Дэн Абнетт – Магос: Архивы Грегора Эйзенхорна (страница 58)

В отличие от остальных членов отряда, Кара и Гарлон начинали работать на ордосы не с Рейвенором. Изначально они присягали его учителю — инквизитору Грегору Эйзенхорну. Только лет десять назад или около того они вошли в команду своего нынешнего командира. Кара часто вспоминала об Эйзенхорне. За ним хотелось следовать, несмотря на характер, куда более тяжелый, чем у Гидеона, несмотря на его суровость и излишнюю импульсивность. К тому же она была многим ему обязана.

Но, как ни печально, для самого Эйзенхорна она всегда оставалась просто танцовщицей, акробаткой с Бонавентуры.

Она часто гадала, что же случилось с ее прежним начальником. Последний раз она видела Грегора еще в 87‑м, когда они выполняли задание на 5213Х. В тот день он выглядел полнейшей развалиной и держался лишь благодаря своей неукротимой воле и огромному количеству аугметики. Поговаривали, будто он перешел черту и стал радикалом. Кара не верила этим слухам. Эйзенхорн всегда был таким… бескомпромиссным. Она тепло вспоминала и о нем, и о других, с кем водила дружбу в те дни: о Елизавете Биквин, да дарует ей покой Бог-Император, милом Эмосе, Медее Бетанкор и Годвине Фишиге.

Они через многое — и хорошее, и плохое — прошли вместе. Но теперь ее место было здесь.

— Не имею ни малейшего понятия, кто это, — наконец произнесла Кара.

Из любопытства она наклонилась и сдвинула шелковую повязку на лице покойника. На нее уставился мертвый, остекленевший глаз.

— Что еще за чертовщина? — удивленно спросил Нейл.

Кара поднялась и пригладила мокрые пряди рыжих волос. Тем временем Матуин и Тониус направились ко второму телу. Карл, как всегда изысканно одетый, переживал за судьбу своих сапог, шагая по раскисшей грязи.

Он был учеником Рейвенора, и ему предстояло стать инквизитором. Когда-то Гидеон тоже служил простым дознавателем под началом Эйзенхорна. Порой Кара задавалась вопросом: сумеет ли Карл когда-нибудь добиться таких же успехов?

— Если бы ты оставил от него хоть чуточку, мы могли бы провести более тщательный осмотр! — возмущенно воскликнул Тониус.

— Это же автопушка, — равнодушно отозвался Матуин. — Чего же ты хотел?

Тониус потыкал палкой в изуродованные останки:

— Что ж, полагаю, у него также имелся аугметический глаз, а вот это — либо остатки повязки, либо наш герой носил шелковые женские трусики.

Обычно его остроты заставляли остальных улыбаться, но не в этот вечер. Сейчас им было не до смеха. Рейвенор, обычно вполне искренний со своими людьми, ничего не рассказывал им о причинах остановки на Малинтере. Они знали только одно: он отправился в путь к этой заброшенной, пустынной планете после того, как получил какое-то загадочное личное послание.

И, что настораживало более всего, он лично решил десантироваться на поверхность. Как правило, Рейвенор контролировал операции, оставаясь на орбите и общаясь с агентами с помощью амулетов из призрачной кости. Самолично он появлялся исключительно в тех случаях, когда ставки были невероятно высоки.

+Пора двигаться дальше, произнес Гидеон.

Пещера в Восточном Телгсе сокрыта в глубине туманных сумрачных лесов. Над безмолвными полянами, где тишину нарушает лишь гул насекомых, поднимаются удушливые испарения. Повсюду снуют кусачие многоножки, одни толщиной с палец человека, другие — с ногу. В воздухе постоянно висит тяжелый запах плесени.

Раз в тридцать восемь дней рассветное солнце восходит так, что его слабый призрачный свет озаряет природную пещеру, уходящую в глубь скал. В эту минуту его лучи падают на восемнадцать градусов к азимуту. И тогда неподвижная гладь бассейна с чистейшей водой в самом сердце пещеры выглядит как выхваченный прожекторами театральный занавес.

После нескольких дней поста и самоистязаний члены Братства собираются вокруг бассейна, стараясь поймать редкие лучи своими серебряными зеркалами. Следует заметить, что на это время они передвигают шелковые повязки со своих органических глаз на аугметические. Блестящая поверхность зеркал играет всевозможными красками. Пророки же, приняв семена лхо и другие галлюциногены, вглядываются в эти отблески и начинают бессвязно бормотать.

Все происходящее записывается при помощи установленных вдоль стен воксографов, работающих от аккумуляторов. Когда же солнечный свет снова меркнет, магистры Братства садятся за расшифровку, чтобы познать ту истину — или же ложь, — что поведало им будущее.

Когда они достигли башни, та оказалась даже выше, чем им чудилось издали. Старое полуразвалившееся здание на добрых полкилометра вздымалось к темному небу, точно указующий перст гиганта. У основания башня расширялась, словно ствол древнего дерева, и опиралась на длинные контрфорсы и колоннады, удерживающие ее, подобно якорям.

Никто не смог бы сказать, зачем и когда ее воздвигли. Более того, нельзя было даже с уверенностью утверждать, чьи руки строили ее: людей или ксеносов. Само ее предназначение оставалось неизвестным. Если верить результатам планетарного сканирования, она являла собой единственный искусственный объект на всем Малинтере. На самых старых из известных карт она была отмечена просто как руины (древние, возможно, чужеродного происхождения).

Когда отряд уже начинал пробираться ко входу, выбирая дорогу между каменных развалин и обрушившихся перекрытий, небо разразилось ливнем, мгновенно сделавшим скользкой грязь под ногами.

— А что было в том письме? Ну, из-за которого мы потащились сюда? — поинтересовался Нейл.

В каком еще письме?

Гарлон нахмурился и покосился на летающее кресло:

— В том, которое ты получил.

Не припоминаю, чтобы говорил тебе о каком-то письме.

— Прекращай! Время для честной игры! — прорычал Нейл. — Почему бы тебе просто не объяснить нам, что мы здесь забыли?

Гарлон. Голос Рейвенора ножом вонзился в сознание бывшего охотника, заставив того поморщиться от боли. Телепатический дар Гидеона порой вызывал весьма неприятные ощущения, если инквизитор был слишком озабочен своими проблемами и сомнениями. Нейл понял, что сейчас мысленная речь Рейвенора обращена только к нему и другие ничего не слышат. Поверь мне, старина. Я просто не смею ничего рассказывать, пока сам не разберусь, с чем мы имеем дело. Если все это окажется каким-то обманом, преждевременные выводы могут вас погубить.

— Но я же не новичок, — возразил Нейл и поймал на себе взгляды остальных, слышавших только его слова в этом диалоге.

Знаю, но ты предельно верный человек. Подобная преданность порой способна ослеплять. Уж поверь мне.

— Во имя Золотого Трона, что это было? — неожиданно воскликнул Тониус.

Впрочем, все остальные услышали то же самое, что и он. А Рейвенор и Кюс еще и почувствовали.

Где-то высоко над разрушенной башней раздался ужасный крик. Нечеловеческий, громкий, протяжный. Эхом откликнулись другие стенающие голоса. Каждый из них ощущался не только ушами, но и всем телом. Начало резко холодать. Послышался тихий треск, и люди увидели, как стены наверху покрываются инеем.

Отряд преодолел еще несколько метров. С каждым шагом пронзительные вопли становились все громче, отражаясь эхом от высоких каменных стен, словно некие завывающие существа пролетали прямо сквозь стены башни. Каждый крик предваряла ослепительная вспышка света, как молния перед громом. Казалось, именно эти псионические вопли притягивали грозовые тучи к башне, небо над которой непрестанно озарялось мерцающим, призрачным пламенем. На искрящихся инеем стенах плясали мертвенно-белые болотные огни.

Кюс, чье сознание обладало повышенной чувствительностью к пси-воздействиям, была вынуждена остановиться, чтобы вытереть верхнюю губу перчаткой из гвеловой кожи. Из носа у нее текла кровь.

И стоило ей отвлечься, враги снова попытались их прикончить.

Братство Пророков, да проклянут ордосы изувеченные души его членов, пытается нарисовать карту будущего. Точнее, всех его возможных вариантов. Всматриваясь в зеркала своими чудовищно изменившимися глазами, они выстраивают картину грядущего, питая особый интерес к самым кошмарным пророчествам. Катастрофы, эпидемии, войны, свержения правительств, ересь, голод, поражения в битвах. Их привлекают любые значимые бедствия.

Затем слова оракулов распространяются среди младших членов секты. Насколько можно судить, в Братстве состоят тысячи людей, и в большинстве своем они притворяются добросовестными гражданами Империума. Сектанты проживают на сотнях планет субсекторов Антимар, Геликан, Офидиан и Ангелус. Как только им открывается «план» — так именуются их видения, — они делают все, чтобы пророчество исполнилось. Предвидя чуму, эти преступники обязательно нарушат карантин, дабы удостовериться в том, что зараза распространится. Узнав об угрозе голода на какой-нибудь планете, они непременно заложат зажигательные бомбы или распылят биотоксины на складах Муниторума. Появление еретика? Они станут защищать его и распространять его гнусную ложь… Приближаются захватчики? Пророки образуют пятую колонну, которая разрушит оборону изнутри.

Они мечтают о конце времен, стремятся покачнуть основы, на которых зиждутся Империум и человеческая цивилизация, чтобы те зашатались и обрушились под собственным весом. Братство жаждет галактического апокалипсиса, эпохи тьмы и пожаров, когда смогут возвыситься и повелевать бытием их хозяева — Губительные Силы.