Дем Михайлов – Жирдяй-2: Экспансия! (страница 41)
«Книги сдавать или продавать с торца.
Если закрыто – стучать три раза.
Стучать тихо.
Нарушители лишаются читательских билетов и свежей сводогрузки!
Администрация».
– Сводогрузка – изумленно пробормотал я, вдоль библиотекарского вагона двигаясь к торцу. Там должна быть тамбурная дверь, но ника не… О как…
К вагону приставили кусок теплицы. Самой настоящей теплицы – прозрачный и мутный от старости пластик на алюминиевых рамах. Тут где-то треть, она чуть ниже вагончика, но это мелочи – главное, что эта пристройка обеспечила защиту от дождевой воды. Еще сильнее я удивился, поняв, что внутри четырехметрового в длину и чуть меньше в ширину пространства образовался читальный зал – и он не пустовал. На стоящих вдоль стен длинных скамьях сидели уткнувшиеся в книги и журналы прилежные читатели. Центр занял стол, сделанный из двух толстых досок положенных на высокие чурбаны. На столе несколько стопок книг и журналов. Торцевая дверь вагона открыта, но вход в тамбур перекрыт красной веревочкой, с которой свивает очередная табличка «Служебный вход».
Обалдеть…
Сама Елизавета Наумовна, как всегда строгая и спокойная, сидела за самой настоящей деревянной конторкой рядом с тамбуром. Тут же стояло два знакомых мне стальных ящика, причем один был закрыт на навесной замок. На ящиках громоздились кипы бумаги и старых книг. Библиотекарь была занята тем, что просматривала поочередно каждый листок или книгу, делала пометки в раскрытом перед ней журнале, а затем… шлепала печать внизу каждой страницы. Заинтересовавшись, я подошел чуть ближе и, пока не обнаруживая себя, сумел прочитать яркий фиолетовый оттиск:
«Библитека Искателей».
– Добрый день, Жир Жирыч – сухо молвила Елизавета Наумовна, не поднимая головы.
– И вам – улыбнулся я, поспешно присаживаясь на одинокий стул перед конторкой, выглядящий как место для провинившихся – Вот заглянул…
– Почитать?
– И это тоже. Но больше поинтересоваться делами. Не надо ли чего?
– Покрыть долги – мгновенно ответила Елизавета Наумовна – Кое-что я оплатила из собственных средств, но моей зарплаты не хватает. Пришлось залезть в долги.
– Так…
– Бюджета нет. А библиотека без бюджета существовать не может. И без помощников.
– Я понял – кивнул я, беря протянутый листок – Так… так…
«Отчет по финансовым тратам:
Создание непритязательного стола из досок и чурбанов. Оплачено. Стоимость – восемь пластмассовых красных пуговиц из личных запасов.
Треть теплицы. Покупка, доставка, установка. Не оплачено. Стоимость – два полных итола.
Конторка деревянная, конторская. Не оплачено. Стоимость…»
Отчет занимал всю страницу. Прочитав, я молча достал из кармана пять полных итолов и аккуратно положил на край конторки.
– Это ваш временный бюджет. Тратьте смело.
– Хорошо.
– А вот это погашение всех долгов по отчету, плюс еще два полных итола на погашение всех ваших трат, Елизавета Наумовна.
– С вами приятно работать, молодой человек.
– Взаимно. Вы профессионал…
– Скорее представитель умершей профессии – грустно вздохнула она – Последние годы я занималась никому не нужными архивными работами по перекладыванию макулатуры. Те, кто еще читает, предпочитают электронное чтение бумажному. Неумолимый прогресс, что спасает деревья и увеличивает добычу кремния. В свое время наши предки чертили кремниевым топором на гранитных стенах пещер. Возвращаемся в истоках? Ведь мы теперь живем в кремне… не больше, чем электрические искры в каменных жилах…
– Главное, что мы живы – улыбнулся я.
– Тоже верно. Сводозазгрузку не желаете ли?
– С радостью – кивнул я.
Когда процесс завершился, и я стал обладателем аж сорока с чем-то информационных обрывков, в свою очередь поделился кое-чем мелким и безобидным.
– Хорошее начинание – признал я, увидев на стене вагона еще одну табличку, где оповещалось, что каждый желающий может поделиться новой информацией из своего Свода, а также получить что-то новое от дежурного библиотекаря.
– Нанимайте пару человек персонала – решил я, осторожно беря уже проштемпелеванный журнал – Кстати, мы тоже нашли немало журналов. Вам должны были их…
– Уже получила – ответила Елизавета Наумовна и указала взглядом на сидящего за краем центрального стола мужичка, что бережно перелистывал страницы журнала – Уже на руках. Пользуется определенной популярностью.
– У нас есть фанаты старого чтива?
– Скорее фанаты-изобретатели. С каждым днем появляется все больше доказательств тому, что старые изобретения, что давно уже отжили свое в реальном мире… вы понимаете, о чем я?
– Вроде паровоза что топится углем? Или лампочка накаливания?
– Абсолютно верно, молодой человек – с одобрением кивнула библиотекарь – Появляются доказательства, что все эти раритетные изобретения могут быть более чем полезны в мире Ковчега. Уже сегодня сюда заходили Монти и Джина, чтобы порыться в новых поступлениях. Они и выдвинули эту теорию – вернее, озвучили ее и оформили в письменном виде. Они же предложили разместить в читальном зале особую картотеку с доступом для избранных.
– Ого… и что это за…
– Фракция. Помимо картотеки, фолианта для соответствующих записей и списка с текущим членством, они выдвинули идею о том, чтобы официально создать гильдию, в которую может вступить член любой фракции, не нарушая при этом, а лишь дополняя свой статус.
– Голова чуть заболела – признался я.
– Чайку? Черного. С сахарком.
– Разоряю я вас.
– Главное про бюджет библиотечный не забывать.
– Не забуду.
– Тогда и сахарка можно добавить – едва-едва заметно улыбнулась женщина и я невольно задумался о том, был ли у ней муж и каково вообще жить с таким… сухарем? Или она только с чужими так, а дома она фонтан улыбчивость и веселых шуток?
Трудно сказать. Да я вообще почти ни о ком ничего не знаю – прошлая жизнь, увлечения, устремления и надежды. Почему? Потому что раньше меня это никогда не интересовало – в прошлой реальной жизни. А сейчас просто не остается времени на расспросы.
– Фракция – произнес я слово, что раньше мне не нравилось своим звучанием и одним из своих смыслов – Фракции… У нас их уже немало.
– Социалы – с еще одной скупой улыбкой Елизавета Наумовна подняла правую руку.
– Социалы – кивнул я – Охотники, Воины, Искатели. Самая большая фракция у нас это Социалы. Туда входит считай три четверти всего поселения.
– Но и мы уже делимся на составляющие. Чернорабочие, повара, механики, строители…
– Это понятно. А будет еще больше различий. До сих пор Социалы растут быстрее всех.
– А само название «Социалы» уже никто не произносит. Многие посчитали его слишком обидным или же политизированным.
– Голова вот сейчас заболела… А как теперь называют?
– Чаще всего – Трудяги. Вполне честное название. Где-то кто-то пытался еще организовать что-то вроде фракции Мастеров, куда бы входили бесспорные специалисты того или иного направления. Но дед Федор идею придержал, велев продумать все получше и сказав, что это не фракция, а то, что молодежь любит называть Гильдией. Вот тут все и началось…
– Гильдия. Логично – признал я.
Дед Федор, с кем последнее время я вижусь лишь урывками, выполняет огромную роль в поселении. Он центр всего и вся. На ходу принимает сотни решений, мгновенно отказывая одним и поддерживая других, проверяя, отменяя, соглашаясь, веля исправить, разрешая конфликты… Человек нашел свое место в этом мире. Как и я свое.
Будто не услышав моих комментариев, библиотекарь, пододвинув ко мне чашку с чаем, продолжила:
– Тут же возникли начинания различного уровня серьезности и… бредовости… Вон тот стол видишь?
– Вижу.
– Вот буквально полчаса назад разогнала с него пятерку социалов, что устроили нечто вроде сходки. Цель сходки – организация профсоюза чернорабочих для борьбы за их права, за увеличение заработной платы, бесплатную медицинскую помощь и снабжение необходимым инструментом.
– Обалдеть! Серьезно?!
– Еще как. И чаще всего звучало имя некоего Лепрекона – мол если с ним вдумчиво и вежливо побеседовать, он не откажет в увеличении оплаты процентов на десять. Ну и лопат с обувкой подкинет по щедрости душевной. Но не решились они к тебе делегацию послать. А затем я их разогнала. Но ты уж поверь – они придут. И придут не просто компанией чуток недовольных дружков, а во главе молодого неопытного профсоюза.