Дем Михайлов – Ведомости Бульквариуса – 3 (страница 9)
– Что за пьесу вы собираетесь разыгрывать?
«Господи… во я вляпался», – ошалело подумал я, в то время как моя хитрая торговая изворотливая душа уже вовсю импровизировала:
– «Жители Дна». Мрачная и тревожная, короткая и, не скрою, любительская пьеса о тяжелой жизни обездоленных ахилотов, что давно потеряли приличный облик и всякую надежду, но еще не утратили искорки в душе…
– Звучит! И кто сочинил?
– Пока в процессе, – широко-широко улыбнулся я. – Вернее, в самом начале. Я сам сочиняю.
– Хорошее дело! Творчество – всем на радость! Хотя актеров ты подобрал… не самых лучших, чужеземец Бульк. Если захочешь – я прочту твое творение.
– Если допишу – с радостью дам почитать! – тут же кивнул я. – Пока мастерства не хватает.
– Коли на самом деле доведешь сотворение пьесы до конца и поставишь последнюю точку – будет тебе от меня награда. Ты ведь гарпунщик?
– Гарпун, щит, подумываю об арбалете, владею кое-какой защитной и целительной магией, – скороговоркой выпалил я.
– Я запомнил. Мое имя – страж Бол-Рал, третий корпус стражи, чья штаб-квартира в Приглубье. Седьмой отряд, второй десяток.
– Запомнил и я, добрый страж Бол-Рал.
– Будет тебе награда! – повторил стражник и двинулся прочь, больше не оглянувшись.
– Во блин, – буркнул я, стряхнув с себя давно уж умолкшего и только смотрящего как побитая собака Дур-Мыса. – Друг! Хватит! Поднимись с колен, мой Гамлет!
– Ась?
– Да я так… но если что – мы с тобой репетировали пьесу «Жители Бездны». Ой! «Жители Дна»! Дна! Понял?
– Но…
– Мы репетировали пьесу! – повторил я с нажимом. – Я искал актеров. Попутно заговорили о твоей беде с бутылкой. Ну, и пивка выпили. Да?
– Если ты так говоришь, – после короткой паузы кивнул пьянчуга.
Вот и еще одна польза от повышенного уровня доброжелательности.
– Так, – вздохнул я, вглядываясь в строчки уже принятого задания.
– Ла-а-адно, – протянул я и с еще большей задумчивостью взглянул чуть ниже:
– Выпили пивка дешевого, – вздохнул я и, убрав все строчки, глянул на Дуль-Мирла. – Придется подождать.
– С радостью, – улыбнулся парень и тут же признался, похлопав себя по животу: – Пузо подвело. Перекусить бы чего, раз пока никуда не идем…
– Держи, – всыпав в его с готовностью протянутую ладонь пятнадцать медных монет, я кивнул на виднеющийся вдалеке украшенный красно-желтыми флагами торговый навес: – Купи чего-нибудь перекусить и тащи сюда. Долго не задерживайся. Возьми бутылку вина или пива для Дур-Мыса.
– Я быстро! – заверил меня помощник, после чего подпрыгнул и умчался с завидной скоростью.
Я же занялся Дур-Мысом. Вернее, попытался это сделать.
– Дур-Мыс… послушай…
– Я не знаю… не знаю… как же это так?
– Дур-Мыс!
– Я не знаю… не знаю… горе-то какое…
– Можно мне трогать твои вещи? Проверить твое жилье?
– Я не знаю…
– Дур-Мыс! Можно мне трогать твои вещи?
– Да… да… но нет у меня ничего… нету… бутылка была грешная заветная… но пропала…
– Ладно! Я погляжу тогда!
– Не знаю я… не ведаю…
Поняв, что сидящий на песке пьянчуга впал в ступор и толку от него ноль, я отстал от «местного» и, пользуясь случаем, прошелся вокруг обжитой бочки и осмотрелся.
Здоровенная бочка, чем-то похожая на ту, что я видел как-то на иллюстрации в учебнике, где изображалась бочка Диогена, покоилась в песке, с одной стороны подпертая красными кораллами, а с другой – боком серого валуна. Внутри бочки песок, вокруг тоже песок и обломки раковин.
Вспомнив, где копался в песке Дур-Мыс, я присел и тщательно прошелся под боком бочки, старательно просеивая песок – вдруг бутылке каюк, и хоть на осколки наткнусь. Задание бредовое, эмоциональное, но чем-то зацепило. Потому и стараюсь. Не найдя ничего, я не сдался и последовательно проверил песок со всех сторон и даже внутри. Ничего. Нет даже ни одной личной вещи – Дур-Мыс не солгал, сказав, что ничем не владеет. Покосившись на его тряпье, я прикинул, есть ли шанс на то, что бутылка при нем, а он просто про нее забыл, но не решился высказать свое предположение вслух и предпочел еще раз пристально оглядеться, на этот раз особое внимание обращая на объекты, расположенные поодаль.
Десять шагов – ничего интересного.
Двадцать шагов – тоже особо не за что взгляду зацепиться.
Двадцать пять шагов… а вот тут уже кое-что.
В песке наполовину утопала серая плита возрождения. Вокруг танцевали в воде разноцветные медузы, на скромной лавочке сидел седобородый дедушка и читал книгу. К нему я и направился.
– Доброго вам дня, дедушка. Простите, что отрываю от чтения.
– Вежливость и доброта ныне – редкость. Я слушаю тебя, молодой чужеземец.
– По важной причине беспокою, – улыбнулся я и указал рукой на скорбную фигуру Дур-Мыса. – Моего друга Дур-Мыса настигло горе. Пропала его заветная бутылка. Не знаю уж, не насмешу ли этими словами, но…
– Его заветная пустая бутылка, – кивнул старик и задумчиво нахмурил морщинистый лоб. – Хм… он часто показывал ее. Да я и сам здесь частенько, – старый ахилот взглянул на плиту возрождения. – Бутылка пропала…
– Вот я и хотел спросить – не видели ли вы чего? Может, мелкий блуждающий водоворот налетел и…
– Чужеземец в желтой шляпе-хваталке и в зеленом корзинном плаще копошился у бочки Дур-Мыса совсем недавно, – отчетливо произнес старик. – Имени его не знаю. Видел здесь и раньше. Потом он ушел вон туда – рука указала в центр форпоста, и я сразу разглядел самое приметное и знакомое заведение – трактир «Клинок Тамура».
– От всей души благодарю, – я согнул спину в полупоклоне.