Дэн Абнетт – Создатель призраков (страница 31)
Внутри он, к своему удивлению, обнаружил настоящий рай. Должно быть, это было самое прохладное и приятно пахнущее место в лагере, а может, и на всем Монтаксе. Сладковатый запах древесины исходил от свежих досок пола и плетеных половиков. Пахло антисептическими средствами, медицинским спиртом и очищающими маслами, курящимися в лампадке возле полевой часовенки в западном углу. Сорок застеленных коек пустовали.
Гаунт не спеша прошелся вдоль помещения и миновал еще один занавешенный дверной проем. Коридор оттуда вел в кладовки, уборные, небольшую операционную и личную комнату старшего военврача. В маленьком чистом офисе Дордена не было, но Гаунт увидел явные свидетельства его присутствия здесь: строго упорядоченные медицинские документы и папки, идеально выстроенные ряды склянок и флаконов на полках шкафа с лекарствами.
Военврач в тот момент был в операционной. Он натирал блестящие нержавеющей сталью поверхности хирургического стола и желоба для стока крови. По углам можно было разглядеть сияющие чистотой хирургические инструменты, автоклав и реанимационный прибор.
— Комиссар Гаунт? — удивился его появлению Дорден. — Могу я вам чем-то помочь?
— Вольно. Просто дневной обход. Есть что доложить? Какие-нибудь трудности?
Дорден выпрямился, скомкал в руках полировочную тряпку и выбросил ее в керамическую плошку с дезинфицирующей жидкостью.
— Ни единой, сэр. Пришли осмотреть помещение?
— Этот лазарет гораздо лучше предыдущих помещений, в которых вам приходилось работать в последнее время.
Военврач Дорден ответил улыбкой. Невысокий человек в годах, с короткой седой бородкой и добрыми глазами, видевшими очень много боли.
— Пока что здесь пусто.
— Признаю, меня это удивило. Я слишком привык к тому, что ваше место работы всегда переполнено ранеными, храни нас Император.
— Дайте только время, — невесело отозвался Дорден. — Надо сказать, меня это даже немного нервирует. Все эти пустые койки… Я возношу хвалу Золотому Трону за то, что мне сейчас нечем заняться. Но мне не пристало пребывать в праздности. Думаю, я надраил и отполировал это место уже раз десять.
— Если это будет самой тяжелой вашей работой на Монтаксе, нам остается только благодарить за это Императора.
— Что верно, то верно. Могу я предложить вам кружку кофе? Я как раз собирался разжечь горелку.
— Возможно, позже, на обратном пути. Сейчас мне еще нужно проверить склады боеприпасов. Совсем рядом была заварушка.
Гаунт кивнул и покинул помещение. Он сомневался, что у него будет время зайти на обратном пути. А еще он сомневался, что этот маленький рай надолго останется чистым и незапятнанным.
Дорден проводил комиссара взглядом. Еще несколько минут он стоял, осматривая чистую палату с пустыми койками. Как и Гаунт, он не питал иллюзий по поводу того кошмара, в который превратится это место. Это было неизбежно.
Он закрыл глаза и на мгновение представил почерневшие от крови половики, перепачканные простыни, лица, искаженные криками… и застывшие в вечном молчании…
На мгновение ему показалось, что он улавливает запах крови и паленой плоти. Но это был просто запах благовоний.
Просто запах благовоний.
8
КЛЯТВА КРОВИ
Казалось, что тела погибших, разбросанные по дороге и пустым, топким полям Накедона, облачены в блестящие черные кольчуги. Только это были вовсе не кольчуги — трупные мухи пировали. Они покрывали тела сплошным черным ковром, сотканным из сотен чешуек. Они беспрестанно копошились, будто единый организм, сверкая хитином тел.
— Санитар!
Толин Дорден оторвал взгляд от мух. Небо над торфяниками было низким и туманным. Дороги и границы земельных владений здесь некогда были разграничены частоколами и насыпями. Война стерла их в порошок многочисленными следами танковых гусениц, заменив столбами с натянутыми между ними спиралями колючей проволоки. Туман нес с собой запах термита.
— Санитар! — вновь донеслось до него. Громкий, молящий голос, откуда-то с дальнего конца дороги.
Дорден заставил себя отвернуться и уйти от оврага на обочине, заполненного на добрую сотню метров вперед изувеченными, раздавленными трупами, покрытыми роями мух.
Он двинулся к зданиям впереди. Фес, он достаточно насмотрелся на войну, на какой бы планете она ни шла. Он был измотан. Военврачу уже исполнилось шестьдесят, и он был старше любого из Призраков не меньше чем на двадцать лет. Он устал — от смерти, от битв, от вида молодых тел, которые ему приходилось собирать по кусочкам. Устал быть отцом столь многим солдатам, потерявшим своих родителей вместе с родной Танит.
День уже перевалил за половину. Небо над низинами затянули клубы черного дыма. Военврач добрался до старых зданий, чьи окна давно лишились стекол, а кирпичные стены зияли дырами. Когда-то, до вторжения, это была ферма. Феодальное поместье с особняком, хозяйственными постройками и амбарами. В полузатопленном свинарнике ржавела разбитая сельскохозяйственная техника. Весь комплекс построек подковой огибал ров и двойной забор сварных бронелистов, увенчанных колючей проволокой. С северной стороны забор прерывался, позволяя пройти внутрь. Его охраняли Призраки с оружием на изготовку. Рядовой Бростин кивком пригласил Дордена войти.
Врач миновал укрепленную точку, откуда недавно в спешке сняли орудие, и вошел в ближайшее здание, дверь которого была сорвана с петель ураганным лазерным огнем. Здесь, в дневном свете, сочащемся через окна, кружилось еще больше мух, витал запах смерти, к которому Дорден давным-давно привык. Еще пахло обеззараживающими средствами, кровью, испражнениями.
Дорден ступил на кафельный пол. Плитки по большей части были разбиты, усыпаны стеклянной крошкой и залиты радужно переливающимися лужами масла. Из тени выступил полковник Корбек, устало кивнувший врачу:
— Док.
— Полковник.
— Полевой госпиталь, — произнес Корбек, обведя жестом помещение.
Дорден уже понял это без него.
— Выжившие есть?
— Вот потому я и позвал вас.
Корбек провел его по сводчатому коридору. Многочисленные запахи здесь только усиливались. Из прорех в крыше желтый свет лился на койки, на которых размещалось не менее пяти десятков тел. Дорден прошелся до конца коридора, потом обратно.
— Почему их бросили здесь?
Корбек ответил вопросительным взглядом:
— А вы как думаете? Мы отступаем и не можем забрать с собой все. Возможно, вы могли бы… отобрать тех, у кого есть шансы?
Дорден тихо выругался.
— Откуда они?
— Аристократы. Пятидесятый Вольпонский. Помните этих засранцев по Вольтеманду? Сегодня утром их командование отступило, согласно приказу.
— Что за животные могли бросить своих раненых умирать? — бросил Дорден, принимаясь перебинтовывать ближайшего солдата.
— Наверное, это животное называется «человек»? — отозвался Корбек.
Дорден резко обернулся:
— Это не смешно, Корбек. Я это даже странным назвать не могу. Б
Полковник тихо простонал. Он почесал макушку, пригладив толстыми пальцами длинные черные пряди.
— Мы не можем тут остаться, док. Приказ комиссара…
В стариковском взгляде Дордена блеснула злость.
— Я не оставлю их, — отрезал он.
Корбек сначала собирался возразить что-то. Но похоже, засомневался и решил не торопиться.
— В общем, посмотрите, чем мы сможем им помочь, — сказал он и оставил Дордена с его работой.
Дорден обрабатывал раненую ногу очередного солдата, когда услышал хруст гравия на дороге и рев мотора бронетранспортера. Он поднял взгляд в поисках источника звука только тогда, когда закончил с раной.
— Спасибо вам, сэр, — ответил молодой гвардеец, ногу которого он обрабатывал. Он был бледен и слишком слаб, чтобы подняться со своей койки.
— Как твое имя? — спросил его Дорден.
— Кулцис, сэр. Рядовой. Аристократ.
Военврач был уверен, что последнее слово Кулцис хотел сказать более торжественно, но не смог.
— А я Дорден, военврач танитского полка. Если я понадоблюсь, рядовой Кулцис, зови меня.
Юноша кивнул. Дорден покинул здание и направился к «Химере», стоящей возле покосившейся стены. Корбек разговаривал с кем-то высоким, восседающим в люке машины.
Высокая фигура спрыгнула с брони и двинулась к Дордену. Это был Гаунт. Его лицо скрывала тень от козырька фуражки, плащ развевался за спиной.
— Сэр! — поприветствовал его врач.
— Дорден. Корбек говорит, ты не хочешь уходить.
— Здесь шестьдесят восемь раненых, сэр. Я не могу и не собираюсь их оставлять.
Гаунт взял старого врача под руку и отвел его по грязному двору к углу стены, за которой виднелись разоренные поля, опустевшие свинофермы и над всем этим — заходящее солнце.