Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 297)

— Масьеро, Масьеро, — повторял Стуки, читая бумаги, собранные его коллегами.

Крупные сделки с недвижимостью, обширные владения, наполняющие мир торговыми точками, дисконтными магазинами и конференц-центрами. Естественно, последних было намного больше, чем проводимых в них конференций.

«Скорее всего, господин Масьеро перешел кому-то дорогу, — подумал Стуки. — Хотя, возможно, и нет». А что, если этот факт был как-то связан с гуляющими по городу листками из записной книжки Аличе Бельтраме? Неужели кто-то узнал его по описаниям и показал на него пистолетом закону и общественному мнению?

Инспектор Стуки решил лично осмотреть место происшествия. Он отправился в центр города пешком. Входная дверь агентства по недвижимости располагалась почти в самом конце великолепной арки. Стуки сделал вид, что вставляет ключ в замочную скважину и обернулся. Оглядевшись вокруг, он решил, что, если бы стреляли из-за колонн, пуля должна была попасть в точку недалеко от ворот. Только в том случае, если бы стрельба велась из центра арки, пуля могла затеряться по другую сторону — во дворе агентства. Пулю пока не нашли, поэтому есть вероятность, что злоумышленник стрелял холостыми.

Углубленный в размышления Стуки продолжил свой путь. Недалеко от площади Синьории он зашел в бар выпить кофе и разговорился с официанткой. Они принялись обсуждать передовицы газет, разложенных рядом с кассовым аппаратом. Все заголовки статей были посвящены необычному дневнику любви Аличе Бельтраме. Официантка сказала, что она тоже видела эти листки, которые уже несколько дней подряд появлялись в городе словно ниоткуда.

— Но только я их не брала в руки, инспектор.

— Почему? Разве вам не было любопытно?

— Очень! Но откуда я знаю, вдруг их чем-то обработали?

— Чем?

— Туберкулезной палочкой, например.

Стуки достал из кармана одну из фотокопий, развернул ее и, пытаясь подобрать подходящий тон голоса, прочитал: «Я сказала это и агенту по недвижимости. У него были длинные руки, черные глаза, выпирающий пупок и вальгусная деформация большого пальца ноги. Он мне напоминал прекрасный экземпляр самца богомола. Это очень приятные насекомые: взрагивающая грудь, длинные и тонкие верхние конечности, заостренные плечи…»

Официантка засмеялась:

— Браво, инспектор! Бедные мужчины Тревизо!

— Вы узнали этого агента по недвижимости?

— Если честно, нет.

— Не так-то легко, правда?

— По правде говоря, не очень.

— Вы уверены, что он вам никого не напоминает? Например, господина Джампаоло Масьеро?

— Прочтите еще раз, инспектор, — попросила официантка.

Стуки перечитал описание мужчины-богомола.

— Синьор Масьеро — один из наших постоянных клиентов. Весьма элегантный мужчина. Его жена — женщина определенного типа. И по-моему, я узнаю́ ее по описанию…

Подумав еще немного, официантка уверенно кивнула головой.

— По-моему, это о ней…

Инспектор Стуки перешел мост Мальвазии, дошел до моста Сан-Франческо и, побродив немного, направился к рыночной площади. На большом пустыре, служившем жителям города автомобильной стоянкой, полицейский слегка замедлил шаг, а затем решительно двинулся в сторону ворот Фра Джокондо. В нескольких сотнях метрах отсюда жил этот чудной Микеланджело. «Почему бы не стянуть с мальчишки одеяло и не сбросить его с кровати?» — подумал Стуки.

Ему открыла дверь Елена. Волосы повязаны косынкой, в руке — флакон моющего средства.

— О-о-о! — воскликнула она. — Прошу прощения за мой внешний вид. Я занимаюсь уничтожением микробов, обитающих в душевой кабинке. Это наш домашний Вьетнам, но мы не такие кровожадные, какими нас, домохозяек, изображает реклама.

Стуки, сделавший вид, что совсем не обратил внимания на то, как выглядела женщина, протянул ей руку и спросил про Микеланджело.

— Спит еще, — ответила Елена. — Сегодня ночью он вернулся домой довольно поздно. Обычно только в субботу я не могу уложить его спать в приличное время. С каждым днем мне все труднее с ним справляться, — пожаловалась женщина и вздохнула.

Визит инспектора застал ее врасплох, однозначно. Елена переминалась с ноги на ногу и, вероятно, задавалась вопросом, не слишком ли старомоден ее длинный свитер. Хорошо, что хоть косынка немного скрывала ее неуложенные волосы.

— Он что-то натворил? — спросила Елена.

— Нет, ничего такого.

— Хоть это радует, — сказала мама Микеланджело и улыбнулась. — Хотите войти?

— Если я не помешаю…

— Нет конечно.

Стуки оказался в гостиной, заставленной темными кожаными диванами и красными креслами. На окнах висели белые вышитые занавески ручной работы. На стене выделялась большая вертикальная картина — букет красных роз в серой вазе.

— Какое необычное изображение, — заметил Стуки, приблизившись, — листья роз рельефные.

— Ничего особенного. Бумага, краска, — ответила Елена. — Хотите кофе?

В углу комнаты, у окна, стоял деревянный стеллаж, заставленный горшками с кактусами.

— Мясистые растеньица. Вот вроде и питаются скромно, а все равно толстые, — сказала Елена, проследив за взглядом инспектора.

— Ну да, — сказал слегка смущенный Стуки.

— Совсем как я.

— Но вы ни капельки не толстая! — воскликнул полицейский.

— Это вы еще не присмотрелись ко мне повнимательнее. Есть жирок, есть, — засмеялась Елена.

— Послушать вас, женщин, вы бы уничтожили все жиры мира. Только представьте: жить без сливочного масла и сыра. Кошмар!

— О да! А заодно я бы избавила мир и от углеводов. Это же предатели! Ты и не замечаешь: одна конфетка здесь, печенька там. А потом весы тихо сходят с ума.

— Бедные весы!

— А как вам удается с ними справляться?

— Мне?

— Я вижу, вы в отличной физической форме. Никаких излишков.

— В каком смысле?

— Жировых отложений, я имею в виду.

— А, это. Щитовидка сжигает все, как доменная печь.

Стуки как бы невзначай бросил этот огненный намек, пытаясь понять, была ли перед ним деликатная натура, избегающая всякого упоминания о пламени, горении, кипении, полыхании и любых других аспектах термодинамики любви.

Любви, Стуки? О чем ты думаешь?

Мужчина глубоко вздохнул. Елена это заметила.

— Ах да, кофе! Вам нравится кофе с женьшенем?

— Не знаю, но я всегда готов к экспериментам, — ответил Стуки и почему-то почувствовал неловкость.

Инспектор слышал, как она звенела ложками на кухне. Очень тихо звенела. Стены в доме были тонкими, и, наверное, Елена не хотела, чтобы Микеланджело их услышал. Впрочем, возможно, она на самом деле была деликатным человеком.

Стуки пристально изучал комнату, словно выискивая подсказки. Вернувшаяся с кухни Елена заметила, что он продолжает рассматривать уголок с кактусами.

— Вы когда-нибудь видели, как цветут кактусы? — спросила мама Микеланджело, протягивая инспектору довольно большую чашку. Стуки осторожно понюхал: от напитка исходил странный сладковатый аромат.

— Конечно!

— И даже те из них, чье цветение длится несколько часов, максимум день?

— А вот такого не припомню.

— Обычно они цветут летом. Но в этом году кактусы, вероятно, забыли.

— Жаль, — произнес Стуки и сделал маленький глоток кофе с женьшенем.