Demaсawr – Сможешь и ты (страница 26)
Мальчик повелительно вскинул руку. Пол под ним вздрогнул раз, другой – и вдруг размягчился как расплавленный металл, покрылся рябью и проклюнулся тонким хлыстом с венчиком-коробочкой на конце. Венчик раскрылся четырьмя неровными дольками напротив веснушчатого лица.
Мальчуган как ни в чем не бывало протянул руку, вынул из венчика нечто красно-желтое и надкусил пару раз.
– Под нами кладовая, – осенило управляющего. – Во имя бездны, да он управляет…
Тамлин поднял ладонь, призывая к тишине. И приник к колонне, убежденный, что это еще не конец.
Мальчик наклонился к каменному венчику, который покачивался напротив его головы как цветок болиголова.
Шепнул одно слово.
Имя.
Хлыст двинулся к ребенку, обвился вокруг его тела и приподнял навстречу дыре в потолке. Сверху, как оплывающий воск со свечи, упали лианы размягченного мрамора и обхватили его за плечи.
Что-то ударилось об пол, покатилось по галерее и остановилось у подножия колонн близ наблюдателей. Тамлин приподнял брови – у его сапога лежало краснобокое, несколько раз надкусанное яблоко.
– На третий ярус, быстрее! – воин первым пришел в себя и бросился вверх по лестнице, проскакивая несколько ступеней за раз.
За ним спешили остальные.
Тамлин вылетел на площадку третьего яруса, откуда вверх вилась только лесенка в соколятник, оттолкнул плечом какого-то элле, торчащего у выхода, и рванул вглубь северной галереи.
Малец нашелся в коридоре между малым залом и секцией, отведенной главам родов. Он стоял у лестницы, ведущей на четвертый ярус, в королевские покои. И робко переминался с ноги на ногу.
– Даэн! – хором окликнули его Минна и Эмре из коридора.
Мальчик обернулся на знакомые голоса, но увидел короля – и вздрогнул. Тамлин, чуя неладное, шагнул вперед – и в этот момент что-то сломалось в мальчике как сухая тростинка под напором ревущего водопада.
Даэн, закатив глаза так, что стали видны белки, пронзительно вскрикнул и вскинул руки. Минну с Ассеей всосало в стену и выкинуло по ту сторону коридора. Камень сомкнулся за ними со звуком, с каким пробка запечатывает бутылку. Эмриата с Тамлином ждала бы та же участь, но воин был слишком быстр, а ремесленник ловко извернулся и оставил в объятиях мрамора лишь халат.
Камень не распознал ошибки и на глазах у обомлевшего элле втянул в себя расшитый золотом бархат. Управляющий в ужасе попятился к королю, не спуская со стены глаз.
– Даэн! – новый голос принадлежал тому самому элле, с которым король столкнулся у лесенки в соколятник.
Он бежал по коридору навстречу мальчику. Медовые кудри прилипли к его лбу, отчего выражение распахнутых желтых глаз казалось еще безумнее.
Одновременно с ним на ступенях четвертого яруса показалась Шаниэ. Услыхав шум, она выскочила из королевских покоев на лестницу. Даэн втянул голову в плечи и попятился к ней. Белки его глаз налились кровью, брови скорбно изогнулись.
Мальчик взмахнул рукой – и лестница под ногами Шан рассыпалась, камень скрутился в спираль, заключая ее в клетку. Клетка завертелась и переместилась за спину ребенку, уплотняясь и наливаясь эбонитовым блеском. Шаниэ пискнула и потеряла сознание, прижавшись к прутьям.
Пол вокруг Тамлина и Эмриата заволновался и вздыбился. Желтоглазый юноша почти добежал до них, когда король круто развернулся и оттолкнул его назад в коридор.
Вовремя.
Туда, где стоял юноша, упала глыба лепнины вместе с антревольтом и оставила вмятину в мраморе. Не останавливаясь, Тамлин крутанулся, схватил Эмре за плечо и дернул на себя. Острые как бритва хлысты взвились в воздух из-под ног и сплелись вокруг них в клетку.
Замок стонал и колебался, управляемый неокрепшим разумом. Разрушения множились. Вместе с лестницей с грохотом обрушилась северная галерея третьего яруса; между мальчиком и королем зияла пыльная пропасть. Двери закрывались, окна наглухо зарастали, запечатывая переполошенных обитателей дворца в ловушки своих комнат.
Тамлин схватился за острые прутья клетки и потянул. Из-под ладоней заструилась кровь, закапала на пол. Мрамор дрогнул и смягчился под руками хозяина. Воин выбрался из клетки и не мешкая бросился к мальчику, но тот снова поднял руку.
Пол под королем встопорщился шипами и поднялся к потолку. Тамлин прижал мрамор ногой – тот подчинился и мертвой глыбой рухнул вниз.
Таэм выпрямился, чувствуя нарастающую злость. Оглядел Даэна в свете синепатической вспышки. И на этот раз двинулся вперед неспешно, не думая ни о чем, кроме ритма своих шагов.
Вокруг вздымались и опадали облака пыли, свистели валуны, дворец стонал, скрипел и содрогался.
Тамлин продолжал идти.
Шаг, еще один, за ним еще и еще. Медленная поступь ничего не говорит об идущем, потому что у идущего нет цели в конце пути.
Тело занимает новое положение в пространстве так же естественно, как живой камень, подрагивая, расстилается над пропастью надежной тропой.
Нечто темное, что сидело в мальчике, хорошо различимое синепатическому зрению короля, вдруг перестало видеть перед собой хоть что-то, чему бы можно было противодействовать. Поэтому вынудило носителя отступать – до тех пор, пока тот не прижался к клетке с Шаниэ, раскинув руки.
Тамлин остановился на расстоянии шага, взглянул на съежившегося ребенка.
Мальчик глядел на короля, стоявшего перед ним в ореоле света, проникшего сквозь разгромленную крышу.
Видел его насквозь – похожего на ожившую, истекающую кровью ледяную статую, пустотелую и не вызывающую других эмоций, кроме первобытного ужаса.
И был им.
Отчаяние билось внутри детского тела обессилевшей пичужкой.
Даэн всхлипнул и как-то странно обмяк. Его глаза заволокла тьма; обитающая в ней незваная гостья стала просачиваться сквозь сломленное сознание мальчика внутрь дворца.
И внутрь разума его обитателей.
Времени оставалось мало. Катастрофически мало.
Тамлин коснулся рукояти родового кинжала, который носил на поясе всегда и везде. Сжал ладонь на его оголовке.
Плечо короля обхватили чьи-то пальцы.
– Не убивай, – шепнул из-за спины Эмре. – Это наша вина. Моя. Я должен был увидеть. Понять. Помочь.
– Нет, моя! – желтоглазый юноша снова возник между Даэном и королем. – Я следил за ним, знал обо всем, но никому не сказал. Не мог предположить, – элле схватился за голову и упал на колени. – Лучше убейте меня, но пожалейте его. Спасите его, умоляю!
Оба голоса звучали синхронно: торжествующий и молящий.
Тамлин не слушал ни один.
Не отпуская рукояти кинжала, он вглядывался в ореол, что окутывал Даэна – плотный и непроглядный, как мрак на дне ущелья. Надеялся на крошечный просвет, который позволил бы ему увидеть истину.
На один-единственный шанс.
Из кармана желтоглазого юноши вдруг выпрыгнула толстая жаба, устроилась поудобнее на осколке антревольта и утробно квакнула. Тамлин невольно перевел на нее взгляд.
Жаба встретилась глазами с королем, сглотнула и превратилась в яблочный огрызок. Огрызок выпростал из себя две лапки и принялся быстро закапываться в каменную крошку.
Даэн громко втянул воздух. Тамлин поднял взгляд – и в очередной раз убедился в силе удивления.
Пытливое любопытство охватило незваную гостью, сковавшую мальчишку. Ослабило ее гипноз. Внутри Даэна, пронизывая мрак, теперь отчетливо сиял голубой огонек тревоги в золотом ореоле привязанности.
Даэн боялся. Нет, не за себя, а за участь того, кто стоял рядом. Боялся так сильно, что готов был прорваться сквозь поработившую его сущность и исторгнуть ее прочь.
Страх – как точка в центре мишени – мгновенно показал воину, куда нанести удар.
Отбросив колебания, Тамлин подался вперед. Желтоглазый юноша вскочил, сверкая белым светом отваги, готовый если не отдать жизнь за Даэна, то умереть вместе с ним.
Тамлин только этого и ждал.
Он резко крутанулся и впечатал ладонь юноше в грудь, оставляя на его рубахе след кровавой пятерни.
Эмриат за спиной громко ахнул. А юноша, не смея поверить в произошедшее, взмахнул руками, тщетно ища опору там, где каждый в этом дворце привык ее находить.
И полетел вниз.
Его зеленый костюм, перепачканный красителями и прожженный реактивами, затрепетал в воздухе как крылышки бабочки.
Управляющий упал на колени и свесился с тропы, вглядываясь в бездну.
Даэн закричал, вспыхивая нестерпимо ярким светом, бросился к краю пропасти и вытянул руки. Подвластный ему камень поймал юношу в колыбель из гибких жил и опустил на пол без единой царапины.
Эмре выдохнул, перекатился на спину и закрыл лицо руками. А Даэн моргнул, вытер рукавом нос – и разрыдался.