Дем Михайлов – ПереКРЕСТок одиночества – 3 (страница 5)
Подняв рычаг, я убрал опустевшую банку и поместил на ее место полную. Вдавил рычаг и опять замер, дожидаясь, когда «каменная» смазка перейдет в жидкую форму и всосется в прозрачный бак. На меня снова накатил приступ, и опять я сравнил себя с аббатом Фариа, пока висел на рычаге, радуясь, что все случилось именно в этот момент.
Чуть придя в себя, вернулся к инструкциям.
Поломки.
Вот одна из самых страшных угроз. Вездеход сложнее тюремного креста – у него больше подвижных частей, многие из которых к тому же находятся снаружи и взаимодействуют с внешней средой. Все это повышает скорость и степень износа. А особо крупные снежные медведи обладают такой силой, что вполне могут что-то сотворить даже с выглядящими несокрушимыми стальными гусеницами.
Ну…
Инструкция относилась к поломкам… оптимистично-фаталистично, я бы сказал.
Первый раздел был веселым – там описывались рядовые нештатные ситуации, которые можно было решить силами экипажа. Открыть один лючок, проверить второй, прочистить тот канал, открутить вентиль, перейти на резервный энергорычаг в случае поломки основного. Как заменить лампу фонаря, как правильно выдрать из траков застрявшую там серьезную помеху – и с помощью какого штатного инструментария.
А вот второй раздел был куда печальней – там просто описывалось поведение вездехода при таких-то и таких-то ситуациях, а затем следовал один и тот же совет – одеться, снарядиться, накинуть на плечи рюкзаки, связаться воедино, взять оружие наизготовку и покинуть машину. Домой пешком. Потому что в полевых условиях такую поломку не исправить. И в каждом из таких случаев экраны в кабине загорались тревожно-красным. Так что как только кабину зальет багровым светом – пора бежать.
Но оптимизм составителей инструкции радовал. Все сводилось к двум советам.
Поломка такая-то? Не беда! Берем и чиним!
Поломка такая-то? Не беда! Руки в ноги – и валим!
Третий раздел я пока особо не изучал, но там было немало информации об оказании первой помощи тем бедолагам, кто попадут под струю кипящей красной смазки. И судя по гримасам закапываемых в снег страдальцев, это будет невероятная боль. Хотя неудивительно – кипящее масло это жуть.
В четвертый раздел я едва заглянул – и первое, что увидел, так это явно какую-то энергопушку, что установлена на крыше вездехода. У меня такой не было. Найдется ли она где-нибудь в гараже? Судя по размерам – вряд ли. Но я поищу. Я обязательно поищу…
Закончив с загрузкой смазки во внутренние системы, я закинул пустые банки в салон и… бодро похромал с тележкой обратно к складу. В голове уже крутились схемы загрузки салона, и я уже знал, что пока не опустошу весь найденный склад и не перегружу его в вездеход, я другими делами заниматься не стану. Спохватившись – голова еще чуток тупит после электроудара – вернулся обратно и дернул за синий рычаг. Машина должна оставаться «горячей».
Таская банку за банкой, я размышлял о разном, но только не о постороннем – не позволял себе сбиться с мысленного курса. Все мои мысли были посвящены машине.
Как много смазки жрет?
Каковая максимальная скорость?
Как быстро странная смазка снова кристаллизуется, если закончится запас энергии?
Вопросов в голове крутилась уйма, и большую их часть я записал на отдельном листе, выуженном из собственной сумки.
Пока голова думала – тело работало. Приступы болезненности никуда не делись, но становились все реже и слабее. Организм работал как отлаженный механизм – сказывались часы тренировок. Ну и сама ситуация заставляла быть максимально собранным.
Закончив со смазкой – двадцать три банки – я занялся контейнерами, осторожно загружая и перевозя их к вездеходу, где и оставлял рядом с пока закрытым основным задним люком. Я увезу отсюда все, что можно увезти. Закончу со складом, загружу все в салон, затем наспех перекушу и продолжу мародерствовать уже в основных помещениях. Надо спешить – я пока здесь, а голова уже там, в ледяных стылых пустошах, на пути обратно к Бункеру и к Апостолу.
Трудись, Охотник. Трудись…
Мне удалось сорвать джекпот и выжить. Осталось суметь воспользоваться плодами победы…
Глава вторая
Джекпот…
Выигрыш.
Преимущество.
Да. Именно оно – его величество преимущество, что порой оказывается решающим фактором. Всю его невероятную силу я не раз ощущал на собственной шкуре – особенно в начале своего тогда еще интересного мне самому и увлекательного пути к богатству и статусу. Не счесть, сколько раз мне предпочитали другого компаньона в том или ином бизнес-начинании. Почему выбирали другого? Потому что у него уже были давние связи с важными лицами отрасли, к примеру. Или он мог инвестировать больше. Или он просто от рождения обладал такой харизматичной внешностью, что сразу к себе располагал.
Преимущество… маленькое или большое, но преимущество.
Настоящий дар божий.
Но ровно до тех пор, пока ты не расслабляешься, считая, что благодаря своему козырю недосягаем для соперников. Это я тоже видел не раз. Харизматичный и улыбчивый спустя пару месяцев вылетал из проекта, и я занимал его место. Тот, кто имел связи, вдруг разом утрачивал их, когда покровитель умирал от сердечного удара или просто терял элитную должность. У богатого заканчивались активы, а новых он не создал. И их место опять же занимал я – молчаливый, сосредоточенный, бодрый и постоянно развивающийся. В те дни я не давал себе поблажек, и с каждым прошедшим месяцем становилось все меньше тех, кто мог конкурировать со мной на равных. В те дни я четко знал, в чем мое невеликое тогда еще преимущество, и каждый день буквально выворачивал себя наизнанку в попытке укрепить сильные стороны и ликвидировать слабые.
А ведь тот, кто со связями, мог за эти месяцы наладить еще немало полезных отношений, ведь все мы знаем, что рука руку моет, свой своему брат, кум и сват. Харизматичный улыбака мог бы набраться реального делового опыта, тоже наладить контакты… но нет. Все они расслабились, пустили дела на самотек и поплатились за это. Я же себе такого не позволял и потому преуспел.
Преимущество – это козырь. Но как я убедился на примере других, преимущество может превратиться в твою ахиллесову пяту, если начнешь на него полагаться слишком уж сильно, ослабляя другие направления.
Вот и мой новый стальной конь… или скорее бык… это огромное преимущество.
Сидя за рычагами простейшего управления – с базой справится и ребенок после нескольких минут изучения – наслаждаясь ровным теплом, не переживая о возможном пикирующем ударе крылатого червя, откинувшись в удобном водительском кресле, я… злился на себя и на вездеход.
Мне сейчас так хорошо, что это очень нехорошо.
По-другому и не сказать.
Мой настроенный на самое плохое мозг прямо сейчас старательно показывал перед мысленным взором все то страшное, что вскоре со мной обязательно произойдет. Обязательно случится! И я верил этим картинкам. Я считал их своим четко очерченным будущим.
И насмотревшись уже на свое мрачное будущее, я не покинул чертов вездеход и не ушел в пургу, оставив технику за спиной, только по одной причине – будущее, в отличие от прошлого, можно изменить.
Поэтому я, двигаясь с максимально медленной пока скоростью, чтобы привыкнуть к машине, сидел за рычагами и спокойно наблюдал за собственными максимально плохими пророчествами, сулящими мне страшную кончину.
Вот я, отвыкнув от суровых погодных реалий, зато привыкнув к ровному полу вездехода, выхожу, наступаю на трещину и проваливаюсь на глубину метров в десять. Я погибаю от открытых ран и переломов. Или выживаю… может, я без единой царапинки – посчастливилось упасть на пышный сугроб. Вездеход прямо надо мной, но я не в силах выбраться – все снаряжение внутри салона – и, абсолютный целый, но медленно замерзающий, мечусь по дну дышащей морозом трещины, пытаясь выбраться. Вскоре я теряю последние остатки сил и умираю, неотрывно глядя в столь близкое серое небо. Густой снег медленно падает на мое остывающее лицо и уже не тает…
Вот я, привыкнув к ложной безопасности, делаю буквально пару шагов из вездехода, и на меня беззвучной смертоносной тенью падает крылатый червь. Удар… и меня, обмякшего, со сломанной шеей и пробитым черепом, но еще живого, уносят в небо. Последнее, что я вижу – свои болтающиеся отнявшиеся ноги, мотающиеся кисти рук и летящие вниз темные капли моей замерзающей крови.
Вот я открываю задний люк, чтобы не мучиться спрыгиванием и забиранием обратно на высокие траки. И на меня тут же прыгает скрывавшийся в сугробе огромный медведь. Удар страшных когтистых лап… и с развороченной грудью и выпотрошенным животом я заваливаюсь на спину. Медведь нависает надо мной, но я даже не тянусь за рукоятью копья – я уже успел увидеть свои раны и понять, что мне не выжить. Лучше уж пусть побыстрее сожрет… Медвежьи челюсти смыкаются на моем лице и резко дергают голову вверх. Треск плоти… зрение и сознание милосердно тухнут…
Вот я со всеми предосторожностями покидаю сломавшийся вездеход с горящими в кокпите багровыми экранами. Я прекрасно снаряжен, я вооружен и знаю кратчайший путь к Бункеру. Я отправляюсь в путь, тяня за собой нарты с продуктами и самым ценным. Я полон решимости дойти. Но я отвык, я разучился выживать в снежных пустошах… и где-то на третьем, пятом, десятом или пятнадцатом километре пути я погибаю – от того же крылатого червя, падения в трещину или медвежьих клыков.