Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 317)

К источникам вела тропинка, обрамленная дубами и ольхой. В этом месте царила неотразимая поэзия, написанная красками заката, приглушенным шорохом листьев в верхушках деревьев, криками птиц, кваканьем лягушек и осознанием того, что сквозь наши тела беспрепятственно пролетают нейтрино[116] Вселенной, делая нас чуть прозрачными и немного беззащитными.

Инспектор надеялся услышать родники — бурление выходящей на поверхность воды, как звук свободы. Возможно, много лет назад вода в этих местах неукротимо вырывалась из-под земли, как весна. Теперь же оставались лишь робкие лужицы с едва заметными пузырьками: источники реки Силе существовали скорее на указателях, чем в реальности.

И тут он увидел дерево — величественный дуб, из тех, какие редко встретишь свободно растущими на равнинах: они обычно живут лишь как заключенные, в парках. Пройдя под развесистой кроной, Стуки вышел на другую тропинку, которая, пробиваясь сквозь терновник и заросли ежевики, вела к лугу, не знавшему плуга уже лет пятьдесят, а может, сто, а то и вовсе никогда. В дальней части луга обнаружился маленький алтарь с мерцающими свечами, букетами цветов и горшочками с растениями у подножия статуи. «У юной провидицы, похоже, есть свои приверженцы», — подумал Стуки. Из-за обильной росы на лужайке отчетливо виднелась длинная полоса — след от колес велосипеда. Значит Аиша была здесь этим утром. Судя по всему, она отошла от импровизированного алтаря и теперь блуждала где-то среди деревьев и оврагов.

Стуки вернулся по своим следам, размышляя об увиденном. Вдруг, в тот самый момент, когда полицейский проходил под гигантским дубом, ему на голову упал с высоты огромный сук. Удар был настолько силен, что инспектор, словно подкошенный, рухнул на мягкую, темную болотистую землю. Свет в его глазах померк.

«Всего хорошего, Стуки!» — захихикал какой-то из его нейронов.

— Он здесь! — закричали Ландрулли и Сперелли, бросившись наперегонки к старому дубу.

Очнувшийся инспектор тяжело дышал и тихо стонал:

— Антимама, антимама…

— Что случилось? — спросил Ландрулли, опускаясь перед Стуки на колени.

— Кто… кто… кто вы?

— Как, инспектор, вы нас не узнаете?

— Инспектор? Разве я не комиссар?

— Нет, комиссар — Леонарди.

— А ты кто?

— Издеваетесь? — проговорил, задыхаясь от быстрого бега, Сперелли, румяный, как спелая хурма.

— Какой удар, парни! Бедная моя голова!

Инспектор Стуки взглянул наверх, стараясь рассмотреть что-то среди ветвей и понять причину случившегося — что именно вызвало импульс, отключивший его мозолистое тело. Впрочем, Стуки не был уверен, что правильно помнил названия анатомических структур мозга.

Инспектор, поддерживаемый агентом Ландрулли, медленно сел.

— Вызвать подкрепление? Или, может, машину скорой помощи?

— Дайте мне лучше бинокль, — ответил Стуки, потирая выскочившую на голове шишку, — потому что девчонка где-то здесь. Не знаю, как ей удалось взобраться на дерево, должно быть, она проворная, как белка. Когда я проходил под деревом, Аиша на меня что-то сбросила, а потом сбежала. Наверное, она приняла меня за преступника и решила, что тот выследил ее и пришел закончить дело. Сперелли, посмотри там, со стороны нижних ветвей, нет ли признаков того, что кто-то спускался с дерева?

— Да, инспектор, есть следы на земле, и валяется толстый сук.

Сперелли отошел подальше, осматривая заросли ежевики, и через несколько десятков метров заметил узкий проход, ведущий на небольшую поляну, где лежал брошенный велосипед.

— Я нашел велосипед! — закричал полицейский агент.

— Молодец, Сперелли! Теперь даже в Больцано знают, что он нашелся, — пробормотал инспектор.

Он прошептал находившемуся рядом с ним агенту Ландрулли:

— Аиша где-то рядом, я чувствую.

Стуки попытался подняться, и после нескольких неудачных попыток это ему удалось. Шишка на голове инспектора росла буквально на глазах.

— Вы что, думаете, она вас действительно не узнала? — прошептал ему Ландрулли так тихо, что Стуки начал переживать, не повредился ли у него слуховой нерв.

— Что мы теперь будем делать? — спросил подошедший к ним агент Сперелли, держа в руках велосипед Аиши.

— Велосипед мы пока оставим здесь, прямо под этим деревом. А ты, Сперелли, раздобудь себе бинокль и спрячься вблизи алтаря. Она вернется, вот увидишь.

— Хорошо, инспектор, но все-таки тут что-то не так, — с сомнением в голосе произнес Ландрулли. — Если девчонка не виновата и если она кого-то боится, то почему не выходит к нам? Ведь только мы можем ей помочь.

— Ландрулли, ты забыл о Мадонне.

— По-вашему, Аиша что-то знает о преступлении?

— Голову даю на отсечение, — сказал Стуки и задумчиво потер макушку. — Однако я думаю, она сначала хочет понять, что может произойти в ближайшие несколько часов.

— И она придет спросить об этом у Мадонны?

— Что-то мне подсказывает, что именно так и произойдет.

Полицейские медленно двинулись к машинам, замыкающим шел Сперелли.

Сам того не желая, инспектор вдруг осознал, что это место словно создано для тихого и искреннего поклонения Деве Марии. Все вокруг — от умиротворяющей тишины до особого дыхания природы — не только побуждало к мольбам, но и наполняло души чувством святости. Ведь жаловаться на жизнь мы все умеем, а вот изумляться ее мудрости способны немногие.

Тело синьоры Фортуны уже увезли. У ее дома собралась большая толпа. Соседи и знакомые погибшей держались на почтительном расстоянии, охваченные одновременно любопытством и страхом. Их совсем не успокаивало присутствие полицейских, продолжавших методично осматривать место происшествия. Стуки знал по опыту, что большая часть собранных материалов позже окажется на столах их отдела, лишь усилив хаос, царивший сейчас в его голове.

Инспектор Стуки снова вошел в дом, чтобы подробнее изучить кое-какие детали. Он задержал взгляд на фотографии сына синьоры Фортуны, Витторио — светловолосого красавца, похожего на ее покойного мужа. Стуки забрал с собой два снимка. Затем инспектор открыл шкафы в спальне и начал просматривать одежду, вещь за вещью. На прикроватной тумбочке женщины лежало с десяток листов с молитвами к Деве Марии.

Стуки вышел на улицу. Его взгляд упал на ухоженные огородные грядки. Неожиданно для него самого сердце инспектора сжалось от жалости.

«Сильный удар по голове тупым предметом, вероятно металлической трубой», — услышал полицейский голоса судмедэкспертов. Они говорили между собой сдержанным и профессиональным тоном, как люди, привыкшие к таким вещам. «Ко всему можно притерпеться, — подумал Стуки, — к любой работе. Привыкаешь настолько, что все в конце концов становится привычным. Это и есть адаптация. Результат эволюции. Чертова эволюция среди этих скрипучих калиток, парковок, огородных грядок и прочего барахла…»

— Елена, я чувствую, что мне необходимо на время закрыться в доме. Я буду выжимать все, что смогу из своих нейронов.

— Тогда я тоже приду. Мы закроемся в квартире вдвоем. Я как раз взяла работу на дом: мне нужно закончить довольно сложный проект. Ты будешь думать, как поймать преступников, а я — как улучшить работу водопроводных сетей.

— Говорю тебе, это была она! На этот раз я ее точно увидела, — объявила сестре Вероника.

— Все идет по плану, — проговорила Сандра и прилегла на диван. У нее ныли плечи от напряжения, а ноги — от долгого стояния за занавеской. Вероника достала из холодильника бутылку шампанского. В конце концов им удалось пристроить этого меланхоличного и нерешительного полицейского.

— Наконец-то! — прошептала Сандра с легким оттенком сожаления.

20 ноября. Суббота

Что это была за ночь!

Елена с распущенными волосами сидела в кровати с ноутбуком и комментировала вслух свои расчеты по орошаемым территориям, потребностям полей в воде, объемам полива и недостаткам проточного орошения, сопровождая все это массой инженерных терминов. Она усердно работала над завершением предварительного исследования по вопросам экономии воды с использованием подземной ирригации. Стуки, лежа на спине, свесил ногу с кровати, словно загорал на палубе парусника, лавирующего среди океанских островов. Инспектор перебирал в уме скелеты, пистолеты, предсказательниц и массу услышанной им за эти дни лжи. Мужчина закрыл глаза, прислушиваясь к невнятному бормотанию Елены. Внезапно перед его внутренним взором возник пронизывающий взгляд Аличе Бельтраме.

Елена встала с кровати и стала рассматривать рассыпанные на тумбочке спагетти. У Стуки внутри что-то дрогнуло: он знал, как далеко могут завести женщину ее мысли. Сейчас Елена обязательно задастся вопросом, что делает на тумбочке у полицейского красная спагеттина? Потом она возьмет ее кончиками пальцев: в конце концов, в этом действии нет ничего необычного, и Стуки подумал, что ему нечего будет на это возразить. Но вместо этого Елена внимательно изучила положение тонкой красной палочки, затем собрала все остальные спагетти и бросила их обратно на тумбочку. Теперь нужно было постараться, чтобы извлечь из-под них красную спагетину.

Оставшись один, Стуки принялся считать минуты, не сводя глаз с светящегося циферблата часов. Странные все-таки создания эти минуты: они держатся за руки, как молекулы воды, и одна тянет за собой другую. И так без конца.

Стуки не смыкал глаз уже много часов подряд, полностью поглощенный непростым делом Бельтраме. Инспектору удалось распутать несколько сложных узлов, но некоторые вопросы все еще оставались нерешенными, ожидая своего часа. Стуки включил настольную лампу и посмотрел на спагетти, лежавшие на тумбочке: совсем другая история! И все же чего-то тут явно не хватало…