Дем Михайлов – Сточные воды Альгоры (страница 9)
Ловушка перестала существовать через две минуты, веревка отправилась в мешок, а я задумчиво уставился на дверь.
Для начала осторожно толкнул ее, дабы не оказаться в рядах тех олухов, что несколько часов думают, как открыть дверь, а потом с изумлением делают открытие, что дверь-то и не заперта была вовсе! Дверь не шелохнулась. Не обнаружив ни малейших признаков замка, я разочарованно вздохнул и нанес по доскам мощный пинок. Не сработало. Дверь не рассыпалась в гнилую труху, лишь едва слышно скрипнули доски. Моих скудных пунктов силы не хватит чтобы сокрушить столь крепкую преграду.
Ладно…
Внимательно всмотревшись, я обнаружил следующее – «дверь дубовая, с железными полосами, зачарованная от гнили и сырости». От оно как…
Поняв, что дверь не собирается рассыпаться или открываться, я пожал плечами и, опустившись на корточки, поднес к толстым дубовым доскам пламя факела. От огня-то не зачаровано! Зато от сырости зачаровать додумались, а значит, древесина не отсырела!
Долго ждать не пришлось – не прошло и двух минут, как по двери пробежали первые язычки пламени, с жадным хрустом вгрызаясь в сухое дерево.
В лицо пыхнуло жаром, несколько хитов жизни как корова языком слизнула, и я поспешно отступил назад, не желая превращаться в подкопченную сосиску-гриль.
Несколько томительных минут я выжидал, глядя на объятую пламенем дверь, а затем преграда затрещала и обрушилась, превратившись в высокую груду раскаленных углей и продолжающих гореть чадных головешек. Яркое пламя осветило широкое пространство, выхватив из тьмы часть огромного помещения, несколько высоченных колонн и… высокую фигуру человека, неподвижно стоящую по другую сторону костра, буквально в трех шагах от меня.
Широченные плечи обтянуты рваной кольчугой, ссохшиеся руки на рукояти довольно короткого и ржавого меча. На голове рыцарский шлем с поднятым забралом, оставляющий открытыми остатки лица, и проглядывающий сквозь лохмотья плоти череп с пылающими красным светом глазницами. Над макушкой плавает обозначение монстра: Истлевший зомби. 8 уровень.
– У-у-у-у… – разочаровано и одновременно завороженно протянул я. Я недавно в Вальдире и столь мрачных и жутких монстров еще не видывал. Впечатляющее зрелище. Многие могут после такого заиками остаться.
Вступать с таким противником в прямую схватку – чревато для меня. Помру быстро и незаметно.
Противно чавкнуло, челюсть двинулась вниз, на защищенную кольчугой впалую грудь полетел мелкий мусор, из открывшейся ямы рта донеслось:
– Смертным сюда путь заказан…
– Ясно – кивнул я, выставляя перед собой копье и поспешно отступая на пару шагов назад – Спасибо что предупредил! Ну, я пойду?
– Ты умрешь здесь,… как и многие другие…
– Я дверь починю – заверил я рассерженного «владельца» – Только за инструментами ща сбегаю!
– Ты умрешь – повторил зомби, не двигаясь, впрочем, с места.
А почему собственно он не двигается? Чего он словно примерз к полу и угрозами сыплет?
Замерев на месте, я опустил взгляд ниже, и меня словно обухом по голове ударило – костер! Нежить боится всепожирающего огня и выжидает, пока остатки двери окончательно прогорят. Плоть сухая, истлевшая, ссохшаяся – вмиг полыхнет.
Сколько у меня времени? Сколько?!
Вперив взор в пламя, я выждал две секунды и получил исчерпывающий ответ:
Огонь потухнет через: 03:18… 03:17…
Фига себе скорость сгорания! Это же дерево, а не порох! В реальном мире такая груда досок горела бы никак не меньше получаса! Но информативность радует – гадать не приходится. Посмотрел на пламя и вот тебе точные цифры.
Так… у меня не больше двух минут – огонь потухнет позже, но жар и ревущее пламя спадут через минуту и тварь может рискнуть и попытаться пройти по углям. У меня две минуты, чтобы приготовить теплую встречу этому уродцу. Или убежать как можно дальше. Но я предпочел первый вариант.
Закинув копье обратно за спину, я выхватил из мешка один из обрывков веревки и, упав на колено, в лихорадочном темпе принялся привязывать его к вмурованным в стену кольцам, восстанавливая недавно обезвреженную ловушку «спотыкалку».
На один конец веревки ушло десять секунд, на другой – чуть больше пятнадцати и как итог, поперек коридора вновь красовалась растяжка, а я получил сообщение и достижение:
Вы установили ловушку! Тип – механический!
Не особенно вглядываясь в полученное сообщение – не до этого сейчас! – я бросился вперед, к продолжающему пылать костру и с силой пнул несколько еще не отгоревших головешек, за что поплатился парой десятков «сгоревших» хитов жизни. Ноги-то босые! Головни подлетели в воздух и метеоритным дождем врезались в неповоротливого зомби, тут же напомнившего мне:
– Ты умрешь…
– Да знаю уже, знаю! – буркнул я, еще раз пиная угли – Н-на!
Моя драгоценная тушка опять получила урон от горящих углей, но тут уж поделать нечего.
Мелкие и крупные угли пылающей шрапнелью накрыли зомби и нанесли урон – сравнительно небольшой. Но самое главное – пара углей залетели в дыры ржавой кольчуги, и намертво угнездились там, среди пожелтевших ребер, остатков ткани от истлевшей одежды и кусочков плоти. Из кольчуги повалил серый дым, а я весело запрыгал около затухающего костра, потрясая факелом и крича:
– Гори, гори ясно, чтобы не погасло!
Заволновавшийся наконец зомби ударил себя ладонью по дымящейся груди, полыхнула яркая вспышка, и я изумленно разинул рот – в одну секунду пламя объяло все его тело и мертвец превратился в ходячий факел. Видать, резкий удар поднял в грудине облако горючей пыли, послужившей катализатором горения – другого объяснения придумать не могу. Чрезмерно заумная теория, конечно, – сказывается влияние посещаемого мною учебного заведения.
Из огня донеслось мрачно и многообещающе:
– Умрешь…
Пылающий зомби двинулся вперед, на каждом шагу теряя уровень «жизни» и оставляя на каменном полу ошметки горящей плоти. Я уподобился раку-отшельнику и задом вдвинулся в свою раковину-коридор, не забыв перешагнуть через веревку.
С грохотом разметав остатки костра, горящий зомби двинулся следом. Воздел над головой меч, прохрипел нечто совсем уж неразборчивое, но крайне зловещее и… споткнулся о туго натянутую веревку ловушки! Туго прозвенело, зомби всплеснул руками и хряпнулся оземь грудиной, с противным хрустом налетев на иззубренные шипы.
Подлетев к поверженному врагу, я уронил факел на пол, ухватился обеими руками за древко копья и принялся наносить беспорядочные удары, больше всего боясь, что копье может загореться. Уж не знаю, что больше принесло урона – огонь, сработавшая ловушка или же мои неумелые удары плохоньким копьецом, но в реберной клетке мелькнула зеленоватая вспышка, противник затрясся всем телом и затих. А через секунду затухло и пламя.
Вытирая «цифровой» пот со лба, я взглянул на «поле боя». Обгорелое пятно уродливой формы, разрозненные кости – вот и все, что на первый взгляд осталось от умершего тяжелейшей и мучительной смертью противника.
Черт… что я только не сотворил с безвинным зомби, мирно обходящим свои владения и на свою беду наткнувшимся на чужака, оказавшегося записным маньяком-мясником с богатым воображением и ярко выраженными садистскими наклонностями.
Я его поджег, уронил на пол, пробил грудину каменными шипами и многажды проткнул копьем. Да уж… упокоившийся и отправившийся на «тот свет» зомби наверняка до сих пор нервно икает. Ангелы ему: «Что с вами, любезнейший?» А он: «ик-ик-ик… м-мать! Ик-ик-ик!».
Нагнувшись над останками, я с досадой обнаружил, что веревка от ловушки бесследно исчезла – либо порвалась, либо сгорела. Как жаль-то! Эти куски веревки оказались невероятно полезны – если применять их с умом и в правильном месте. А если связать обрывки вместе, получится длинная веревка, могущая понадобиться при преодолении труднопроходимых мест или при спусках с вертикальной стены.
Подняв с земли факел и при его свете покопавшись в прахе, я выудил из пепла несколько предметов.