Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 579)
– Обвинение пытается убедить вас, что у них дело в шляпе, – начал один из адвокатов. – На самом деле – отнюдь нет. За исключением простых совпадений, мистера Томпсона с этими четырьмя женщинами не связывает абсолютно ничего. Улик не нашли: ни в его машине, ни в его квартире нет следов ДНК или отпечатков пальцев.
Клянусь, что услышала одобрительное урчание со стороны Дотти.
– Уильям Томпсон хороший человек. Он юрист, налогоплательщик, достойный член общества, оказавшийся в неприятностях из-за близости трагедии. Как бы вы себя чувствовали, если бы кого-то из ваших знакомых убили, а пока вы оплакиваете его смерть, вас же в ней и обвинили?
Я записала:
– Думаешь, он это сделал? – спросила я Дотти в конце первого дня.
Она взглянула на меня.
– Есть вещи, которые должны быть известны только Богу, – ответила она.
Как мне предстояло выяснить в последующие недели, все мы по-разному справляемся со своей любовью к человеку, которого мир не велит нам любить. Просто некоторые из нас более честны с собой, чем другие.
Когда обвинение начало допрос свидетелей и судмедэкспертов, я составила собственный список людей, с которыми хотела бы побеседовать – в частности, с другими членами семьи Томпсон. Обвинение интересовали события, сопутствующие смертям жертв, а мне хотелось узнать самую сердцевину личности своего парня.
Я смотрела на затылок Уильяма, а следовательно, смотрела и на членов его семьи, которые сидели за ним. На третий день суда я увидела, как мать Уильяма направляется в дамскую комнату во время перерыва, и поспешила за ней.
Родители Уильяма, Марк и Синди, были парочкой еще в старшей школе. Марк играл в футбольной команде, а Синди была чирлидершей. Отец Марка был юристом, а отец Синди – генеральным директором банка. Обе их матери были домохозяйками. В зависимости от слушателя это могло звучать и как идеальная история любви, и как медленная смерть от удушья.
Они вместе отправились в колледж, уже зная, что поженятся после выпуска. Синди забеременела в первую брачную ночь, и они купили домик в родном городе, заранее предполагая, что переедут в имение Томпсонов сразу после смерти отца Марка.
В своих письмах Уильям рассказывал о любви отца рассуждать о том, как он своим трудом пробился на вершину. Хотя на самом деле он уже родился на вершине.
Он дружил с мэром, половиной городского совета и несколькими членами законодательного собрания. Каждое утро Марк завтракал с другими юристами в городе – в местечке, где цены на завтраки не менялись тридцать лет. По выходным он играл в гольф в местном клубе, который помогал основывать его дед, и на куче билбордов по всему городу красовалось его лицо.
Синди не так идеально вписалась в уготовленный ей шаблон, хотя со стороны это ни для кого не было заметно. Ей не нравилось быть матерью и заниматься домом, и она решила проблему, наняв бригаду нянь и вступив в попечительские советы всех благотворительных организаций, куда ее допустили.
Пусть их жизнь и была чуть сложнее, чем казалось со стороны, но в одном Марк и Синди Томпсон были уверены: ни один из их сыновей не станет серийным убийцей, когда вырастет. Поэтому для них были крайне неприятны текущие обстоятельства, повлекшие собой отклонение от давно проторенного маршрута.
Когда я зашла вслед за Синди в уборную, я не совсем понимала, что делать дальше. Я потеряла ее из вида, прежде чем она зашла в одну из кабинок, и, хотя ее красные туфли узнать было несложно, под двери я все-таки решила не заглядывать. Я ждала ее выхода у раковин, игнорируя собственный переполненный мочевой пузырь.
И тогда я познакомилась с Лорен.
– У вас есть тампон? – спросила она.
Я увидела ее лицо в зеркале – молодое и красивое. Я предположила, что она одна из подруг Анны Ли. Я порылась в сумке и протянула ей тампон, предварительно сдув с пленки пыль и ниточки.
– Спасибо, – сказала она.
Синди вышла из кабинки. Мы с Лорен смотрели, как она моет руки, прежде чем освежить помаду.
– Это мать Уильяма Томпсона, – шепнула мне Лорен, когда Синди вышла.
– Я знаю, – ответила я.
Рыбак рыбака видит издалека – мы сразу все друг о друге поняли. Лорен приехала на суд вовсе не из-за Анны Ли, а из-за Уильяма: он оказался вторым убийцей, в которого она влюбилась. Первым был сорокапятилетний Крис Купер – белый мужчина, обвинявшийся в поджоге собственного дома, в результате которого погибли его жена и сын. Купер настаивал, что ничего не поджигал и никогда бы не причинил зла своей семье.
Лорен узнала о Крисе Купере из тру-крайм подкаста, когда была десятиклассницей. Она превратила увлечение тру-краймом в одну из ключевых характеристик своей личности, считая себя лучше других девчонок, которые строят свою индивидуальность на
Лорен пожала плечами, рассказывая об этом.
– Я была молода, – сказала она. – Я не знала, что такое настоящая любовь.
У ныне девятнадцатилетней Лорен были длинные темные волосы и хрупкая фигура, вызывавшая зависть. Она не была красива в конвенциональном смысле. Хуже – она обладала уникальной красотой, которая так ценится в зрелом возрасте, но остается незамеченной в жестоком мире старшей школы.
– А парни твоего возраста тебя не интересуют? – спросила я.
Лорен рассмеялась.
– Парни моего возраста скучные. Они только и хотят, что играть в видеоигры.
Я не знала, как открыть ей глаза на то, что потом лучше не становится. Подозреваю, если она решила провести летние каникулы на суде над серийным убийцей, то, наверное, уже в курсе.
В нашей маленькой группе была особая сплоченность. Сидя между Лорен и Дотти, я наслаждалась чувством товарищества, которое не ощущала со времен старшей школы, когда все мои друзья собирались в театральном классе перед первым звонком. Тогда я принимала эти моменты как должное, а спустя годы ужасно по ним тосковала. Как глупо, что, повзрослев, человек должен помешаться на серийном убийце, чтобы завести новых друзей.
Я не рассказала им, что Уильям мой парень. Это было бы похоже на выдумку, хотя в виде доказательства у меня с собой были его письма. Дотти и Лорен думали, что мы одинаковые. Три женщины, состоящие в односторонних отношениях с серийным убийцей. Я не хотела рушить установившуюся между нами крепкую связь и объяснять, что нет, наши с Уильямом отношения вполне двусторонние и взаимные. Особенно учитывая то, что я не получала от него писем с момента приезда в Джорджию.
Пока обвинение вызывало свидетелей, я писала Уильяму письма и помечала в блокноте особо важные заявления свидетелей.