Дем Михайлов – Пылающие Дюзы – 3 (страница 3)
– Правительство не останется в стороне, – заметил я. – НЭПР зарвалась.
– Правительство не вмешивается, – горько усмехнулась она. – Будешь кофе, мистер Градский? У меня как раз есть пара лишних талонов.
– Я угощаю, – улыбнулся я, вставая. – Тот автомат, что за углом?
– Тот самый, что за углом. Этот автомат дарит нам бодрость, тепло и силы. Прямо как семья…
– Да уж… с вашей-то работой… Вы сказали, что правительство не вмешивается? Как так? Одна корпорация напала на другую, гибнут мирные люди, а государство стоит в стороне?
– Так и есть. Хотя пару часов назад залетный курьер доставил несколько слухов. В одном из них говорится, что правительство направило в ту систему крейсер. Но сугубо для наблюдения.
– Почему? Почему они не вмешиваются? Если там бойня… сколько гражданских погибло уже и сколько погибнет еще через пару дней?
– Ты спрашиваешь меня? Откуда мне знать? Я обычная предпенсионная кофеманка-коп, что думает лишь о том, как поскорее вернуться домой, закинуть опухшие ноги на журнальный столик, вскрыть первую банку с пивом и расслабиться, слепо глядя в экран с сериалом про молодую сексуальную полицейскую-киборга…
– Хм… каждый из нас мечтает о покое, – дипломатично заметил я, стараясь не опускать взгляда и не пялиться на те самые прикрытые до колен форменной юбкой «опухшие ноги».
– Я так уж точно. Служу, но служу со скрипом, – тихо рассмеялась служащая, останавливаясь у автомата. – Мне большой каппи с ореховой отдушкой и тройным сахаром.
– Будет сделано, мэм, – отрапортовал я, тыча пальцем по еще более старомодным попискивающим кнопкам. – Вы говорили о нескольких слухах про Раккатар…
– Там гроссы, – отозвалась она, машинально проматывая пришедшие на ее браском сообщения.
– На планете?
– Угу. Лига Гроссов в деле. Так что ты бы поосторожней, мистер Градский.
– В смысле?
– Не высовывайся, – пояснила коп, принимая большой стакан с действительно вкусно пахнущим кофе.
– Почему?
– Ты гросс, и ты на контракте с Лигой. И если у ЛиГро есть тайный интерес на Раккатаре… тебя на твоем рудовозе могут отправить туда одним словом.
– ЛиГро, – повторил я, выбирая себе эспрессо. – Ну… может и пошлют. Убегать не стану.
– Ты идеалист?
– Я обычный парень с ржавой станции на окраине вселенной, – рассмеялся я. – И раз уж мы вот так мило разговорились… Как у вас со сбежавшими от правосудия смертниками здесь, на Мэйне?
Ответ последовал быстрый и лаконичный:
– Ни одного.
– Вот как, – погрустнел я.
– Проблема с деньгами, гросс?
– И большая, – вздохнул я, помешивая кофе пластиковой ложечкой.
– Зато наша биржа переполнена заказами на перевозку грузов. И если выберешь правильное направление, то могу поспорить, что еще до конца этих суток твой трюм забьют до отказа. И аванс выплатить не забудут. Мэйн-1 – большой транзитный узел, и здесь разгружаются порой такие гиганты, что твой рудовоз по сравнению с ними мелкий карлик.
– Знаю, – кивнул я. – Лео уже просканировал локалку и собрал все полезное. И он уже отправился на поиски заказов на вашу биржу. Кстати – спасибо за бесплатное подключение к сети.
– Пользуйся на здоровье, мистер Градский. Мы ценим таких, как ты.
– Это каких? Гроссов?
– Нет.
– А каких тогда?
– Небезразличных и готовых рисковать ради того самого общего блага…
Помедлив, я кивнул:
– Спасибо. Пожалуй, моя начинавшаяся было депрессия отступила.
– Ты сделал доброе дело, мистер Градский. Думаю, что небольшая община с Назаруса и Торуса-9 никогда не забудет тебя. Да и мы – полицейские Мэйна – тоже не забудем. Я сама родом из Айсброкера-13. Его больше нет, а раньше оно располагалось чуть дальше Назаруса. Меня перевезли сюда еще ребенком, но я отчетливо помню постоянный голод, жажду и обреченные глаза матери, что умерла от пневмонии у меня на глазах…
– К-хм…
– Удачи тебе, мистер Градский. Судя по характеру и делам – она тебе понадобится.
– Спасибо, – повторил я и, кивнув на прощание, зашагал к выходу, чувствуя, что ко мне вновь возвращается уверенность. – Спасибо вам…
3
Километровый пустотелый слиток металла, представляющий не только мой дом, но и мою родину, продолжал неподвижно висеть в вакууме в ста километрах от станции Мэйн-1. Остывшие двигатели таковыми и оставались – я, прижатый обстоятельствами, стал чуть прижимистей и не собирался тратить даже килограмма порошкового топлива, чтобы подойти ближе к станции. Но вряд ли столь массивному крепышу, как мы, разрешили бы это сделать.
К чему станции такой риск?
Ведь куда проще буквально стрелять в нас самонаводящимися контейнерами, верно?
Двадцатиметровые грузовые контейнеры с закрепленными на них маневровыми движками, получали первичный импульс прямо на станции – банальный рельсотрон, на местном сленге именуемый плевачом, «стрелял» этими «пулями» прямо в нас. Контейнеры подлетали к гиганту рудовоза, после чего врубались маневровые движки, что чуть замедляли полет «пули», а в случае нужды корректировали его. Как только контейнер входил в прямоугольный проем заднего трюма, где створки гигантского люка попросту не работали и находились в открытом состоянии, движки врубались снова, останавливая посылку, а затем и паркуя ее у пола в заданном месте. Врубались магниты, и контейнер намертво прижимало к стальной плите пола, после чего все четыре движка отсоединялись, превращаясь в отдельных дронов, и улетали обратно к станции, предусмотрительно держась в стороне от маршрута продолжающих поступать грузов. На станции, заправив свои крохотные баки, дроны цеплялись к следующему контейнеру, и рельсотрон снова выплевывал их в вакуум по направлению к нам. Учитывая обязательную подсветку в нескольких режимах, цепочка летящих к рудовозу контейнеров походила на новогоднюю гирлянду. А мы тогда выглядели ее пожирателем, что жадно глотал яркие точки, взамен выплевывая жалкие тусклые искорки…
Мы принимали груз за грузом, что не только занимали пространство в заднем трюме, но и задавали нам новый маршрут – ведь у каждого из контейнеров свой пункт назначения. Я брал все. Мне годился любой заказ на доставку, если он отвечал моим не столь уж жалким требованиям, подправленным под новые реалии.
Требования были следующими: никакой срочности в доставке, все законно, опечатано и застраховано, груз неприхотлив к условиям перевозки, посылка находится в стандартном контейнере, и отправитель готов немедленно внести полную предоплату стоимости доставки.
Да, полную.
Да, я вдруг стал настолько привередлив.
Все объяснялось просто: грузов на гиганте Мэйн-1 оказалось куда больше, чем готового его доставить транспорта. Обычно свято место пусто не бывает, и космос полон предприимчивых дельцов, что не упустят даже относительно выгодной сделки по доставке. Но это касалось лишь действительно дорогих грузов, за доставку коих отправитель готов щедро заплатить. В отличие от небольших здешних каботажников, я брал вместимостью гигантских трюмов и неприхотливостью к оплате – главное, дайте полную предоплату. Это было моим главным условием, и все эти часы я пристально следил за его исполнением, не покидая уютной портовой кафешки.
Даже смешно – ведь я сам не знаю, с каких это пор стал так непринужденно чувствовать себя в очередном «аквариуме» с потертой пластиковой мебелью, ужасным меню и донельзя мрачным персоналом. Вот и сейчас, пристроившись в углу под мигающей неоновой рекламой сануки удона, я втягивал в себя лапшу, жадно запивая ее пересоленным бульоном и изредка делая глотки почти настоящего и уже остывшего зеленого чая, не отрывал взгляда от экрана планшета, где одна за другой появлялись зеленые и красные строчки.
Плюсы и минусы.
Экономика во всей ее красе.
Зеленые строчки означали нашу условную прибыль. Предоплата за доставку груза. И зеленые строчки появлялись регулярно. Вот только красные строчки почти не отставали, а если их и было чуть меньше, они компенсировали это пугающими цифрами.
Просто поразительно, как много всего мне требовалось покупать. Одного только топлива я взял на – даже озвучить страшно! – восемь тысяч кредов! И это ведь жалкий минимум. Я бы взял раз в пять больше и с удовольствием, но заработки не позволяли такого размаха. К тому же, помимо этого, было немало трат на всевозможные расходники. Я покупал и покупал, пока что не продавая ничего, кроме пространства в кормовом трюме. И каждая красная строчка означала, что к бывшему рудовозу только что стартовал очередной контейнер с ценными для нас вещами.
Я приобрел все для сварочных работ, запчасти к ремонтным дронам, запас льда и продовольствия, три тонны истощенной почвы, новый запас медикаментов, причем удвоенный – и плевать на цену, учитывая недавний кошмарный опыт. Следом я переключился на закупку воздуха, не забыв оплатить полную очистку и дезинфекцию наших коллекторов.
Как же я был благодарен предусмотрительности и параноидальности Лео! Ведь именно ИскИн настоял на аварийной математике людских отходов, как он ее назвал. Вафамыч называл это «алгеброй говна». И был абсолютно прав – ведь так оно и было.
Изначально, еще до покидания Торуса-9, мы договорились, что в трюме установят пятитонный коллекторный бак, куда будет собираться все то, что породят тела трехсот пятидесяти пассажиров. Туда же отправлялись вообще все жидкие отходы от помывки, мытья посуды и прочее. И бак уже начали монтировать – тот самый старый пятитонный резервуар, залатанный, утыканный трубами и доставленный древним буксиром. Всех все устраивало – кроме Леонардо, что полыхнул, как солнечная вспышка, высказав мне все о недальновидности нашего вида. Когда я осторожно уточнил причину его машинной ярости, ИскИн начал сварливо перечислять и считать, порождая именно то, что Вафамыч и назвал «алгеброй говна».