Дэн Абнетт – Магос: Архивы Грегора Эйзенхорна (страница 108)

Когда Драшер открыл глаза, обмякшее тело Одлы Джафф лежало у его нот.

— А вы не очень-то торопились, — сказал магос. — Не знаю, как долго еще смог бы нести эту чушь, чтобы ее отвлечь.

— Вы прекрасно справились, — заверил Эйзенхорн.

— Она мертва? — спросил Драшер.

Инквизитор склонился над телом:

— Еще нет.

— Она убила Нейла, — произнес магос.

— Она предала меня самым поганым образом, — ответил Эйзенхорн.

Он обшарил карманы Джафф, нашел пистолет Драшера и протянул хозяину.

— Без него мне было как-то приятнее, — заметил магос.

— Берите. Вам нужно оружие. Думаю, нас осталось только двое.

Драшер неохотно взял пистолет.

— Я слышал ваш шепот у себя в голове, — сказал он, потирая затылок, — Прямо тут. Было неприятно.

— Мне нужно было дать вам сигнал так, чтобы она не услышала. Чтобы вы остановились, а я сумел подобраться вплотную. Выстрелив, я рисковал бы слишком сильно. Ситуация оказалась непростой.

— Почему? — спросил Драшер. — О чем вы?

Эйзенхорн протяжно вздохнул. Магос отметил нездоровую бледность и испарину, выступившую на лбу инквизитора.

— Это место, — сказал Эйзенхорн. — Эта… машина. Она мешает моему разуму. Излучает фоновую силу, которая вступает в конфликт с моим псионическим даром. Мне приходится тратить больше сил, чем обычно. И я способен действовать только на короткой дистанции.

— Тогда не надо, — посоветовал Драшер. — Вы вымотаете себя.

— Я буду делать то, что нужно, магос, — возразил Эйзенхорн. — И когда нужно. Столько, сколько смогу. Сейчас мои таланты — наш единственный козырь против Когнитэ.

— Что это за машина?

— Не уверен, — ответил Эйзенхорн, — но, полагаю, это устройство называется Ткачом Имматериума.

— И что это значит?

— Оно может создавать вещи из варпа, — пояснил инквизитор. — Связать эфир с физическим миром. Уже много столетий ходят слухи, что Когнитэ пытаются его построить. Я не особенно в это верил, но, похоже, еретики вновь посрамили меня.

Он поднял бесчувственное тело Джафф и перевел взгляд на Драшера:

— Можете ее подержать? Это ненадолго.

Драшер подчинился.

— Ткачи Имматериума — капризные устройства, — продолжил Эйзенхорн. — До настоящего момента еще никому не удавалось изготовить один из них, хотя попыток за прошедшие тысячелетия предпринималось немало. Пробовали и еретики, и агенты Империума. Но все прототипы имели одну проблему — они разрушались, как только начинали взаимодействовать с тканью реальности.

— Но это место… это не наша реальность? — спросил Драшер, удерживая Джафф в вертикальном положении.

— Вы, как всегда, проницательны, — кивнул инквизитор. — Здесь, в Кештре, особенно тонка граница между нашим миром и варпом, и, полагаю, так было всегда. Сумрачное обиталище монстров, которого боялись древнеударийские племена, давшие ему имя, впоследствии вошло в народные предания, как это обычно и происходит с подобными дурными местами. Когнитэ использовали это утончение ткани пространства и возвели тут свою твердыню.

— Чтобы прятаться?

— Да, и теперь, когда нам стало об этом известно, я полагаю, что у них есть подобные убежища по всему Империуму. Вот почему им удавалось так хорошо скрываться. У Кештре есть и еще одно предназначение.

— Потому что мы в варпе?

— Мы в пограничном пространстве между варпом и реальностью, — поправил Эйзенхорн. — В так называемой сумрачной зоне. Идеальная лабораторная среда для постройки Ткача Имматериума с возможностью его запустить, не опасаясь препятствий со стороны реальности.

— Это все предположения, я правильно понял? — спросил Драшер.

— Пока — да. Давайте спросим у Джафф, — сказал инквизитор. — Подержите ее.

Он отступил на шаг:

Одла.

Драшер содрогнулся. Он почувствовал, как тело женщины в его руках зашевелилось. Ее голова, еще секунду назад безвольно болтавшаяся, держалась прямо.

— А это обязательно? — нервно спросил магос. — Ведь ваши силы ограничены и…

— Мне нужна информация, — отрезал Эйзенхорн. — Отпустите ее и отойдите в сторону.

Драшер послушался и встал рядом с инквизитором. Одла Джафф стояла сама, но как-то странно и неестественно. Ее глаза были открыты, но смотрели в пустоту.

— Пожалуйста… — прошептала она.

Я доверял тебе.

На металлическом настиле под ногами саванта начали появляться ледяные узоры.

А ты привела нас в ловушку.

— Ты сам себя сюда привел. Иншабель разнюхала о нашей работе здесь, на Гершоме. Появился отличный шанс заманить тебя сюда и закончить эту долгую борьбу.

Ловушка. Чтобы я замолчал.

— И ты, и вся твоя свита, — сказала она. — Концы в воду.

Но вы не ожидали, что мы сможем пробраться сюда, верно? Ты собиралась убить меня… всех нас… в Хелтере.

Джафф сощурила глаза:

— Из-за Драшера вы забрались дальше, чем мы ожидали. Я оживила труп в Хелтере, но этого оказалось недостаточно. Я готовилась к следующей попытке. Но вы двигались вперед, несмотря на все мои усилия. Вы открыли врата Кештре. Но мы приспособились. Мы хорошо импровизируем.

— Это правда? — шепотом спросил Драшер у Эйзенхорна.

Инквизитор изо всех сил пытался сохранить концентрацию. Он выглядел смертельно больным. Щеки раскраснелись, а со лба стекали ручейки пота.

— Она не может лгать, — буркнул он. — При том уровне псионической пытки, что я использую, — не может.

— Макс жива? — спросил Драшер у Джафф. — Вы убили ее? Вы убили остальных?

— Не мешай! — огрызнулся Эйзенхорн. Он с трудом фокусировался.

Это Ткач Имматериума?

— Да, — Джафф дрожала и с трудом выдавливала из себя каждое слово.

Сколько лет он уже тут находится?

— Шестнадцать столетий с момента постройки. За ним следит династия магосов.

И Дрэйвен Сарк — последний из них?

— Величайший. Он нашел образцы своего деда. Терзание, порожденную Хаосом болезнь. На ее основе он приготовил сыворотку. Вирус, который позволяет испытуемым уберечься от эфирной скверны. Таким образом они могут пережить первые этапы трансформации в Ткаче.

Это сработало?

— Отбраковка образцов высокая, — сказала Джафф. Драшер буквально видел, как в ее глазах плещется ужас. Она изо всех сил пыталась молчать, но не могла. — Расход большой. Но сейчас процесс сработал. Он сработал на Сарке. Такая преданность. Самопожертвование. Совершенство. Он сделал все, чтобы оно сработало. Он сделал так, чтобы все сработало, как хотела Лилеан.

Зачем?