Дэн Абнетт – Оружие Танита (ЛП) (страница 46)
- Знаете ли вы, сколько лиц я расстрелял с тех пор, как мы прибыли, Гаунт?
- Полдюжины. Это будет средней величиной для группировки таких размеров.
- Тридцать четыре. Правда, двадцать из них были вражескими пленными, чьи допросы закончились. Но я был вынужден казнить семерых дезертиров, четырёх насильников и троих убийц. Большинство из них – урдешцы, но и несколько фэнтинцев тоже были. Я ожидал подобной статистики. Мы – команда убийц, Гаунт, жестокие, опасные люди, которых научили убивать. Кто-то ломается и дезертирует, кто-то пытается утолить свои неистовые желания за счёт мирного населения, а некоторые просто ломаются. Позвольте рассказать вам об убийцах. Первый, рядовой фэнтинец, раненый, впал в исступление и убил двоих санитаров и медсестру в лазарете в третичном. Каталкой. Не могу представить, как вы кого-то убьёте каталкой, но полагаю, это требует безмерного бешенства. Второй, урдешский огнемётчик, решил поджечь муниципальную столовую во вторичном, и поджарил четверых граждан Сиренхольма, которые имели полное право верить в то, что опасность миновала. Другой, ещё один урдешец, застрелил сослуживца в ходе спора из-за скатки со спальными принадлежностями. Моё правосудие было скорым и неизбежным, как предписывают благородные традиции Комиссариата и требует Имперский закон. Расстрел. Я не бессердечный человек, Гаунт.
- Я и не полагал вас таковым, комиссар. Как давший присягу агент Комиссариата, я без сомнений отправляю правосудие, если это необходимо.
Дель Мар кивнул.
- И вы проделали великолепную работу, определённо. У Первого Танитского практически безупречный послужной список. Теперь один из них пересек черту, одна паршивая овца. Разбирайтесь с этим и двигайтесь дальше. Забудьте об этом и сделаете уроком для оставшихся людей. Не парализуете мою работу запросами об отсрочке и постоянными преднамеренными помехами комиссара Харка.
- Харк замучил вас по моей указке, сэр. И я доволен, что он сделал это. Каффран невиновен. Мы смогли выторговать достаточно времени, чтобы найти настоящего убийцу.
Дель Мар вздохнул.
- Вы знаете?
- Он был арестован вчера вечером, сэр. Рядовой Куу, другой боец из моего полка. Вервунец.
- Понимаю.
- Те танитцы, что живы сегодня, сэр, выжили потому, что я вырвал их с родного мира, прежде чем тот погиб. Я рассматриваю их как драгоценный ресурс. Я не брошу ни одного из них, пока не смогу убедиться, что это правильно. Это – неправильно. Каффран неповинен. Куу – убийца.
- Так… о чём вы просите меня, Гаунт?
- Освободите Каффрана.
- На основании ваших слов?
- На основании моего расследования. Исследуйте причастность Куу к этому преступлению. Улики против него куда серьёзнее.
Дель Мар посмотрел в окно.
- Что ж, теперь… это нынче не так-то легко, Гаунт, - сказал он. – Это не так просто, потому что вы сделали из этого историю. Одно преступление, один подозреваемый – это обыденно. Одно преступление, двое подозреваемых… это судебное следствие. Формальное. Вы принудили к этому, Гаунт. Вы должны осознавать.
- Я надеялся, что мы сможем обойти формальности. Предать Куу военно-полевому суду, и дело с концом.
- Что ж, мы не можем. Теперь нам нужно сперва допросить этого Каффрана под присягой и снять с него обвинения, а затем попробовать с другим. И, учитывая неминуемый штурм Уранберга, не думаю, что вы можете выделить время для этого.
- Я сделаю всё, чего бы это ни стоило, - сказал Гаунт, - для победы в Уранберге… и для моих людей.
Гаунт проводил комиссара Дель Мара к залу заседаний, где начинался брифинг инквизитора Гэйбела. Гэйбел допрашивал захваченных бойцов Кровавого Пакта с первого дня вторжения, и теперь был готов представить свои находки старшим офицерам контингента и стратегическим советникам, чтобы они могли взвесить, как эти данные повлияют на планы штурма Уранберга.
Зал заседаний был плохо проветриваемым помещением, заполненным телами, дымом и дурными запахами, но это – единственное место во Дворце Правосудия, достаточно большое, чтобы вместить офицеров и поддерживать тактический голодисплей с высоким разрешением.
Помахав через столпившиеся тела, Гаунт подозвал Харка к себе.
- Ты освобождаешься от этого. Я останусь, и зафиксирую новые улики.
- Почему? – спросил Харк.
- Потому что Дель Мар не собирается. Он настаивает, что мы должны формально оправдать Каффрана, прежде чем они предадут суду Куу. Ты нужен мне там, подготавливая дело в мою пользу.
- Ибрам…
- Чёрт побери, Виктор, я не могу здесь не присутствовать. Они всё талдычат мне, что я должен рассчитывать на подчинённых. Фес, да и ты мне это повторяешь. Так что ступай, работай, и работай хорошо. Я хочу потратить не больше, чем утро на дачу показаний Каффрана. Я не могу рассчитывать на большее. Ван Войтц говорил о выдвижении на Уранберг меньше, чем через неделю. Подготовь безупречную аргументацию по делу для Каффа, чтобы мы быстро разобрались с этим, и я мог обратить всё свое внимание на вторжение.
- Что насчёт Куу?
- Куу может катиться к чертям, и я умою руки. Каффран – моя единственная забота. Теперь ступай, и сделай это.
Харк задержался. Его лицо приняло странное выражение, которое Гаунт никогда раньше не видел. Необычно сочувственное и озадаченное.
- Что?
- Ничего, - сказал Харк. – Они начинают. Я пойду. Доверься мне, Ибрам.
- Я доверяю, Виктор.
- Нет, я имею в виду, доверить мне сделать это. Не поменяй мнение потом.
- Конечно.
- Ладно. Тогда хорошо.
Харк отдал честь, и стал проталкиваться к выходу.
Гаунт протолкнулся к Дауру.
- Всё в порядке, сэр?
- Верю, что это так.
Воцарилась тишина, когда инквизитор Гэйбел, мертвенно-бледный монстр в матово-розовой механизированной пластинчатой броне прошествовал на середину комнаты и активировал тактическую доску своими бионическими пальцами. Гололитическое изображение города Уранберга ожило.
- Солдаты Императора, - проскрежетал Гэйбел через свой вокс-усилитель, - это Уранберг, главный фабричный город этого мира, важная цель, которую мы должны захватить неповреждённой. Он удерживается, как минимум, пятью тысячами воинов Кровавого Пакта под личным командованием скотины Слэйта. Мы полагаем, что, как минимум, три группы наёмников локсатлей поддерживают его. Итак, вот что мы узнали из допросов вражеских пленных…
Варл падал навстречу своей смерти.
Он в ужасе орал, пытаясь направить своё падение, но зацепился так, что приземлился на бок. В двух метрах от поверхности шкив противовеса начал визжать, натягивая трос и рванул его, заставив замереть вверх тормашками, с головой в нескольких сантиметрах от мата.
Лейтенант Кершерин подошёл и присел перед ним.
- Знаете, чем это было, сержант?
- Ух… весельем?
- Нет. Безнадёжностью.
Кершерин встал и махнул ожидавшему Унтеррио, чтобы тот освободил Варла из обвязки. Затем глянул на фигуры, взобравшиеся на верхушку башни.
- Следующий через шестьдесят секунд!
Тридцатью пятью метрами выше Майло стоял на слишком тесной и узкой площадке башни, держась за перила одной рукой. Он был следующим. Бэнда, Маквеннер и Кёрен ожидали своей очереди за ним у заднего края площадки.
Фэнтинский рядовой, находившийся с ним, Кардинал, поманил Майло, когда шкивы были вновь установлены и противовес пришёл в равновесие.
Он проверил обвязку Майло и подтянул одну из лямок.
- Не волнуйся ты так. Ты уже три раза это делал. Что такой несчастный?
- Потому что ничуть не становится лучше. И потому, что у меня только трое трусов, а мы собираемся сделать четвёртую попытку.
Кардинал засмеялся и прицепил Майло к тянущему тросу.
- Запомни, лицом вниз, конечности растопырь, даже если покажется, что этот мат приближается ну очень быстро. Потом сгруппируйся и перекатись, как только приземлишься. Давай, покажи этому треплу Варлу, как это делается.
Майло кивнул и сглотнул. Вцепившись в восходящие кабели, он сначала поставил одну, затем вторую ногу на край площадки. Как они называли её, вспоминая инструктаж по высадке? Планка? Их инструктировали наспех, и учебные вышки были вполовину ниже. Эта вышка на пять превышала самый длинный десантный трос, который они могли подготовить. К тому же это была не высадка на тросах, а просто прыжки. Прыжки в пространство, с пустыми руками. Никто, ни Маколл, ни Кершерин до сих пор не сказали, с чем конкретно связана операция «Ларисель», но они определённо готовились к чему-то большему, чем длинный трос. Тросы, кабели и шкивы, используемые на этих тренировках, просто обеспечивали симуляцию. Когда они отправятся на задание, они будут без тросов.
И это, а не постеленные тридцатью пятью метрами ниже маты, была действительно тревожная перспектива.
Бэббист, казавшийся точкой внизу, моргнул им зелёным сигнальным фонарём.
- Пошёл! – сказал Кардинал.
Майло напрягся.
- Пошёл! Император защищает!