Дэн Абнетт – Магос: Архивы Грегора Эйзенхорна (страница 100)

— Нет, — отрезал инквизитор. — Я хочу, чтобы ты осталась на посадочной площадке и была готова действовать. Возможно, нам понадобится тяжелая поддержка.

— Грегор, у нас нет той тяжелой поддержки, которая…

— Я знаю, что его с нами нет, Медея. Трон ведает, я хотел взять его с собой, но сейчас он слишком нестабилен. Все мои силы ушли бы на то, чтобы держать его в узде. Придется обходиться чем есть.

Медея Бетанкор одарила своего господина неуверенным взглядом и только тогда заметила подходящего Драшера.

— Магос, — кивнула она и снова перевела взгляд на Эйзенхорна.

— Увидимся позже.

Они вышли из ворот крепости и углубились в лес. Из-за солнца вода начала испаряться из лесной подстилки, и между деревьями заклубился туман. Впереди неплотным строем шли Макс и ее подчиненные, за ними — Эйзенхорн, Нейл и Вориет. Замыкали процессию Драшер и Джафф. Приноравливаясь к поступи инквизитора, они двигались не спеша.

— Вам не обязательно было идти с нами, магос, — сказала Джафф.

— Ну, я подумал, что раз уж я так далеко зашел, — беззаботно ответил Драшер, — то хотел бы увидеть и остальное.

— А вы представляете себе это «остальное»?

— Нет, мэм. Именно потому и хочу его увидеть.

— Иногда людям следует быть осторожнее со своими желаниями, — сказала Джафф.

Джафф ушла вперед, оставив Драшера наедине с ковыляющим рядом Эйзенхорном.

— Она права, — сказал инквизитор. — Вы можете пожалеть об этом решении.

— Потому что события могут принять опасный оборот, сударь?

— Да, — кивнул Эйзенхорн. — Есть вероятность, что вы не переживете увиденного. Или даже хуже…

— Может быть хуже?

— Всегда. Например, вы останетесь в живых, но потом поймете, что предпочли бы умереть. И воспоминания будут преследовать вас до самой смерти.

Из кроны ближайшего дерева раздалась трель красноклювика.

— Расскажите мне о деле, — попросил Драшер.

— О каком деле?

— О Горане Гоблеке. О Когнитэ. Мне бы хотелось знать как можно больше, чтобы принести как можно больше пользы. Навряд ли я буду представлять серьезную опасность в отношении утечки секретной информации, если к концу дня погибну или сойду с ума.

— Когнитэ — это тайная организация, — сказал Эйзенхорн. — Некое подобие культа или ковена. Эта группировка очень древняя. Возможно, была основана еще до появления Империума. Разумеется, за несколько последних столетий она получила вторую жизнь в этих субсекторах. Когнитэ — смертельная угроза, подтачивающая основы нашего общества. Они безжалостны и применяют в своей деятельности тщательно продуманные и крайне суровые меры.

— Чего они хотят? — спросил Драшер.

— Того же, чего и все, — ответил инквизитор. — Власти. Господства. Контроля. Они считают, что наша культура и весь наш род смогут возвыситься и сбросить оковы, используя запретные знания. Те, что являются ересью по своей сути и слишком опасны, чтобы давать их людям. Секреты Архиврага и премудрости варпа.

— Вы имеете в виду… магию?

— Это не самый точный термин, но, как и «призрак», он сойдет. Архивраг человечества владеет способами разрывать и контролировать саму ткань реальности. Когнитэ хотят заполучить эти умения.

— И вы на них охотитесь?

— Всю свою жизнь, так или иначе, я стараюсь искоренить это зло, — ответил Эйзенхорн. — В последние два десятилетия я расследую то, в чем подозреваю крупный проект Когнитэ. Что-то с весьма амбициозными целями.

— Что именно?

— Я не знаю, магос. Они хорошо скрываются. Работают тайно. Очень эффективно вербуют новых членов. Они организовывают секретные школы во множестве миров, где растят и готовят перспективных членов, попутно промывая им мозги. Я сталкивался с несколькими и узнал кое-какие обрывки информации. Кое-как связал эти обрывки вместе. Над чем бы они ни работали — это важно. Лилеан Чейс…

— Кто?

— Ключевой член Когнитэ. Одна из их адептов, очень умная, но погрязшая во лжи. Возможно, она — лидер их ячейки в этом квадранте и главная цель моей охоты. Еретик наиболее опасной разновидности. Моя разведка полагает, что она сотрудничает с тем или кем, что называют «Желтым Королем». То это человек, то ли группа лиц, то ли вообще обозначение некоего состояния, дающего чувство силы и просветленности. Чейс нужно найти и остановить.

— А этот Горан, которого вы упоминали?

— Мелкая сошка, — ответил Эйзенхорн, — часть агентурной сети Когнитэ. Мы считали его фигурой невысокой важности, поэтому я отправил за ним только Тэйю Иншабель. Похоже, она нашла нечто большее. Боюсь, что он был совсем не мелкой сошкой.

— Вся эта магия…

— Не стоит на ней зацикливаться, Драшер.

— Это все равно за пределами моего понимания, сударь, — признался магос. — Но ваш человек, Нейл, он говорил о каких-то… э-э… словах силы. Словах, которые каким-то образом могут ее развеять.

— Они могут как развеять ее, так и создать, — сказал Эйзенхорн. — Одна из главных целей Когнитэ — расшифровка и восстановление Энунции. Это язык силы, появившийся задолго до человека и позволяющий в буквальном смысле манипулировать реальностью. Никто из ныне живущих не знает больше, чем несколько слов и букв из него. Создание рабочего словаря стало для Лилеан Чейс делом жизни.

— Но вы его используете?

— Мы применяем оружие наших врагов против них самих, — сказал Эйзенхорн.

— То есть и сами не чураетесь еретических знаний?

— Это проклятие ордосов, магос. Нам нужно понимать Архиврага, чтобы победить его. Именно поэтому мы остаемся в тени и следим за человечеством, не будучи его частью. Мы запятнали себя знаниями, которыми вынуждены пользоваться. И в конце концов это заставит нас встретиться с судьбой.

— Со смертью?

— Или чем похуже, — кивнул Эйзенхорн.

— Зачем вы это делаете? — спросил Драшер. — Только не надо фраз вроде «потому что кто-то должен».

— А почему вы стали магосом биологис, хотя это обрекло вас на плачевное существование?

— Потому что я в этом хорош, — пожал плечами Драшер.

— Да, — согласился Эйзенхорн. — Грустно, правда?

Они дошли до пруда. Если не считать тумана, окутавшего все вокруг, то он выглядел точно так же, как в прошлый раз, когда Драшер здесь был. Нейл, Вориет и офицеры ушли вперед оставив Макс и Одлу Джафф с Эйзенхорном и Драшером.

Инквизитор прохромал к древним валунам, покрытым мхом, и начал их рассматривать, водя рукой по поверхности.

Драшер какое-то время понаблюдал за птицами на ближайших деревьях и, насчитав восемь разных видов, присоединился к Эйзенхорну.

— Они знают, что вы за ними охотитесь? — спросил он.

— Кто?

— Когнитэ. Эта женщина, Чейс.

— Да, магос.

— И, судя по судьбе, которая постигла вашу помощницу Тэйю, они, наверное, знают, что вы подобрались достаточно близко.

— Похоже на то.

— Вы знаете что-нибудь о белых клетчатых пауках? — спросил Драшер.

— Считайте, что нет.

— Они маленькие, но весьма ядовитые. Арахниды. Черные, но с маленьким белым квадратом на брюшке, за который и получили свое имя. Очень изворотливые. Ими питаются многие мелкие ящерицы. А у паука есть привычка убивать зеленокрылых жуков, которых эти же ящерицы считают лакомством. Но он их не ест, а оставляет трупы возле собственной норы. Ящерицы находят их, съедают и оказываются парализованы паучьим ядом. А потом паук выходит из норы и убивает беззащитных рептилий. Убивает и пожирает своих смертельных врагов, существ, во много раз превосходящих его величиной и силой.

— Это была попытка провести аналогию, верно? — поднял бровь Эйзенхорн.

— Тела, которые вы нашли тут, в Каранинах… — произнес Драшер. — Все это очень странно. Что бы ни происходило, какая бы тайная операция ни задумывалась, зачем оставлять улики там, где их могут найти? Зачем притягивать внимание к месту, которое никого не интересует?

— Думаете, это ловушка?

— Думаю, что если бы вы охотились за мной, я бы искал способ прекратить это. Вы сказали, что Когнитэ умны и коварны. Я не сомневаюсь, что существо, напавшее на нас в Хелтере, оживили словом силы.