было приятно его увидеть.

Едва Фред появился, его по рации вызвал детектив Радж. Он неразборчиво выкрикивал какие-то приказы. Фред со смущенным видом поднес рацию к самому уху, пытаясь расслышать указания детектива. Однако ему не стоило беспокоиться, так как вскоре в дверях библиотеки появился детектив Радж собственной персоной.

– Вы что, не слышали? Я сказал: отведите всю эту компанию в «Лавандовые тарелки». Библиотека нам нужна для совещания! – рявкнул он.

Те из нас, кто провел ночь в библиотеке, собрали свои немногочисленные пожитки; я положил все подушки обратно на сиденья у окна. Лишь только мы собрались уходить, в помещение ворвались десятки полицейских. Точно пытаешься попасть в лондонское метро, когда из него валят толпы людей. Не то чтобы меня сильно интересовал Лондон. Побывал там пару раз, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Слишком много народу; недружелюбный город, дорогой. Вот что я думаю.

Без обид, Хелен, я знаю, как ты скучаешь по Лондону. Хотя тебя вообще можно назвать космополиткой.

Но отбросим в сторону мое мнение о столице Великобритании. Тогда я обрадовался, что наконец покинул библиотеку. Я услышал, как один из полицейских бросил, что вонь в помещении ужасная, как будто запах изо рта. Некоторые из них, точно хулиганы в школе, обернулись и рассмеялись. Хочу отметить: большинство полицейских относились к нам просто отвратительно.

В «Лавандовых тарелках» царило уныние. Обычно это было одно из моих любимых мест в отеле. Даже в шесть утра здесь кипела жизнь: повара трудились над завтраком, а любители встать пораньше уже пили утренний кофе и читали газету. В отеле приготовят практически все, что только вздумается, были бы нужные ингредиенты. Даже если их нет, но гость заранее сообщил о своих пожеланиях, мы всё раздобудем. В мое время многие предпочитали на завтрак выпивать шампанское и закусывать устрицами. Почему бы не начать свой день с капельки роскоши? В этом суть «Кавенгрина». Но в то утро мы не слышали звона бокалов.

Мистер Поттс включил свет, рассеявший гнетущий полумрак, в котором мы пребывали. Казалось странным находиться здесь, купаясь в сиянии люстры, но, с другой стороны, любое место в «Кавенгрине» сейчас выглядело непривычно. Облик отеля никак не сочетался с кошмарными событиями, тут произошедшими.

Мистер Поттс принес всем апельсиновый сок и холодную воду в бутылках. Потом, даже не спросив разрешения Фреда, он включил одну из варочных панелей и громко поинтересовался, что приготовить на завтрак. Это незначительное действие на миг напомнило мне, что мы не заключенные и не должны спрашивать разрешения, находясь в собственном отеле. Не то чтобы Фред был против, конечно. Если бы за нами следили другие полицейские, уверен, они бы нам и того не позволили. Морить голодом – пожалуй, подходящая тактика, чтобы разговорить нас. Или, вернее, чтобы заставить меня признать вину. Мистер Поттс настойчиво предлагал сделать яичницу-болтунью с беконом, хотя мы оба понимали, что съесть я ее не смогу. Он даже приготовил завтрак для Фреда. Забавное зрелище: старый добрый мистер Поттс в мятой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей и растрепанными волосами. Каждые пару минут он зевал. Это был совсем не тот строгий начальник, который обычно сновал по отелю, следя за тем, чтобы все шло безупречно. Приятно было увидеть в нем человека.