Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 452)
Когда поезд заезжает в туннель и освещение мигает, мне на мгновение становится нехорошо, но затем мы снова оказываемся снаружи, и я вижу серые воды Гудзона под скрытым облаками небом, и мерное покачивание поезда так убаюкивает…
Я вздрагиваю и просыпаюсь от громкого мужского голоса, который объявляет:
– Уайлдклифф-на-Гудзоне! Следующая остановка Уайлдклифф-на-Гудзоне! Выход из дальнего конца вагона!
Когда мы прибываем на станцию, двери распахиваются, и вагон заполняет запах речной воды. Я пытаюсь разглядеть что-то в окно, но из-за дождя ничего не видно. Мы будто под водой, словно Уайлдклифф-на-Гудзоне на самом деле Уайлдклифф-под-Гудзоном и именно туда меня утащило чудище из тумана.
Иду за остальными пассажирами по металлической лестнице на запруженную парковку, где таксисты и водители «Субару Форестеров» забирают промокших пассажиров. Нахожу незанятое такси и спрашиваю, может ли оно отвезти меня в Ненастный Перевал, но таксист говорит, что уже ждет клиента.
– А далеко идти?
– Примерно полтора километра, – сообщает он, указывая направо. – По Ривер-роуд. Будет стоить двадцать долларов.
– Серьезно? – удивляюсь я. – Думаю, дойду пешком.
Он пожимает плечами и забирается в салон, но затем поворачивается обратно ко мне с обеспокоенным выражением:
– Вас нужно будет забрать?
– Нет. Я там останусь.
Выражение его лица становится еще более обеспокоенным.
– В поместье? – Он вытаскивает из кармана карточку и дает мне. – Когда вернусь, отвезу вас бесплатно.
С чего такая неожиданная щедрость, гадаю я. Смотрю на карточку и читаю имя: «Спайк Руссо, репортер, газета „Нью-Йорк Сан“». Он журналист – или, по крайней мере, был им, так как я более чем уверена, что «Сан» осталась лишь как интернет-издание, не бумажное. Может, он увидел во мне способ добраться до затворницы Вероники Сент-Клэр. Вспомнив договор о неразглашении, я отказываюсь:
– Спасибо, но я дойду сама.
– Позвоните, если передумаете, – прощается он, забираясь в машину. – Или если захотите уехать.
Я решаю не напоминать ему, что остаюсь в поместье на какое-то время. Подтягиваю лямки рюкзака и направляюсь по склону вверх к дороге. Чего водитель такси не сказал, так это что полтора километра до поместья нужно пройти в гору, по узкой дорожке, с одной стороны которой – высокая каменная ограда с коваными пиками, а с другой – высящиеся платаны и практически никакой обочины. Бледные пятнистые стволы деревьев напоминают кости, покрытые мхом.
Поредевшая листва уже не может защитить от дождя, а сами листья ржавой мокрой массой скользят под ногами. К тому моменту, когда дохожу до железных ворот, я и сама вымокла до нитки.
А ворота оказываются заперты.
Я на всякий случай трясу их дважды, но в итоге только пачкаюсь в ржавчине. Затем замечаю на одной из колонн вкрапление другого цвета, как будто кусочек бронзовой таблички. Смахнув мокрые листья, вижу слова «Ненастный Перевал» над металлической решеточкой и кнопку в углублении, которая так проржавела, что едва ли может работать, но я все равно на нее нажимаю.
Через несколько секунд раздается голос, будто проржавевший вместе с воротами.
– Кто вы, что вам нужно?
– Я Агнес Кори, – кричу я, наклонившись ближе. – Новая ассистентка.
В ответ раздается лишь скрип ворот, которые медленно расползаются в сторону, словно их толкают невидимые руки. Жду, пока они раскроются достаточно широко, и тут замечаю вторую табличку на колонне, почти нечитаемую из-за ржавчины. Приглядываюсь, пытаясь различить слова… «Психиатрическая лечебница».
Получается, Аттикус в чем-то был прав.
Ворота распахиваются целиком, приглашая меня войти.
Добровольно заключить себя в стены психиатрической больницы.
«Ты сможешь уйти, когда захочешь, – успокаиваю себя я. – Это не как в Вудбридже. Здесь ты по своей воле».
Но ощущения совершенно другие. Будто все это время меня подталкивала невидимая рука – с тех самых пор, как я написала письмо Веронике Сент-Клэр. Подталкивала к обрыву, и этот шаг приведет к падению, которое я уже не смогу остановить…
Но куда еще мне идти?
Я думала так долго, что ворота начали закрываться. Как если бы они знали, что выбора у меня нет. И в последний момент я проскакиваю в узкую щель, зацепившись рукавом за железную пику. Выдергиваю руку и чувствую запах крови. На коже осталась длинная красная полоса, будто разъяренный зверь меня все-таки догнал.
«Это всего лишь ржавчина, – говорю себе я. – От ржавых ворот. Это не кровь и не следы зубов чудища из тумана».
Дорожка, ведущая от ворот, оказывается еще круче, чем дорога от станции, и к тому же длиннее. Ее тоже обрамляют платаны, которые смыкаются кронами выше по дорожке, заключая меня в ловушку, протягивая ко мне свои белые голые ветви. Когда я останавливаюсь на повороте и оглядываюсь, то вижу лишь деревья – ни железнодорожной стации, ни деревушки. Мне даже ворот не видно. «
И передо мной появляется дом, будто деревья специально расступились, показывая его, или перестало действовать заклинание, которое сохраняло его невидимым. Особняк огромен, весь из камня, скорее черного, чем серого, и будто сам вырублен из утеса. Одинокая башня возвышается на фоне неба, в точности как та, где Джен увидела призрак Кровавой Бесс. Сейчас на башне никого нет, но стоит мне сделать несколько шагов, как снова появляется ощущение, что за мной следят. А когда я снова поднимаю голову, вижу, что в окне появился огонек. Последний штрих к обложке для готического романа. И что мне теперь делать, броситься бежать, прижимая разодранную ночную рубашку к обнаженной груди?
Нет, думаю я, опустив голову и продолжая упорно, хоть и с трудом подниматься вверх по холму. Меня этими спецэффектами не напугаешь. Кто-то будто бросает мне вызов этим огоньком, который подталкивает идти вперед по заросшей подъездной дорожке с раскатанными колеями, мимо разваливающегося фонтана с обезглавленной мраморной статуей девушки, которая не может ничего налить на потрескавшееся сухое дно – и прямо к основанию башни…
Это настоящие руины, каменный скелет, опустошенный огнем. Сквозь его обугленные ребра видны кусочки неба. А огонек, который я видела, – отражение солнца в осколке разбитого окна. Осколок цепляется за дом, как иссохшая конечность. Порыв ветра приносит с собой запах мокрой золы и гнилой древесины. Кто еще захотел бы жить с этим напоминанием о смерти и трагедии?
Пока я иду к парадному крыльцу, вспоминаю одну из версий с сайта «Призраки долины Гудзона» о том, что Вероника Сент-Клэр на самом деле погибла в пожаре и теперь ее призрак бродит по руинам особняка. От моего стука в дверь разносится гулкое эхо, будто дом стал пустой раковиной. Женщина, открывшая дверь, могла бы вполне сойти за призрака: бледная, седые волосы собраны в такой тугой пучок, что голова больше похожа на голый череп, на ней серая юбка до колен, белая блузка, застегнутая на все пуговицы, и серый кардиган.
– Я Агнес, – говорю я, протягивая руку.
– Летиция, экономка, – представляется она в ответ, но руку мне не пожимает. – Вы промокли.
– Шел дождь, – поясняю я очевидное. – А на станции не оказалось свободных такси.
Она фыркает, как будто эти два обстоятельства – моя вина.
– В долине Гудзона часто идет дождь. Вам лучше к этому привыкнуть. Кроме того, мисс Сент-Клэр ожидает от вас пунктуальности. Пожалуйста, подождите в холле, пока я не извещу ее о вашем прибытии. – Она распахивает дверь шире, приглашая меня зайти, но при виде моего рюкзака вздрагивает: – Оставьте свой… багаж на веранде. Симс поднимет его в вашу комнату.
Мне вовсе не хочется выпускать из виду свой рюкзак – вдруг придется спешно убегать, но вижу, что смысла спорить с ней нет. Однако стоит мне переступить порог, и экономка взрывается:
– И снимите обувь! Она грязная! – чуть ли не кричит она.
Стаскиваю промокшие кроссовки и иду в мокрых носках по холодному мраморному полу просторного холла. Экономка провожает меня к такой же холодной мраморной скамье и говорит подождать там, а сама, проскользнув в глубь дома, открывает стеклянную дверь, из которой вырывается облачко влажного воздуха и кружится вокруг меня, точно любопытное привидение.
Когда она закрывает за собой дверь, стеклянная панель вздрагивает, создавая впечатление, что деревянный лестничный пролет надо мной тоже дрожит. Поднимаю голову и вижу, что лестница эллиптической спиралью уходит вверх, будто бы в никуда. Ощущение такое, будто я оказалась в ракушке моллюска.
– Мисс Сент-Клэр примет вас, – объявляет экономка, появившись из дверей напротив тех, куда вошла до этого, будто мы в самом деле находились в спиральной ракушке и она змейкой проползла по внешнему контуру.