Дэн Абнетт – Магос: Архивы Грегора Эйзенхорна (страница 14)

— Это буквальный перевод. В Ордо Маллеус у этого термина более конкретное значение.

— Продолжайте.

— Регия Оккульта — это проход. Тоннель или портал, можно называть по-разному, который связывает нашу реальность с варпом.

— Нечто искусственно созданное?

— Иногда. Культы и отдельные еретики порой открывают их специально. Но они могут возникать и сами по себе. В подавляющем большинстве случаев так и происходит. В некоторых местах ткань реальности истончается, и получается что-то вроде протечки.

Зелвин покачал головой и грустно улыбнулся в усы:

— Я не так уж много знаю о варпе, сударь.

— И не должны, уполномоченный. Это запретные знания. Я рассказываю вам только то, что можно. В городе Джаред появилась Регия Оккульта. Прямо здесь.

Мы стояли на Новом мосту, на границе Коммерческого квартала.

Зелвину понадобилось всего несколько минут, чтобы перекрыть мост и ведущие к нему улицы отрядами ополчения. Задержись мы еще на час, и дороги наполнились бы транспортом, везущим людей на работу.

— Вы можете объяснить мне, почему это происходит, только когда мост поднят? — спросил уполномоченный. — И уверены ли вы, что причина в этом?

— Я вам не просто расскажу, — ответил я, — а даже покажу.

Мы заняли позицию у моста со стороны Коммерческого квартала — я, Зелвин и четверо ополченцев с крупнокалиберными автоматическими винтовками. По моей команде уполномоченный просигналил оператору в будке управления мостом на дальнем берегу, и тот активировал гидравлику. С глухим тяжелым скрипом, напоминающим звук открывающихся гигантских ворот, массивный пролет начал подниматься.

Гогот бесновался в предрассветном небе над нашими головами. Синие плети молний крутились и обвивались, будто змеи, вокруг металлических шпилей, украшавших пилоны моста, и пробегали по ним до самых пролетов.

Гидравлические системы замолчали, когда пролеты разведенного моста поднялись в конечное положение — под углом в сорок градусов в горизонтальной плоскости. Мы замерли, глядя на крутой подъем перед нами. Далеко внизу бурлила и шипела невидимая река.

Прошло десять минут. Разряды энергии на вершине разведенного моста становились все ярче и мощнее, словно их притягивало туда нечто вроде молний, бьющих в громоотвод.

Раздался резкий электрический треск, и в воздухе запахло озоном. Один из ополченцев вытянул руку, указывая на что-то, привлекшее его внимание. Разряд энергии отскочил от края одного из пролетов и дотянулся до другого — точно как электростатический разряд между двумя изолированными сферами. Поток энергии так и остался там, дергаясь и плюясь искрами, будто яркая светящаяся веревка, связавшая между собой две половины разведенного моста. В той нечеткой сцене, которую показала мне Лана, этого не было, но я понял, что сейчас вижу ключевой механизм появления этой проклятой Регии Оккульта.

Кто-то из ополченцев заговорил, но я и так знал, что «это» происходит. Волосы на затылке встали дыбом, в животе набух ледяной комок, а за глазами начала разгораться резкая боль.

Мы увидели убийцу. Он просто возник из ниоткуда, словно воздух расступился и позволил ему пройти. Он появился на верхней части пролета, прямо перед нами, и двинулся вниз, не замечая засады. Мы слышали тяжелые шаги по металлу.

Несмотря на отдаленное сходство, это был не человек. Из всех нас я был самым крупным, но убийца вдвое превосходил меня массой и казался едва ли не в той же пропорции выше. На невероятно широкие плечи он накинул толстый плащ с глубоким капюшоном, грубо сшитый из звериных шкур.

Боль за глазами становилась все сильнее с каждой секундой. Я едва мог собраться с мыслями.

— Убейте его, — приказал я.

Мы открыли огонь — четыре армейские автоматические винтовки выплюнули утяжеленные пули. Они весили в полтора раза больше стандартных. К ним присоединились лаз-ружье Зелвина и мой скорострельный пистолет «Тронсвассе». Шум получился оглушительным, дульные вспышки озарили окрестности. Убийца погиб спустя несколько секунд. Наш залп изрешетил и его, и грязный плащ, хотя надо признать, что враг обладал столь невероятной выносливостью, что смог пройти шаг или два под огнем, пытаясь добраться до нас.

Наконец его ноги подогнулись, и тело покатилось вниз по пролету.

«Он» оказался взрослым орком-воином. Рядом с телом лежали тесак и тяжелая железная булава, выпавшие из все еще судорожно подергивающихся рук. Мы медленно приблизились. Зеленокожие известны феноменальной живучестью, и хотя мы не пожалели снарядов на этого врага, я все же всадил еще три пули ему в голову, просто на всякий случай. Его кровь, в предрассветных сумерках казавшаяся почти черной, стекала по склону. На изувеченном трупе виднелись следы боевой раскраски, клановые метки и множество грубых украшений и талисманов. Недавно срезанные человеческие уши, нанизанные на кусок проволоки, висели на шее.

— Зеленокожий? — пробормотал Зелвин. — Но их нет в этом районе космоса. В нашем субсекторе орков не видели уже несколько поколений.

— А он и не из этого субсектора, — ответил я. Мне было сложно не то что говорить, но и концентрироваться на чем-либо. Боль за глазами стала куда сильнее, чем раньше. Как будто мне в голову засунули раскаленную проволоку. — Он пришел из какого-то случайного места в Галактике, где находится другой конец Регии Оккульта. Это существо однажды просто пошло на охоту и оказалось здесь. Я думаю, мы никогда не узнаем, откуда… откуда…

— Инквизитор? Инквизитор Эйзенхорн? — Голос Зелвина доносился будто бы издалека.

Я почувствовал, как он схватил меня за руку. Боль за глазами превратилась в настоящую агонию. Я едва держался на ногах и практически не мог говорить.

Но очень хотел. Мне нужно было сказать. Нужно было крикнуть, что еще ничего не закончилось.

Регия Оккульта оставалась открытой. И пока мы стояли, разглядывая орочий труп, второй зеленокожий прошел по скрытому пути.

Он двигался крайне быстро для своих размеров. Мои же конечности, напротив, будто налились свинцом, а голова раскалывалась от боли, вызванной воздействием варп-врат на мой чувствительный разум.

Я услышал дикий рев, ощутил резкий звериный запах и упал. Наверное, меня оттолкнули в сторону. Раздался выстрел из автоматической винтовки.

Орк убил первого ополченца сразу, как только добежал до нас, разрубив бедняге голову одним ударом зазубренного тесака. Человек упал, как только ксенос выдернул оружие, и засучил ногами в предсмертных конвульсиях. Орк схватил второго ополченца за горло, поднял в воздух и откусил ему лицо.

Страшно и думать о том, что этот несчастный прожил еще минут десять.

Орк успел сломать спину третьему ополченцу ударом булавы, после чего громадными прыжками помчался к темным зданиям Коммерческого квартала. Зелвин и последний выживший боец открыли огонь ему вслед. Человек со сломанной спиной лежал на земле и кричал.

— Эйзенхорн? — позвал уполномоченный.

Опусти. Мост.

Я не хотел использовать на нем силу своего разума, но выбора не было. Рот отказывался меня слушаться. Зелвин обмочился, когда мой приказ вломился в его голову. К его чести, он собрался с духом и отдал приказ оператору.

Новый мост заскрежетал и медленно опустился. Поток энергии между половинами пролета становился все короче и наконец исчез, как только они коснулись друг друга.

Мой разум тут же прояснился, а боль начала стихать. Регия Оккульта закрылась.

Из носа хлынула кровь, заливая куртку. Я поднялся на ноги и побежал в сторону складов. Орк куда-то скрылся. Требовалось найти его прежде, чем он сам найдет кого-нибудь. Эти ксеносы вообще весьма опасны, а наш зеленокожий был в ярости и, возможно, ранен. А еще он понимал, что отрезан от своих и находится на территории смертельного врага — человека.

Зелвин бросился за мной. Оставшийся боец будто остолбенел от шока, сжимая винтовку в побелевших от напряжения пальцах.

— Зелвин, назад! — крикнул я. — Собери всех ополченцев.

— Черта с два! — крикнул он в ответ.

Тем не менее уполномоченный отдал приказы отрядам, ждавшим на баррикадах, и те выдвинулись следом за нами. Мы вошли туда, где, скорее всего, спрятался враг, — на склад, забитый контейнерами с рудой. С потолка свисали светосферы, но далеко не все они были в рабочем состоянии. Через фонарное остекление крыши пробивались слабые лучи восходящего солнца.

— Он тут? — прошептал Зелвин, тяжело дыша.

Я поднес палец к губам, призывая его к молчанию. Было тихо, если не считать насмешливого треска Гогота. Я попытался отыскать врага с помощью своего дара, но безуспешно — я слишком устал, к тому же ни один псайкер-человек не в силах прочесть разум зеленокожего. Мы не чувствуем там ничего, кроме пустоты.

Я глубоко вздохнул и принюхался. Воздух пах минералами, сырым камнем и совсем чуть-чуть — диким зверем.

Мы двинулись вперед. Я разглядел на скалобетонном полу дорожку из темных влажных пятен, ведущую вглубь склада. Если только недавно кто-нибудь не пронес тут протекающую канистру с прометием, то, похоже, уполномоченный все-таки сумел подстрелить тварь. Я коснулся одного из пятен. Оно оказалось теплым.

— Он здесь, — прошептал я.

Но Зелвин и так уже об этом знал. Тварь выскочила из теней, до кошмарного бесшумно для своих размеров, и схватила его за горло.

Я медленно обернулся.

Орк прижал уполномоченного руководителя Джареда к своей массивной груди, словно мать — ребенка. Кисть его левой лапы была настолько огромной, что полностью обхватила человеческую шею. Зелвин побледнел и смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Орк поднял правую руку и аккуратно положил свой громадный тесак на голову чиновника. По лицу последнего побежали тонкие струйки крови.