Дэн Абнетт – Не ведая страха. Битва за Калт (страница 32)
Крейсер швартуется между двумя быстроходными эскортными кораблями, которые укрылись внутри станции.
— Сколько? — спрашивает Кор Фаэрон у старшего магоса своих скрытых в тени техножрецов.
— Три часа при условии, что нас не прервут, маджир, — отвечает жрец.
— Их не прервут, — произносит Сорот Чур.
Кор Фаэрон тяжело дышит. Кажется, что под броней он высох и ослабел, будто дыхание вытягивает из него огромные объемы собственной жизненной силы. Пространство вокруг него истончилось.
Калт — его операция гораздо в большей степени, чем Лоргара. Кор Фаэрон скрупулезно спланировал это для своего примарха и исполнил при помощи Эреба. Его первоочередная цель — наказание и уничтожение Тринадцатого, унижение и казнь презренного Робаута Жиллимана. Но это также и продвижение, очередной шаг по спиральному пути Великого Ритуала. Это позволит их возлюбленному примарху пройти дальше.
Сороту Чуру известно о бремени его командующего. Неудаче нет места. Нужно добиться бесценной первой военной победы, однако даже она бледнеет по сравнению с великим замыслом.
Он будет поддерживать командира во всем. Сорот Чур уже несколько лет пользуется привилегией быть одним из старших штурмовиков при Кор Фаэроне. Новое преображение легиона еще усилило его преданность их общему делу. Их всегда вела вера в высшую силу. Теперь же они получили доказательство существования этой силы. Она наделила их новым могуществом. Она дала им ответы. Благословила их. Открыла истины, на которые опираются все тайны созидания.
И вот главнейшие из этих истин: Император Терры не бог, как они когда-то думали. Он — крохотная и жалкая искорка в черноте космоса, которая никоим образом не заслуживает их преданности. Он порицал Несущих Слово за их веру, и в этом был прав. Быть может, он боялся того, что сделают настоящие боги, когда увидят, что ему поклоняются.
Вера Несущих Слово была неуместна. Она была направлена не туда. Они искали бога, а нашли лишь ложного идола, алчно желающего преклонения.
Теперь же они обрели на небесах силу, достойную их веры.
Стыковочные зажимы открывают люки шлюзов. Как и во время первой части обряда, Сорот Чур идет впереди.
3
Построившись звездой, семнадцать кораблей флота Семнадцатого под предводительством катера «Длань Судьбы» выходят на низкую орбиту над южным полушарием.
Снижаясь, корабли ведут прицельный обстрел местных орбитальных сооружений, полностью уничтожая две станции и повреждая третью. Упрямая ярость устраняет все препятствия. Попытавшийся встретить атакующую формацию фрегат «Яниверс» гибнет от многочисленных лэнс-зарядов. Транспорты «Стейнхарт» и «Отвага Конора» оттеснены, а затем обездвижены в прямом столкновении. «Стейнхарт» терпит критический сбой питания, лишается всех механизмов поддержки и соскальзывает на неровную тысячелетнюю солнечную орбиту, а его экипаж примерзает к своим постам. Дважды пробитая бортовыми залпами и пытающаяся отступить от надвигающегося строя «Отвага Конора» в третий раз попадает под огонь орудий. Пластины корпуса не выдерживают. Корабль разламывается. Мезонный луч разрывает обнажившееся ядро реактора, и транспорт вспыхивает, проваливаясь в атмосферу.
Таким образом, он становится вторым крупным кораблем, упавшим на Калт.
Его погружение не столь величаво и неторопливо, как падение гибнущего гранд-крейсера «Антродамикус». «Отвага Конора» — полнолунный шар белого пламени, пожираемый флюоресцентным свечением со всех сторон. Он летит, словно метеор, раскачиваясь и вращаясь. Он попадает в холодный открытый океан возле Южного полюса планеты.
Удар сродни падению метеорита. Атмосфера деформируется на пятьсот километров во все стороны, когда высвобожденные жар и свет брызжут наружу искаженной эпиполической вспышкой. Триллионы тонн океанской воды мгновенно испаряются, и еще триллионы фонтанами взлетают вверх. Происходят тектонические повреждения. Последующая приливная волна, катящаяся стена черной воды, обрушивается на побережье континента спустя шесть минут и смывает приморский район на четыре километра в глубь материка.
Это — всего лишь прелюдия, сопутствующий ущерб, жестокое предвестье настоящей атаки.
Штурмовое построение опускается на минимально возможную рабочую высоту, шипящие пустотные щиты визжат и воют при контакте с разреженной атмосферой верхних слоев. Нижние лэнс-батареи и бомбардировочные орудия открывают огонь.
Начинается систематическое разрушение.
Здесь нет изящества. Северное полушарие густо насыщено стратегическими целями и центрами скопления населения, там приходится тщательно выбирать цели. Также Северное полушарие — место, где большая часть наземных сил Семнадцатого смогла высадиться до начала боевых действий, не вызывая вопросов.
Южное же полушарие можно просто опустошать.
Именно это и делает команда «Длани». Магмовые бомбы громят бледные континенты-антиподы, зачищая их адскими огненными бурями. Огонь лэнсов превращает морскую воду в пар и выводит океаны из берегов. Мезонные преобразователи и ионные лучеметы сдвигают древние тектонические образования, прогибают кору и порождают в мантии сейсмические спазмы. Атмосферу заполняют пепел, дым и выброшенные частицы материи. Полярные широты окутаны паром.
Леса пылают. Джунгли выгорают. Реки исчезают. Ледники тают. Горы рушатся. Болота высыхают. Пустыни оплавляются до состояния стекла.
В рассредоточенных южных городах гибнут миллионы.
Жиллиман наблюдает.
Стилус переломился у него в руке. Он требует другой. На пульте перед ним груда записей и схем-набросков.
Магосы Механикум из числа тех, кого не убила, не искалечила и не свела с ума первая вспышка, начали перезагружать поврежденные системы флагмана. Вокс восстановлен в ограниченном объеме. У Жиллимана есть энергия для движения, щиты и вооружение.
Однако даже могучая «Честь Макрагге» не в силах в одиночку бороться с флотом Семнадцатого. Подразделения флотилии Ультрамара рассеяны. Нет способа координировать их.
Нет способа координировать их достаточно быстро, чтобы хоть как-то противодействовать нападению на планету.
Калт пылает. Калт, сокровище Веридии, один из величайших миров Пяти Сотен, разрушен так, что нет никакой надежды его восстановить.
Жиллиман отворачивается. Он не в силах смотреть.
— Оно все еще повторяется? — спрашивает он.
— Мой повелитель? — отзывается Гейдж.
— Мое заявление? Сообщение для моего брата?
— Да, повелитель, — говорит Марий Гейдж. — Оно на постоянном повторе при поддержке тех малых коммуникационных возможностей, которые у нас есть.
Примарх кивает.
— Мне… отменить его? — спрашивает первый магистр.
Жиллиман не отвечает. Помощники доставили ему на мостик новые данные. Не имея рабочего когитатора и активной сети, он разместил на всех наблюдательных палубах писцов и рубрикаторов, которые вручную заносят информацию на планшеты и бумагу. Посыльные сносят все документы к нему каждые четыре минуты. Гора информации растет.
Примарх что-то заметил. Заметил какую-то деталь среди прочих. Он вытаскивает лист исписанной бумаги из стопки. Потревоженные инфопланшеты и отчеты соскальзывают на палубу.
— Что это? — спрашивает Гейдж.
Мир содрогается. На дальней стороне шара идет ковровая бомбардировка, накрывшая Южное полушарие. Повреждения, переданные в виде подземных микротолчков и трепета атмосферы от чрезмерного давления, можно ощутить даже здесь.
Здесь. В Нуминском космопорте. Огромные участки его территории все еще горят. Со стороны города доносится грохот тяжелой артиллерии. Каждые несколько минут над головой проносятся звенья авиации, с ревом изрыгающие яркие волны форсажного жара. Небо почернело от дыма, видны только яркие булавочные острия пылающих обломков, корабельного огня в космосе и горящих гибнущих орбитальных станций.
Повсюду пыль. Она мелкая, желтоватая, побочный продукт пепла и выбросов при ударах о поверхность. Она застилает воздух и тонким слоем оседает на куртках. От микротолчков она осыпается и скользит ручейками. Просачивается в вентиляцию. Скатывается в канавы. Носится, словно дым, когда ее тревожит ветер.
Липнет к крови.
Она пристала к пропитанной кровью коже и броне павших. Словно опилки, затянула лужи крови. Она покрывает мертвые лица, будто пудра, и трупы выглядят законсервированными и нагримированными, по всей форме подготовленными служащими морга.
Вил Тет, геннонареченный предводитель ударной группы Каул Мандори, продвигается вдоль одной из проездных дорог, целясь из лазерной винтовки. Его ботинки из коричневой кожи шаркают по желтой пыли. За ним следуют восемь человек из отделения его ближайших братьев, еще двенадцать держат тыл на бронированном спидере с установленной автопушкой. Где-то поблизости зоратор, их наблюдатель.
Эту местность нужно зачистить. Таков приказ. К полуночи весь порт должен быть разбит на части и обезоружен. Пока повсюду прячутся выжившие. Тет острожен, поскольку знает, что некоторые из этих так называемых «выживших» — окопавшиеся воины Тринадцатого легиона. Его люди не экипированы против такого противника, каким бы сломленным или загнанным в угол тот ни был.
Вот почему с ними тяжелая поддержка и наблюдатель.
Тет боится не смерти. Они — Каул Мандори. Они бессмертны. Так им обещали, и они приняли эту клятву. Это обещание манило его со времен жизни в Армии и заставило примкнуть к Братству. Бессмертие за службу — Вил Тету это показалось честным обменом.