Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 586)

Бентли нигде не было видно.

Я старалась не расстраиваться. В конце концов, расстраиваться было не из-за чего. Мы с ним были едва знакомы, и, кажется, желание завязать более крепкую дружбу исходило только от меня.

Первой свидетельницей оказалась няня Уильяма, которая заботилась о нем в детстве, – пожилая черная женщина. Уильям никогда не упоминал ее имени, хотя часто писал о няне, вырастившей его вместо матери.

– Вы можете сказать, со сколькими детьми вы успели поработать за свою карьеру? – спросил адвокат.

– С десятками! – ответила женщина. У нее были мягкие манеры человека, который много лет работал с детьми.

– А можете рассказать, каким Уильям был в детстве?

– Он был очень милым мальчиком. Очень умненьким. Всегда старался сделать людям приятное.

– Можете привести пример?

– О, да. Он знал, что я люблю цветы, и однажды нарвал для меня на заднем дворе целый букет. Не думаю, что садовников это обрадовало.

– Вы когда-нибудь замечали в нем жестокость?

– Думаю, все мальчишки иногда бывают жестоки. Ну, знаете, ввязываются в драки и все такое.

– А что насчет животных? Вы видели, чтобы Уильям издевался над животными? – продолжил адвокат.

– Ну, его мать никогда не разрешала держать животных в доме. Я видела Уильяма рядом с животными только во время прогулок в парке. Он очень любил собак.

Следующей свидетельницей была учительница четвертого класса, преподававшая у Уильяма. Она попросила, чтобы к ней обращались «мисс Би» – как делали дети в классе. Мисс Би давно была на пенсии и выглядела очень дряхлой.

– Можете описать, каким Уильям был учеником?

– Уильям учился у меня очень давно, но я до сих пор его помню. Он всегда был очень чувствительным. Любил читать. Я просматривала свои старые бумаги и нашла его сочинение про «радость учиться в школе». Его хорошо описывает это слово – радостный.

– И как он ладил с другими детьми в классе?

– Если я правильно помню, Уильям был довольно популярен.

– А драки? Или какие-то неприятности?

– Нет, ничего такого. Уильям был хорошим мальчиком. Далеко не все они хорошие. Поверьте, на хулиганов я насмотрелась, но он не был одним из них. Не могу представить, чтобы он…

Адвокат прервал мисс Би до того, как она успела закончить. Существовал сценарий, которого все свидетели должны были придерживаться. Вместе они рисовали образ обычного человека из плоти и крови.

Мы ушли на обед. Я с тоской поглядела на расплющенный сэндвич с джемом и арахисовым маслом у себя в сумке, прежде чем встать в очередь к фургончику с тако. К этому моменту владельцы уже выучили мое имя и стандартный заказ и приветствовали почти как друга. Такое отношение дарило мне чувство товарищества.

Мы с Дотти и Лорен сели за деревянный стол в парке. Обед Дотти, как всегда, состоял из одной бутылки диетической колы, а Лорен взяла вегетарианское буррито. Она перестала есть мясо в детстве, потому что не могла вынести мысли о страдании животных.

– У меня новости! – объявила я, запихнув в рот первое тако; по подбородку сразу потек сок. – Вчера вечером после вечеринки мы с Бентли пошли в бар.

– Он разве не женат? – спросила Дотти, отхлебнув из пластиковой бутылки.

– Это было не свидание. Мы просто выпили. И, представляете, он посоветовал мне быть поосторожнее с Уильямом. Сказал, что он опасен.

– Конечно, он опасен, – ответила Дотти. – Именно поэтому он такой сексуальный.

Меня разочаровал такой вялый отклик. Я ожидала оживленного обмена сплетнями, думала, мы втроем по косточками разберем каждое слово, сказанное Бентли. Вместо этого Дотти только зевнула, прикрыв рот рукой. Мне не хватало Меган – во всяком случае, той Меган, которой она была до помолвки. Она всегда была готова посплетничать.

– Мы с мистером Томпсоном сегодня идем пить кофе после суда, – сказала Лорен, будто в этом нет ничего особенного.

Я уставилась на нее.

– Ты и Марк?

После того как Бентли рассказал мне о подозрениях Синди по поводу флирта с ее мужем, я старалась держаться от него подальше. Я наблюдала за ним издали – с расстояния, допускающего только полуулыбки и рукопожатия. Марк Томпсон был мастером эмоциональной нейтральности.

– Мы вчера разговорились на вечеринке, и я рассказала, что думаю поступать в юридическую школу. Он предложил угостить меня кофе и поделился своим опытом.

– Тебе не кажется это странным? – спросила я.

– Нет, это мило. Он очень успешный юрист, между прочим.

Я вспомнила, как ездила за Марком Томпсоном, пока он по очереди посещал места, где последний раз видели убитых женщин.

– Слушай, – сказала я. – Не думаю, что пить кофе с Марком Томпсоном – это хорошая идея. Я не говорю, что у него дурные намерения, но что-то с ним явно не так.

– Чем мой кофе с мистером Томпсоном отличается от твоих посиделок с Бентли? – спросила Лорен.

– Тем, что мы с Бентли примерно одного возраста и оба понимаем, что это чисто платоническое общение. Я не хочу, чтобы ты решила, будто происходит одно, а на самом деле это нечто совершенно другое.

Лорен закатила глаза.

– Между мной и мистером Томпсоном все тоже чисто платонически. Он женат и к тому же лет на сорок старше меня. Я думаю, что он искренне хочет помочь.

Она решила, что я веду себя глупо и излишне осторожно. Я это понимала, потому что мне тоже когда-то было девятнадцать и я считала, что никогда не умру. А в самоуверенности Лорен сомневаться точно не приходилось, с учетом ее увлечения серийными убийцами.

– Просто, пожалуйста, напиши после встречи кому-нибудь из нас, чтобы мы знали, что ты в безопасности. Предосторожность никогда не бывает лишней.

– Конечно, – ответила она тем же тоном, которым я разговаривала с матерью, и запихала в рот остатки буррито.

После ланча защита допрашивала профессора, который преподавал Уильяму писательское мастерство в колледже. Он уже давно оставил академическую карьеру ради бизнеса, но Уильяма помнил и описывал его как «одного из любимейших студентов». Он все еще изображал из себя профессора – на нем был твидовый костюм, несмотря на жаркую погоду. В его волосах виднелись седые пряди, а из-под белой рубашки выпирал толстый живот, но, полагаю, в свое время он был молод и привлекателен – из тех парней, на которых я сама пускала слюни во время занятий по писательскому мастерству в школе.

– На каком курсе учился Уильям, когда пришел к вам? – спросил адвокат.

– Кажется, он был второкурсником. Писательское мастерство не было его основным предметом, он взял его дополнительно.

– Можете рассказать, о чем Уильям писал на ваших занятиях?

– В качестве курсовой работы он написал рассказ про мужчину, который работает на фабрике, принадлежащей его отцу. По сюжету он медленно разбирает станки на части и приводит их в негодность, чтобы на них нельзя было ничего произвести. Уильям говорил, что вдохновлялся «Писцом Бартлби» [284].

– Уильям писал что-то мизогинистское? – уточнил адвокат.

– Нет! Вообще Уильям очень хорошо ладил с девушками на курсе. На писательском мастерстве всегда толпа девушек. Молодому человеку в такой обстановке может быть непросто, но Уильям прекрасно вписывался.

– А была в его произведениях жестокость?

– Нет. Ну, в смысле я сам выходец из рабочего класса, и его описания будней на фабрике могли показаться несколько нереалистичными, но его персонажи к насилию не прибегали, если вы об этом.

Потом я нашла этого преподавателя в интернете. Он был достаточно передовым, чтобы регулярно постить в твиттере, но недостаточно, чтобы догадаться, как быстро свидетельство в пользу подозреваемого серийного убийцы его утопит. Он тогда еще не закрыл свой профиль, но я подозревала, что очень скоро это сделает.

«Только монстры защищают монстров», – написал кто-то под одним из его постов и получил сотню лайков.

Уже не в первый раз я задумалась, насколько ограничено наше представление о концепте «жертвы».

Из соображений безопасности я решила проследить за Лорен и Марком Томпсоном во время их встречи в кафе. Я ему не доверяла, но ничего из сказанного мной не убедило Лорен, что ей тоже не стоит ему верить. Я напомнила ей, что он разъезжал по всему городу, специально останавливаясь в местах, связанных с убитыми женщинами.

– И что? Это ты следила за ним, пока он этим занимался.

Они встретились в «Старбаксе» неподалеку от здания суда. Я сходила к машине и взяла солнечные очки – свой единственный метод маскировки. Было значительно проще шпионить за Марком, когда он не знал меня. Иронично, что я всю жизнь стремилась стать более яркой и заметной, а когда добилась этого, снова захотела вернуть себе серость и безликость. Я решила, если кто-то из них меня заметит, я просто скажу, что зашла выпить кофе. В конце концов, я плохо спала: во сне меня преследовали призраки мертвых женщин.

В «Старбаксе» мне пришлось несколько раз оглядеться: сначала я их не заметила и сразу испугалась, что опоздала и что-то уже случилось. Но они действительно оказались в кофейне: они сидели рядом за маленьким столиком, и с виду все было совершенно невинно.

Марк бурно жестикулировал. Лорен внимательно слушала его и кивала, лишь иногда отвлекаясь, чтобы записать что-то в блокнот. Насчет одного она была права: они были больше похожи на отца и дочь, чем на двух человек на свидании.

Я села за стол и открыла книгу – я читала ее уже целую вечность, но у меня не хватало концентрации ее закончить. Я мечтала о латте, о чем-то с карамелью и шоколадом, но позволить себе могла только черный кофе. Люди склонны предполагать, что молодые люди не покупают себе дорогие напитки исключительно из стремления накопить побольше денег на будущее; от этой мысли мой обычный черный кофе стал только горче. Я сделала слишком большой глоток и пожалела о своей поспешности, когда кофе закончился. Я с завистью взглянула на лимонный пирог, который поглощал мужчина за соседним столиком.