Дем Михайлов – Будущий король… и другие странноватые (страница 7)
– Хочу! – тут же ответил лохр. – Очень хочу!
– Имя?
– Корнш Грязныйя! А рыба где?
– Знаешь вон там платформы большие? Над болотом.
– С дымами и башнями, – сморщился лохр и часто закивал. – Знаю! Как не знать! Меня оттуда пять раз выгоняли… А я всего лишь рылся в помойке… ну, в последний раз подрался с наглой крысой и черепахами из-за куска сырной лепешки… Добычу я отбил, хотя крыса меня так шарахнула задней лапой, что я…
– Платформы, – перебил его игрок. – Следующим утром. Мое имя Люцериус. Приходи – и я накормлю тебя до отвала.
– Я приду! О-о-о-о, я приду! Только ты жди! И не обмани!
– Не обману.
– Громадины обманывают часто!
– Не обману, – повторил Люц и шагнул к соседнему дереву. – Завтра…
На этом их беседа закончилась, и следующие четыре часа более чем упорный игрок очищал деревья от пожирающих их улиток. Он наполнил три здоровенные корзины, дважды съел двойную порцию пересоленной похлебки и вскоре после полуночи вернулся на погруженный в беспробудный сон плот. Девушки спали у бочонка, пираты вповалку лежали на корме. Кое-как держался только верный Фломш: с трудом стоя на ногах, он опирался на шест всем телом, качаясь вместе с ним. Толкнув пирата в плечо и тут же поддержав, чтобы тот не упал, игрок прижал палец к губам и кивнул на шест. Чуть очнувшийся от сна пират понятливо кивнул, и вскоре они вдвоем изо всех сил налегали на вонзенные в дно шесты. Тяжелый плот, к счастью, не завяз в грязи, и вскоре им удалось вытолкать его на место поглубже и лечь на курс, ведущий к родной платформе, где всех их ждали залатанные гамаки, немного рома и хороший отдых.
Изредка поглядывая на спящих прямо в игре девушек, король умело работал шестом и мудро использовал инерцию плота для маневров, а опытный в лавировании пират ему помогал.
– Скоро я выйду в море и уже не вернусь на это болото, – тихо произнес будущий король.
Проведя по мокрому пьяному лицу пятерней, Фломш хрипло поинтересовался:
– А меня возьмешь?
– Мне нужен боцман.
– Возьмусь.
– Тогда добро пожаловать на борт, – кивнул Люц, и на этом их беседа закончилась.
Они вели плот широкими протоками по почти «зеленому» маршруту, что позволило избежать драк с крокодилами и прочими здешними тварями. Изредка слышались голоса и крики сражающихся вдалеке игроков, были видны всполохи боевой и защитной магии, но сами плотоводы держались в тени, потушив все факелы. И когда рядом с ними свистнула стрел, они знали, что стреляли не по ним – просто отряд агров охотился на очередных бедолаг-добытчиков. Возможно, среди агров были и те, кого прикончил недавно Люц, получив за это достижение. За своими пожитками на тот островок они так и не вернулись – скорей всего, там не было ничего достаточно ценного…
Ночью будущий король спал нервно. Сначала ему мешали собственные тяжкие мысли, а затем тревожили плаксивые завывания безутешной хозяйки приютного древа, что так и не получила пока свой топор – хотя Люцериус уже обещал его вернуть и никак не мог взять в голову, чего тогда рыдать? Но необъятную могучую толстуху не мог утешить даже забористый черный ром, а рыдала она так горестно, что разбередила души даже лягушкам. Заснуть удалось только под утро – хотя, надо признать честно, игрок просто не торопился погружать себя в целительный цифровой сон, впервые за долгое время решив заново перетряхнуть весь придуманный еще в больнице план.
Тогда продумывание глобального многоходового плана было единственным, что помогло не свихнуться. Как только ожил его ослепленный виной и болью мозг, отупелая безразличность начала отступать, сменяясь жаждой мести – куда более огненной и жгучей, чем та боль, что терзала его искалеченное, обожженное тело.
Люц не забыл. Люц не простил. И никогда не простит…
Потратив несколько часов на обдумывание, король написал пару коротких писем, после чего наконец заснул, зная, что завтра ему понадобятся все накопленные силы… и нервы… проклятые ведьмы…
Раннее утро застало его зевающим во весь рот и подносящим к губам кружку с крепчайшим кофе. Люц оседлал пивной бочонок и, прихлебывая напиток, ждал, когда молодой повар зажарит ему десяток самых жирных болотных улиток, и заодно следил, чтобы ничего не напутали с простеньким рецептом. Масло для жарки огорчало – судя по запаху, оно было даже не третьего отжима, чего уж тут вспоминать про благословенный первый холодный отжим… Когда улитки были спрыснуты соком плода любеа и поданы на треснувшем глиняном блюде со слишком простым узором, полуорк досадливо поморщился, но честно рассчитался, вложив в протянутую мозолистую ладонь серебряную монету.
Он как раз заканчивал поглощение пищи, одновременно читая восстановленную им собственноручно потрясающую книгу «Потерпевшие кораблекрушение», когда на королевскую фигуру упала чья-то жалкая трясущаяся тень. Подняв недовольные глаза, Люцериус узрел жалобно улыбающегося испуганного лохра. Представитель болотного народца сжался в пугливый комок, зная, что таких, как он, обычно не жалуют в селениях. И на самом деле, не прошло и полминуты, как один из торговцев всяким хламом зло крикнул:
– А ты что тут делаешь? Стянуть чего хочешь? А ну, брысь!
Лохр перепугано дернулся обратно к перилам, откуда по доскам к его ногам тянулся мокрый след, но был остановлен властным жестом игрока. Привстав, Люц сердито глянул на раскричавшегося «местного», и тот, хотя выглядел вполне крепким, а на поясе имел тяжелую деревянную дубинку, вдруг замолк и, сплюнув, отвернулся.
– Утра вам светлого и щедрого, добрый господин! – лохр неумело заулыбался, прижимая скрюченные руки к груди.
Полуорк мимоходом отметил, что левая рука визитера выглядит изрядно пожеванной, а затем неправильно зажившей. Критически оглядев своего нового знакомого, Люц, ответив небрежным кивком на вежливое приветствие, спросил о самом главном:
– Кушать хочешь?
– Ой хочу! Очень хочу! – в доказательство своих слов лохр ткнул пальцем в прилипший к ребрам урчащий живот. – Улитками и лягухами сыт не будешь…
– Ну да, – буркнул вставший игрок и, оправив еще сохранившую свой опрятный вид и яркость красную рубаху, направился к ближайшему пирсу, для чего пришлось спуститься по крутой лестнице.
Приседающий на каждом шагу лохр по имени Корнш Грязный едва поспевал за ним, держась слишком близко и то и дело порываясь ухватить широко шагающую громадину за ногу, но вовремя останавливая себя.
Финишировав рядом с длинной почернелой рыбацкой лодкой, полуорк несколько секунд играл в гляделки с зевающим молодым рыбаком из «местных». Тот, додавленный многопудовой харизмой странноватого полуорка наконец не выдержал и, кивнув, поинтересовался:
– А вам чего?
– Рыбы, – буркнул пребывающий не в самом лучшем расположении духа игрок.
– Рыбы! – пискнул Корнш Грязный, предусмотрительно держась за своим покровителем, ибо знал, как рыбаки относятся к лохрам.
– Рыба есть, – ответил повеселевший рыбак, откидывая тряпку с длинного деревянного корытца у своих ног. – Пожалста!
Оценив не особо богатый речной улов – доставленный сюда этой самой лодкой – Люцериус увидел несколько сазанов, пару молодых щук, десяток бодро шевелящих клешнями раков, всякую рыбью мелочь, а на самом дне лежало темное полено усатого сома.
– Сколько за все?
Рыбак откровенно обрадовался:
– Все заберешь?! Тогда задешево отдам вместе с корытцем: две серебряные монеты – и все твое, чужеземец!
– Сам ты чужеземец, – проворчал будущий король, отсчитывая монеты. – Держи. И пусть откровение постучится тебе в дно…
Парень изумленно выпучил очи:
– А? Как-как?
Но ответа он не дождался. Забравший облепленное чешуей, мокрое и уже треснувшее корытце, игрок отнес его к другой стороне причала, где тот прилегал к большой платформе. Тут все было завешено сушащимися крабовыми ловушками, дешевыми гарпунами и прочим добром сонных болотных добытчиков, но полуорка интересовали не они. Найдя свободное от инвентаря местечко, он протиснулся под платформу, оказавшись в грязной благословенной темноте. Вдаль вела покрытая плесенью балка – по ней эта колоритная парочка и двинулась, пару раз поднявшись на «этаж» выше, пока не оказалась под главной платформой, где покачивались над крокодилами гамаки отсыпающихся пиратов. Здесь, усадив трясущегося от жадности и голода лохра прямо на балку, Люц поставил перед ним корытце с рыбой и коротко кивнул.
– Моя? – осторожно спросил Корнш, боязливо опуская перепончатые лапы на край щедрого дара. – Прямо моя рыбка? Вкусные сазаны и хрусткие щуки…
– Твои.
– И раки мои?
– Твои.
– И усатый квелый сом…
– Все твое! – не выдержав, рявкнул Люц и, с шумом выпустив воздух, покачал огромной головой. – Ну простонародье… ну деревенщина… ешь, Корнш! Все твое! Кушай!
– Благодарю, добрый Люцериус! Благодарю!
Корнш согнулся горбатой тенью над корытцем и жадно заурчал, захрустел, пожирая сырую рыбу и что-то бормоча на своем родном языке. Люц отвернулся, постоял немного, оглядываясь и начал собирать улиток, забрасывая их в опустевшую корзину, освободившуюся после того, как усталая Тефнут продала всю вечернюю добычу. Деньги Люцериус оставил ей, выдав новую обучающую задачу, а себе в карман опустив всего три серебряные монеты. На выскочившее вполне ожидаемое оповещение от игровой системы игрок глянул лишь мельком: