Дем Михайлов – Крепость надежды (страница 8)

Шесть охотников ушли на промысел, получив от меня приказ без добычи не возвращаться. Слава Создателю, непуганой дичи в окрестностях водилось прилично. Оно и понятно: охотников тут никогда не было. А люди, если и бывали, то в качестве добычи, а не охотников. Не зря Литас обещал свежатину с такой уверенностью.

Охотники вчера под вечер установили несколько ловушек, и с утра ни одна из них не пустовала. В каждой петле болталось по жирному зайцу. Две тушки, правда, оказались объеденными – лисы постарались, как пояснил Литас, пообещав снять с воришек шкуры – в буквальном смысле. Чтобы неповадно было. Да и шкуры пригодятся, хотя и не время еще для охоты ради меха.

Отец Флатис примостился неподалеку, греясь на солнышке и не забывая посматривать на меня из-под сурово насупленных бровей. После вдумчивой беседы с Рикаром он притих и теперь демонстративно держался особняком. Гневаться изволит. Но сейчас не до него. Пусть радуется, что лес валить не заставил. Хотя позже надо будет с ним примириться. Старик умный, и он далеко не простой деревенский священник. Почему? Говорю же – слишком уж умные и печальные у него глаза очень многое повидавшего человека.

За неимением бумаги план форта пришлось чертить на расчищенной от травы земле. Здесь я отметил очертания будущих построек. Самое главное – успеть закончить стену до того, как пожалуют нежданные гости. То, что они появятся, сомнений у меня не вызывало.

Только закончив стену, начнем строить большой общий дом – зима на носу, и построить каждой семье по отдельному дому мы просто не успеем.

Подошедший Дровин потребовал у кухарок воды и, опустошив два черпака, направился ко мне.

– Господин, – поклонился Дровин. – Мы еще не выбрали место для ворот. Да и насчет их ширины обсудить надо.

– Ворот не будет. – сказал я, с удовольствием смотря на изумленное лицо старшего каменщика.

– Не будет?! – пораженно выпалил Дровин и, спохватившись, добавил: – Господин!

– Нет. Не будет. И я не свихнулся. Ворота укрепить мы не сможем – их выбьют после первого же набега, а если твари прорвутся внутрь, то шансов у нас не будет. Строить будем по-другому – сплошная каменная стена. Перебираться через нее станем с помощью лестниц. Для тяжелых грузов на верху лестницы соорудим подъемник с площадкой или сетью.

– Я понял, господин. – задумчиво ответил Дровин. По глазам было заметно, что он уже прикидывает, где именно поместить лебедку для подъемника. И при этом удивленно поглядывает на меня – видно слишком уж разумно я говорю для бывшего-то запойного гуляки. И при этом не требую бурдюк с вином, обходясь ключевой водой.

Звуки бурной ссоры донеслись до меня, когда я мудрил над начерченным планом форта, в какой уж раз прикидывая, где лучше всего разместить хозяйственные постройки. Еще через миг перепалка перешла в драку.

Судя по звонким голосам, воевала молодежь, которую я отправил на выкорчевывание пней, оставшихся после вырубки. Приглядевшись, я увидел, как в клубах серой пыли по земле катаются два сплетенных тела. Еще несколько мальчишек стояли рядом и выкриками подбадривали дерущихся.

– Нилиена, – окликнул я кухарку, – посмотри-ка, что там происходит. Так и на ножи друг друга поднять могут.

– Да, господин. Сейчас я им устрою. – отозвалась та и, не забыв прихватить любимый черпак, быстрым шагом направилась к месту драки.

– Зачинщиков за шиворот и тащи сюда. – крикнул я ей вслед. Не прибила бы. Рука у Нилиены тяжелая.

С места драки послышался гневный голос старухи, раздался звонкий звук удара – половником приложила, не иначе. Мальчишки разбежались кто куда, а Нилиена погнала драчунов в мою сторону.

Вскоре они стояли передо мной и утирали разбитые носы. Оба примерно одного возраста, но по внешнему виду отличались друг от друга, как волк отличается от зайца. Уже сейчас один из них поражал широкими плечами, ростом и статью, через несколько лет знатный воин выйдет. Другой же щуплый, с тощей длинной шеей, весь какой-то нескладный. Вот только глаза… Глаза дикого звереныша, готового вцепиться в глотку.

– Ну и что вы не поделили? – поинтересовался я, достаточно насмотревшись на обоих.

– Он ничего не делает, господин, – возбужденно выпалил тот, что покрепче и позлее, – даже корягу оттащить не может. Только под ногами мешается! Никудышный вовсе. Дрова и те собрать не может – пока несет, половину по дороге растеряет!

Я перевел взгляд на второго паренька, понурившего голову, и обнаружил, что по его грязным щекам текут слезы. Ясно. Долго он терпел издевки и тычки, а сегодня не выдержал и на очередной удар ответил ударом. Увещевать их бессмысленно. Только хуже будет. Попробуем по-другому.

– Так, ты иди, и чтобы больше никаких драк! Нашли время! – указал я на первого. – А ты пока останься.

Дождавшись, когда широкоплечий паренек отойдет на достаточное расстояние, я обратился к мальчишке:

– Имя? Отец кто?

– Стефий. – пробормотал парень, шмыгая разбитым носом. – Сирота я, господин. Давно уж.

– Трудно пришлось? – сочувственно спросил я, намекая на случившуюся драку.

– Я еще разобью ему морду. – поднял голову Стефий. – Подкараулю и со спины вдарю! Я ему…

– Верю. Верю. – успокаивающе поднял я ладонь. – Не горячись. Почему он говорит, что ты не работаешь?

– Я стараюсь, господин. Изо всех сил стараюсь. Ну не могу я корягу поднять. Тяжелая больно. До хруста в спине поднять стараюсь, а она ни в какую! А эти смеются…

Я вздохнул. Тяжко ему приходится. Так дело оставлять нельзя. Заклюют его. Или он сам, не выдержав еще одного унижения, возьмет нож в руки. Даром что телом не вышел, а характер как у волчонка.

И что мне делать с хилым беднягой?

На кухню пристроить? Совсем засмеют. К бабскому делу пристроили, мол, а, значит, и не мужик он.

Ничего не делать? Оставить как есть? Тоже нельзя. Так и, правда, подкараулит и камнем по затылку обидчику врежет. Хотя… есть один вариант.

– Вот что. Молитвы знаешь? Буквы разбираешь? – повеселев, спросил я Стефия.

– Знаю, господин. И читать, и писать умею. – недоуменно ответил Стефий. – Я читать страсть как люблю.

– Так. Лети к ручью, умойся хорошенько, вихры пригладь и бегом обратно.

Стефий умчался, а я вооружился костылем и похромал к сидящему поодаль священнику, стараясь посильнее припадать на больную ногу и часто останавливаясь на отдых. Отец Флатис наблюдал за моим приближением с каменным лицом. Доковыляв до него, я приветственно махнул рукой и с облегчением опустился на траву. На приветствие отец Флатис ответил едва заметным холодным кивком. Гневаться изволит. Поняв, что начинать разговор первым святой отец не намерен, я решил сказать прямо:

– Отец Флатис. Помощь ваша нужна.

– В чем? – язвительно произнес старик. – Вижу, что и без меня неплохо справляешься.

– Парнишка тут есть один. Стефий. Силой не вышел, вот и клюют его все кому не лень. – попытался я разжалобить священника. – Осиротел давно, потому и заступиться за него некому. А парнишка способный. И читать, и писать обучен, все молитвы наизусть знает. Возьмите к себе под крыло. Как церковь отстроим, служка вам пригодится. Расторопный он, сообразительный.

Священник пожевал губами в раздумье, косясь на меня взглядом. Я специально добавил про церковь, давая понять: построим, мол, обязательно, дайте только срок.

– Житья ему не дают. Сегодня до драки дошло. А завтра что будет? Он уже пообещал в запале, что обидчика подкараулит и со спины его камнем приголубит. Не натворил бы дел. – добавил я.

Увещевал я обиженного на всех отца Флатиса довольно долго и наконец, доброе сердце старика не выдержало:

– Хорошо. Пусть придет. Поговорю я с ним. – ответил священник и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Когда я вернулся, Стефий уже поджидал меня.

– Отец Флатис согласился взять тебя к себе в послушники. С этого дня будешь помогать ему во всем.

Стефий засиял в полном восторге.

– Спасибо, господин.

– Ступай к нему. – улыбнулся я. – Да смотри у меня! Старайся.

Еще раз низко поклонившись, Стефий умчался к священнику. Проводив его взглядом, я вздохнул – жаль, не все беды так просто решались – и опять согнулся над начерченным планом. Теперь парнишка в надежных руках. А мне надо подумать, как уместить церковь на маленьком пространстве форта – обещание надо держать.

Покорпеть над чертежом мне не дали.

– Господин Корис! Господин Корис!

Недовольно вскинув голову, я увидел мчащегося ко мне Тезку. Добежав, он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь отдышаться и выпалил:

– Господин Корис, мы пещеру нашли. Здоровенная дырища!

– Пещеру? – удивленно спросил я, беря костыль. – Где?

– В тыльной стене, господин. Вход за зарослями кустарника скрывался. Не будь вашего наказа все под чистую вырубать, то, может, и не наткнулись бы еще долго. Уж больно заросло.

– Внутри смотрели? Что там?

– Не знаем, господин, темно там, как у склирса в … кхм. – поперхнулся Тезка и, смущенно кашлянув, продолжил: – Я распорядился сделать несколько факелов, господин.

– Следы?

– Нет, господин. Я на пару шагов сунулся посмотреть. Там толстый слой пыли везде нетронутый. Нет там никого. – радостно ответил Корис.

– И чему ты радуешься? – мрачно спросил я.

– Э-э-э… – запнулся Тезка, не зная, что ответить. – Ну так это же хорошо, что пещера пустая-то. Никого выкуривать оттуда не надо.