Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 532)
Начинаю с полки с дрелями и делаю вид, что рассматриваю ударные винтоверты. Ни следа Робина. Продвигаюсь дальше и становлюсь у следующего ряда – полюбоваться глянцевой порошковой краской. Краем глаза замечаю зеленую куртку Робина. Он в самом конце прохода, совсем недалеко от меня, у поролоновых валиков. Приглядываюсь. Неужто так выглядит человек, способный обидеть ребенка?
Бросаю взгляд на его тележку, и тут мужчина в забрызганном краской комбинезоне встает передо мной и загораживает обзор своим широким телом.
– Прошу прощения…
Мужчина не двигается с места. Легонько толкаю его тележкой – совсем чуточку! – но и этого довольно, чтобы сумка для подгузников задела полку с краской. Строитель оборачивается, как раз когда металлическая банка с глухим стуком падает прямиком на закрытую муслином коляску-трансформер.
– Матерь божья, ваш ребенок! – кричит строитель и в ужасе показывает на банку, плюхнувшуюся аккурат в коляску.
Все вокруг ахают. Вроде был пустой магазин, а теперь десятки людей собрались поглазеть на безответственную мамашу, которая уронила на младенца банку краски.
– Обошлось! – пытаюсь развернуть тележку и выйти, но покупатели уже толпятся в проходе – поглядеть, из-за чего шумиха. – Обошлось! – повторяю я.
За стойкой сотрудница в оранжевой рубашке достает рацию.
– Код триста в отделе краски.
– Уберите банку! – кричит седая женщина и подбегает ко мне. – Бедный ребенок!
Осторожно вытаскиваю банку из коляски, приподнимаю уголок муслиновой накидки и проверяю, как там кукла.
– Да, ничего страшного! – изображаю облегчение я. – Волноваться не о чем.
– Дайте посмотрю, – женщина отталкивает меня мясистыми руками. – Я раньше была медсестрой.
Бросаюсь к кукле, но женщина проворнее – срывает накидку и изучает содержимое коляски.
– Как же… Пластмассовая! – вопит она и поднимает куклу, словно бомбу. – Ребенок ненастоящий!
Строитель отшатывается с неприязнью на лице.
– Ненастоящий? Кто ж приносит ненастоящего ребенка в хозяйственный?
Люди громко переговариваются, качают головами и спешат подальше от меня, боясь заразиться безумием. Робин замечает суматоху и, прищурившись, смотрит в мою сторону. Я застываю на месте. Он уже года два не работает в Сент-Анджелесе и вряд ли меня узнает, и все же рисковать не стоит. Бросаю тележку и куклу и мчусь прочь из отдела краски.
– Мадам, нельзя оставлять… – кричит сотрудница в оранжевой рубашке, пока я несусь к выходу.
Дженни стоит у стенки и следит за кассами.
– Бежим!
– Куда? Что случилось?
– Я врезалась в полку. Тележкой. Банка упала на ребенка. Суматоха поднялась.
Дженни с усмешкой прикрывает рот рукой.
– Ясно, – потом стирает ухмылку с лица и берет меня за руку. – Пойдем отсюда.
Мы выбегаем за раздвижные двери и спешим к парковке. Возле «мама-мобиля» уже подгибаются ноги. Хватаю ртом воздух, согнувшись в три погибели.
– Ой, сумасшедший дом!
Дженни закатывает глаза. То ли ей весело, то ли сердится – не поймешь.
– Ты катастрофа ходячая.
– Правда. Зато я его видела.
– И? Что покупал?
– Не заметила. Далеко стоял.
Она качает головой и отпирает машину. Я уже тянусь к двери, как вдруг Дженни заявляет:
– А знаешь… Спрячься под сиденьем.
– Зачем это?
– Давай! Доведем уж дело до конца.
Не решаюсь возразить. Я и так достаточно натворила. Забираюсь под сиденье. Там достаточно грязно, да и пахнет неприятно. Дженни протягивает мне бинокль.
– Приготовься.
Выглядываю из окна и пытаюсь настроить бинокль. Бесполезно. Все расплывается, двоится. Голова кругом.
– Идет! Слева по курсу! – торопит Дженни с водительского кресла.
– Не работает эта фиговина!
Дженни тянется ко мне, хватает бинокль и быстренько настраивает.
– Так… – бормочет она, вытягивая шею. – Попался.
– И?
Она бледнеет и ахает. Бинокль выпадает у нее из рук и глухо стукается о колени.
– Что такое?
Дженни поворачивается ко мне, на лице – ни кровинки, руки слегка дрожат.
– Пила, – выдыхает подруга. – Робин Секстон купил пилу.
25
Дженни передает мне бинокль.
– Сама посмотри.
Как раз вовремя – грязный белый фургон Робина, взвизгивая шинами, выезжает с парковки хозяйственного.
– Уходит! За ним!
Дженни поворачивает ключ. Готовлюсь к погоне, но – ничего. Опускаю бинокль.
– Ну же! – тороплю я. – Надо узнать, куда он!
Дженни вновь поворачивает ключ. Ничего.
– Не заводится.
Щеки у меня горят, в машине становится жарче.
– Что? Да как такое может быть? – в голосе появляются нотки отчаяния. – Ну как так, мать твою!
– Не знаю, – вздыхает Дженни. – Я не автослесарь. Позвоню в прокат. И надо рассказать полиции, что мы видели. Пожалуй, все к лучшему. Если это правда… Значит, он опасен.
Бью головой о спинку в безмолвной ярости. Сбылись мои самые смелые надежды, мы умудрились найти настоящего, живого подозреваемого. Не Дилана. Так еще и доказанного растлителя малолетних. А теперь даем ему ускользнуть.
– И нахрена тогда все? Сдаемся?
– Чего ты злишься? – удивляется Дженни. – Мы не можем сами с ним разобраться. Мне под арест нельзя, Флоренс! У меня работа, мальчики. Мы так не договаривались. Полиция…