Дэн Абнетт – Создатель призраков (страница 21)

— Потому что я снайпер роты Корбека и его друг!

— Почему?

— Да не знаю я!

— Потому что ты лучший стрелок всего полка? Потому что, если кто-то и мог пристрелить Нокада, это мог быть только ты? Может, Корбек вынужден был взять тебя? Даже если боялся, что ты сломаешься, когда придется жарко?

— Не знаю!

— А ты подумай! Наверное, он в конце концов взял тебя потому, что ты и правда лучший стрелок? Каким бы опасным не было задание, как бы ни был хрупок твой разум. Может, он ценил в тебе именно это? Может, он не мог обойтись без тебя, несмотря на риск?

— Заткнись, наконец!

— Может быть, ты подвел его?

Ларкин закричал и прижался лицом к полу. Ураган безумия заставлял его худощавое тело биться в конвульсиях. Волна ужаса поднялась и поглотила его разум. Он уже видел одни цветные пятна — перед глазами лишь размытый неоновый калейдоскоп.

— И что же ты делал? Та перестрелка в канале. Ближний бой. Лопра мертв, обезглавлен. Кастин разорван на куски. Хеч, Гросд и все остальные, вопли, красный туман. Корбек требует подкрепления, клинки света вспарывают воздух. А что делал ты?

— Ничего!

— Не просто «ничего» — ты побежал. Сбежал с поля боя. Полз и бежал, бежал, бежал, пока не оказался здесь. Ноешь в луже собственной блевотины и винишь себя.

— Нет… — выдохнул Ларкин, лежа на полу.

Он был словно в пустоте. Ничего не видел, не слышал, не чувствовал. Остался только ее голос.

— Ты бросил их. Значит, ты — дезертир.

Ларкин внимательно посмотрел на нее. Ангел стояла у реликвария, держа в руках деревянный ларец, окованный железом. Он достала что-то и надела на голову, пригладив золотистые волосы. Это была фуражка. Фуражка полкового комиссара. Как у Гаунта.

Потом она достала из священного ларца еще что-то, завернутое в пыльный саван. Она сняла покров своими прекрасными руками. Ее изящные пальцы уверенно загнали магазин в обойму. Она передернула затвор, сняла оружие с предохранителя. И повернулась.

Утонченные, совершенные черты лица под козырьком фуражки. Только теперь Ларкин разглядел ее точеные щеки и подбородок. Спокойное и одновременно яростное лицо, словно вытесанное из камня. Как у Ибрама Гаунта. Она вскинула пистолет и направила на Ларкина. Ее крылья поднялись и развернулись почти на двадцать метров. Огромная арка пронзительно-белых орлиных перьев.

— Знаешь, что мы делаем с дезертирами, Ларкин? — мрачно спросила она.

— Да.

— Мы существуем, чтобы поддерживать и вдохновлять, мы несем с собой дух битвы, вселяем в сердца воинов Империума доблесть. Но если они подводят, нам приходится их карать.

— Ты… Ты говоришь, как Гаунт.

— У нас много общего с Ибрамом Гаунтом. Общая цель, общая задача. Вдохновлять и карать.

Казалось, мир за пределами монастыря погрузился в тишину. Словно война остановилась.

— Ты дезертир, Ларкин?

Он взглянул на ангела, потом на оружие, на пугающе расправленные крылья. Медленно гвардеец поднялся с колен и наконец встал в полный рост.

— Нет.

— Докажи.

Каждая клеточка его тела болела, каждый нерв дрожал. Его разум прояснился, хотя он и чувствовал себя странно. Рассчитывая движения, он осторожно подошел к своему вещмешку.

— Докажи, Лайн! Ты нужен Императору здесь, в этот час! Призови свою силу!

Он оглянулся. Ее глаза, как и оружие, все так же смотрели на него.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Ты сам сказал.

— Нет, я не о фамилии. Мое имя. Лайн. Я уже давно им не пользуюсь. Откуда ты узнала?

— Я все знаю.

Он рассмеялся. Громкий, раскатистый хохот сотряс его грудь, когда он открыл вещмешок.

— Фес тебе! Никакой я не дезертир.

— И почему же?

— Видишь? — Он вынул свою снайперскую лазерную винтовку из чехла, привычным движением снял с предохранителя.

— Винтовка?

— Лазерная винтовка. Рабочая лошадка Имперской Гвардии. Крепкая, прочная, надежная. Можно врезать по ней, бросить, драться ею как дубиной, закопать в землю, и она все равно будет работать.

— Это не обычная винтовка. — Ангел подошла ближе, рассматривая оружие. — Нестандартный тип М-Г. Где интегрированный прицел, регулятор мощности заряда? Ствол, он слишком длинный и тонкий. А это ведь пламегаситель, верно?

Ларкин заулыбался, роясь в вещмешке.

— Это снайперский вариант. Та же основа, но усовершенствованная. Часть модификаций я сделал сам. Я снял обычный прицел, потому что пользуюсь вот этим, — он показал толстую трубку, закрепил ее на винтовке. Затем он снял заглушки с обоих концов, и по стволу побежали тусклые красные блики. — Ночной прицел. Сам сделал. И крепление под него тоже придумал. Дома я охотился с ним на лариселей.

— Лариселей?

— Небольшие грызуны с дорогой шкуркой. До Основания я неплохо зарабатывал, охотясь на них.

Гвардеец провел пальцами по стволу:

— ХС 52/3, упрочненный ствол. Более длинный и тонкий, чем стандартный вариант. Выдерживает около двадцати выстрелов. — Он слегка пнул вещмешок, раздался лязг. — Я обычно таскаю пару-тройку запасных. Они изнашиваются и искривляются. Ствол можно сменить за минуту, если знать, что делать, конечно.

— Зачем именно упрочненный ствол?

— Хотя бы из-за того, что это увеличивает дальнобойность и кучность, а еще потому, что я использую вот такие штуки. — Ларкин вынул энергоблок и загнал в магазин. — Мы называем их «разогретые заряды». Более мощные энергоблоки, жидкометаллическая батарея разогнана до предела. Повышает убойную силу, но сказывается на количестве выстрелов. Идеально для снайпера. Вот поэтому мне и не нужен регулятор мощности. Она у меня всегда одна и та же.

— Приклад из дерева.

— Нэл, танитская древесина. Я доверяю тому, что знаю.

— А этот пламегаситель?

— Я ведь снайпер, ангел. Я не хочу, чтобы меня заметили.

— Так ты снайпер, Лайн Ларкин? А я была уверенна, что ты дезертир. — Мрачный голос эхом отразился от стен.

Ларкин повернулся к ней спиной, ожидая выстрела в затылок. Его разум был ясен, яснее, чем когда-либо за многие месяцы.

— Думай как хочешь. Я скажу тебе, что умею.

Он подошел к сводчатым дверям храма и пригнулся, положив винтовку среди камней. Отсюда он мог видеть большую часть полуразрушенного канала верхнего яруса акведука.

Ларкин устроился поудобнее, размял руки и шею. Затем он заглянул в оптический прицел.

— Основной задачей моей роты было уничтожение Нокада. Харизма — его главный инструмент. Он руководит силой своего личного авторитета, а значит, должен находиться на передовой. Обе стороны увидели в акведуке главную уязвимую точку Буцефалона. И мы ударили, крепко ударили. Нокад будет стоять на этом участке так же крепко. А это значит, он должен будет вдохновлять своих людей. В свою очередь, это означает, что он появится здесь собственной персоной.

— А если не появится? — поинтересовалась ангел.

— Значит, я стану еще одним безымянным деревянным столбиком на кладбище.

Ларкин больше не смотрел на нее, не обращал внимания на ее пугающее присутствие. Даже если бы она приставила пистолет к его виску, он не обратил бы внимания.

— Ты доверяешь этому прицелу при стрельбе? — прошептала она.

— Я сам пристреливал его. И я доверяю ему, это верно. Забавно, но что бы ни происходило вокруг, какое бы безумие ни творилось… — и в этот момент Ларкин позволил себе глянуть через плечо, — через этот прицел я всегда вижу правду. Он показывает мне мир таким, какой он есть. Настоящий мир, а не то, что говорит мне мой фесов мозг.