Дем Михайлов – Жирдяй-2: Экспансия! (страница 45)
– Было бы идеально. Если нас там не сожрут.
– И пару сменяющихся охранников на постоянном дежурстве – задумчиво кивнул я, доставая карандаш и бумажный листок – Что еще?
– Бытовые потребн…
– Снабжение будет – прервал я Хурма – Такое же как у охраны. Ну и бонусы, само собой, обязательно появятся.
– Супер!
– Что еще?
– Свалка – на этот раз улыбались все трое.
– Свалка? – недопонял я.
– Свалка – подтвердила Явель.
– То, что сломано и не подлежит починке – сбрасывайте нам – развил тему Хурм – Сломанную бытовую технику, разноцветные камни подобранные в пути, кости животных… Нам все сгодится. Мы все найденное разбираем до основания, изучаем, пробуем собрать иначе, затем миксуем с чем-нибудь еще. Тесты, тесты, тесты.
– И иногда получается что-то необычное?
– Довольно часто.
– И иногда с практическими свойствами? Приносящее пользу вроде биноклей и электрических факелов…
– Гораздо реже, чем хотелось бы. Но, как видите – все же случается.
– Будет вам свалка – кивнул я – Будет и жилье. Но первое время придется вам пожить под одним навесом и работать под другим. Пока не закончится вся эта катавасия с ливнем, вряд ли смогу подыскать что-то более подходящее.
– Нас троих и навес вполне устроит – медленно произнесла Явель.
– Точно – вспомнил я – Вы говорили о четверке изобретателей. Где четвертый?
– Он… болеет…
– А точнее диагноз можно поставить? Что за хворь у вашего коллеги?
– Он фею съел – бухнула Явель, глядя в пол – Можно сказать случайно…
– Че-че? – спросил я таким тоном, что совсем не подходил лидеру искателей – Че он сожрал? То есть… кого?
– Мы так думаем – поспешно вставил Турн – Но не уверены!
– Совсем не уверены – поддержал его Хурм – Может Оран проглотил совсем другую крылатую… тварь. Крупного комара… в желтом платьице…
– Это его слова! Мы же не видели!
– Но он не заразный. Просто…
– Что с ним? Фейная диарея? Вы серьезно, ребят?
– Все очень серьезно, Жир Жирыч – тяжко вздохнул Хурм – Он… он меняется. Не знаю кого он там случайно проглотил, но он начал… мутировать. И эти изменения выглядят необратимыми, хотя мы не теряем надежды.
– Хочу увидеть – поднявшись, я убрал бумаги во внутренний карман плаща и широко улыбнулся все еще сидящим изобретателям – Давайте, давайте. Проведаем вашего друга, затем соберем все ваши пожитки – и на Базу. Елизавета Наумовна, я еще к вам загляну.
– Всегда рады – едва обернувшись, кивнула библиотекарь, всецело поглощенная наблюдением за тем, как Клим Свенсон, ее новый работник, перебирает груду досточек сложенных под библиотечным вагончиком.
Накинув капюшон, я вышел в дождь и по хрустящей гравийной дорожке поспешил вдоль глубокой дренажной канавы, превратившейся в ревущий от переизбытка дождевой воды ручей. Рядом со мной спешил пригнувшийся Хурм, показывая направление.
Сожрал фею…
Фею!
И получил болезнь с необратимыми изменениями…
– Что с ним? – не выдержал я терзающего меня любопытства.
– Мы не знаем – пропыхтел Хурм – Не знаем… возможно проклятье. Очевидно одно – наш друг медленно превращается в настоящего монстра…
– Сожрал фею… и оказался проклят – пробормотал я – Звучит удивительно разумно…
Ваш ум повысился на единицу!
– Господи-и-и-и…
Именно с этим словом на дрожащих устах мимо нас промчался перепуганный мужчина, обеими руками поддерживая резинку просторных синих шорт. Не заметив нас, он промелькнул и скрылся в дождевом сумраке.
– Опять попытка воровства – тяжко вздохнул Хурм и повернул мокрое лицо ко мне – Мы пришли.
Финишировали мы у настолько удивительной конструкции, что сразу стало ясно – по большей части изобретателям плевать на личный быт.
Кособокий навес был настолько хлипким, что он не дрожал, а содрогался от ударов дождя, шатаясь на опора-палках. Неглубокая кольцевая канава мало того, что вырыта не совсем верно, так еще и не справляется толком с отводом воды и под навесом чавкает жидкая грязь. Одна сторона этого «жилища» защищена рваным листом полиэтилена, вторая прикрыта кое-как сшитыми тряпками, остальные две открыты всем ветрам. Рядом с тряпичной «стеной» высятся трехэтажные нары, тут же стоит вместительный сундук с приоткрытой крышкой. А в углу стоит высокий деревянный ящик. Он поставлен стоймя и чем-то удивительно напоминает грубо и неумело, но крепко сколоченный гроб. Крышка слегка приоткрыта. И будь я проклят, если не успел заметить мелькнувшую в темноте ящика красную искорку чьего-то глаза. Искорка зажглась и потухла, в воздухе растворился рокочущий вздох-рык, а я остался стоять под дождем, в шаге от навеса, с занесенной в воздухе ногой.
Ну понятно почему там мужик показывал чудеса спринтерской скорости, вопя во все горло «Господи-и-и-и…». Тут и мне захотелось исторгнуть протяжное «И-и-и-и-и». Но я, само собой, сдержал сей не слишком умный порыв и выжидательно улыбнулся черной щели. Ящик никак не отреагировал и к улыбке я добавил вопросительное:
– Господин Оран?
Тишина…
Тут уже не выдержала Явель, что раздраженно пнула по громыхнувшей крышке-двери ящика:
– Да хватит уже из себя монстра ночного изображать! Выбирайся из гроба, крылатый!
Снова блеснуло красным в темноте, следом послышался мягкий и чуть рыкающий голос:
– Я только испорчу вам всю беседу. Посудите сами – на кого я похож?
– Вот и хотелось бы выяснить – попытался я подстроиться под его речь – С вашего позволения, господин Оран, конечно.
Секунда… другая… И наконец крышка отошла в сторону. Сам обитатель ящика наружу не вышел, но позволил свету войти внутрь, позволив увидеть себя. Где-то с минуту я внимательнейшим образом изучал открывшуюся картину, после чего вынес свой вердикт:
– Мать вашу…
Это просто вырвалось у меня изо рта, хотя вслух я хотел сказать совсем другое и куда менее эмоциональное. Но очень трудно сдержаться при виде такого. Встреть я подобное… существо где-нибудь за чертой города, я бы уже вовсю всаживал ему картечь в грудь и потратил бы весь патронташ.
Внутри ящика находилось то, что только с большой дистанции можно было бы назвать человеком. В крупном двухметровом теле легко угадывались очертания головы и плеч, я видел две руки и две ноги. Но все это было будто смазано серым шумливым ореолом, что заставлял очертания его тела дрожать. Именно шумливым – ведь чуть раздутое тело Орана покрывал сплошной покров из тысяч крохотных стрекозиных крылышек. И все эти крылышки пребывали в движение, шурша, ударяясь друг о друга, неритмично взмахивая, будто в попытке взлететь. Из-под облепленных дергающимися крыльями век плеснуло красным свечением, из приоткрывшегося рта вылетел пяток оторванных крылышек, появился облепленный ими же язык, что прошелся по черным губам, срывая с них все те же крылья. Плевок… и на пол упал целый ком еще дергающихся стрекозиных крыльев.
– Довольны? – Оран с вызовом, что присущ, наверное, только больным со смертельным диагнозом, подался вперед – Вот вам мое цифровое бессмертие. Нравится?
Длинные волосы колыхнулись с противным сухим шуршанием, взлетели вверх, образовав светящийся круг вокруг его головы. На миг мне показалось, что на меня смотрит обезображенный какой-то страшной болезнью святой, изображенный на старой потускневшей иконе. Хотя вряд ли на иконах изображали тех, кто вполне бы мог напугать самых стойких грешников в аду.
Вздрогнув, икнув, Оран протяжно рыгнул, исторгая изо рта целый поток трепещущих крылышек, что упали на землю и через пару секунд исчезли.
– Проклятье… – кошмарно выглядящий бедолага попытался спрятаться, вцепившись в крышку рукой со светящими алым местами там, где раньше были ногти.
Я коротко качнул головой:
– Зачем прятаться?
– Ну…
– Он стесняется своего вида – с сокрушенным вздохом пояснила Явель.
– Вот твоя накидка – Турн поднял с пола два сшитых вместе рваных одеяла – Облачайтесь, сударь.
– Смешно тебе? – с некоторым даже юмором спросил явно начавший приходить в себя Оран.
Похоже, сам он вполне свыкся со своим видом, а вот чужих взглядов все еще боится. И немудрено – с таким-то телом. Какое-то безумное сочетание человеческого с чем-то демоническим и насекомоподобным одновременно. И получилось довольно мерзко.