Дем Михайлов – Низвергнутый бог (страница 5)
– Прости, мам, – повторил я, испытывая глубокий стыд. Да уж, сын я далеко не примерный и не заботливый. И сейчас позвонил больше ради того, чтобы получить информацию из другого источника, а не ради того, чтобы проведать маму. Привык я, что отец всегда о ней позаботится и защитит… не, правда, хреновый я сын!
– Мам, ты не волнуйся, чего вообще перепугалась-то? Я давно один живу.
– Один он живет… – вздохнула мама. – Может, приедешь уже? Пожил один и хватит. Я и девушку тебе уже присмотрела. Хорошая!
– Вот только не надо! У меня уже есть девушка! И все серьезно!
– Да? Кто она? Сколько лет? Красивая?
Прорвало. Вопросы хлынули лавиной.
– Мам! Я тебе потом расскажу! В деталях! Ты мне скажи, откуда отец у меня в гостях взялся?!
– В отпуске он! Одну неделю дома просидел, а потом не выдержал и поехал с «внезапной проверкой». Чтобы выяснить, почему ты на звонки не отвечаешь и вообще о себе знать не даешь. Ты же его знаешь!
– Ну. А потом что?
– А потом ничего! Как прилетел к тебе в город, один раз отзвонился сам. Все в порядке мол, еду к сыну. А потом пропал! Я ему звоню, спрашиваю: «Что с Ростиком»? А он в ответ: «Все в норме. Реактор еще холодный»! А я-то его голос знаю! Чувствую, что беда какая-то! Слава Богу, ты позвонил! А то места себе не находила! Точно все в порядке?
– Да точно! Сама же по голосу моему слышишь!
– Слышу, слышу, – вздохнула мама. – Надо же… и ершистость твоя вернулась. Давно уже не слышала.
– Скоро в гости приеду, – пробурчал я. – С делами только размотаюсь и приеду.
– С девушкой! Хоть взгляну на нее до того, как внезапно стану бабушкой! А Елена что?
– А что Елена? Бывшая моя тут при чем?
– Так звонила она! Три раза! Все о тебе выспрашивала. Как дела, мол, у него? Где живет? Почему телефон закрыт? Где его найти можно?
– Интере-е-есно, – протянул я на манер лысого эльфа. – Я ее видел недавно. Она с новым ухажером в парке гуляла. А я со своей девушкой. Так и встретились.
– Вот оно значит, что… приревновала!
– После развода? С чего бы это?
– Женщины такие! Ревнивые! Собственницы! Кошки!
– Мам, ты сама женщина, – фыркнул я.
– В первую очередь я мама! И беспокоюсь! Чтобы с этого дня, в неделю не меньше трех раз звонил! Понял?
– Понял! Буду! Ладно, мам, побежал я дальше. Я тебе вечерком еще позвоню.
– Буду ждать… целую.
– Целую, мам. Пока.
Посидев чуток и поглядев в пространство, я вернулся к прерванному процессу заваривания кофе, по-прежнему тиская во вспотевшей ладони несчастный телефон. Спохватившись, переставил сим-карты, чтобы проверить, кто меня искал кроме отца и бывшей. Не успел просмотреть чудовищный по размеру список непринятых звонков – едва вставил карту, как он затрезвонил, сообщая, что кто-то еще желает со мной поболтать.
Интересно кто?
Влас…
Ответить? А почему бы и нет? Хуже уже не будет – скрытность моя исчезла как призрачный туман.
– Здорово, Влас! Как оно?
– Сволочь!
– Обалдеть. Я тоже рад тебя слышать.
– Сын фашиста!
– Это что-то новенькое.
– Козел!
– Вообще прекрасно!
– Я тебе…
– Бросаю трубку!
– Стой, Рос!
– Стою.
– Ты в курсе, что твой папаша навестил наш славный город?
– Уже в курсе, – скривился я как от внезапного приступа зубной боли. – А что?
– А то! Он мне два ребра сломал! Вот что!
– А?! Повтори!
– Не расслышал? Я говорю – мне два ребра сломали! И вообще, отрихтовали как китайский фарфор! Я теперь такой же хрупкий и весь в трещинах! Только ни хрена ценнее от этого не стал!
– Ты в подробностях можешь? Не о себе болезном, а о моем отце.
– Могу! Я теперь только это и могу – плакать в подробностях! А больше ничего не могу! С – сука ты! Козел!
– Я ща приеду и остальные ребра тебе сломаю!
– А давай! Приезжай! Я такой злой, что даже весь из себя больной тебя уделаю как бешеный слон беременную моську!
– Не. Не приеду. Я занят, – вздохнул я.
– Чем?
– Ожидаю апокалипсис. Ко мне едет папа.
– Беги! Лучше беги! Он просто фашист! Такой же холодный, с арийским блеском в ледяных глазах и дико жестокий! Ой, грудь моя… даже дышать трудно!
– Да объясни конкретно, что и как случилось! С какого перепугу мой отец тебе ребра ломать стал бы! – Вот черт… такое впечатление будто у меня бред… Зачем он это сделал?!
– Объясняю! Предок твой – маньяк! А таким повод не нужен! Им только нож в руки дай…
– Это я уже слышал! В подробностях можно?
– Слушай…
Как я понял из путаных объяснений Власа, дело обстояло весьма странно.
Вчера вечером Влас заехал ко мне в гости, пытаясь выцепить меня в энный раз. Постучал в дверь, ни на что особо не надеясь. Дверь неожиданно быстро открылась, но за ней стоял не я, а мой донельзя мрачный отец, которого Влас помнил по событиям прошлого. Единственная фраза, на которую хватило Власа это: «А Рос дома?». После чего из-за спины моего отца вышли два здоровенные мордоворота, подхватили обалдевшего парня под локти и затащили внутрь квартиры. Дверь захлопнулась.
Власу понадобился час, чтобы убедить моего отца в своей непричастности к моему исчезновению. Все бы ничего, родительскую тревогу понять можно, но он на свою беду не сдержал языка, матерно послав моего жестко напирающего папашу-адмирала куда подальше, после чего минуты три его «рихтовали по-страшному» оба мордоворота при помощи тяжеленых кулаков и ботинок. Уже позже мой несчастный старый друг едва дополз до своей машины и уехал. Чуток оправился и начал мне упорно названивать – чем в принципе последние дни и занимался.
– Если он меня чуть не прибил, то тебя вовсе убьет! Беги, Рос! Можешь прямо ко мне ехать – я тебя на такую дачу спрячу, где есть все, кроме твоего папы! Едешь?
– Не, – хрипло отозвался я. – Поздняк метаться. Спасибо, Влас. Два мордоворота…
– Да! Я, когда у тебя на хате в молчащего партизана с разбитым носом играл, то заметил, что там все вверх дном перевернуто! Словно обыск был!
– Вот это да… – едва не онемел я от такого поворота событий.
Либо мой отец был в диком бешенстве, либо бардак у меня в квартире устроил кто-то другой.