Делия Росси – Наследница Каменной пустоши (страница 19)

Ох, ребята, как же вы вовремя! Не дали мне наделать глупостей.

Я готова была расцеловать недотепу-ботана и бесцеремонную Скрябину.

– Лерочка, все в порядке? – обеспокоено спросил Волошин.

– Вы чего выскочили? – не сумел скрыть своего недовольства Стахов. – Идите в дом, мы сейчас придем.

– Там телефон звонит, Леру спрашивают, – неуверенно произнес Этьен.

– Кто? – вопрос Лекса прозвучал грубо.

– Какой-то Евгений Борисович, – ответил Волошин.

Вот засада! Только Циленского не хватало. Если старый черт звонит так поздно, значит, это что-то серьезное.

Я побежала к дому.

– Лерочка, а это твой адвокат, да? – не отставал злосчастье.

– Не мой. Тетушкин.

– Мне показалось, что он сердится.

– Разберемся.

Я влетела в дом, схватила трубку и приготовилась выслушать очередную нотацию.

– Валерия, что у вас происходит? – не поздоровавшись, спросил Циленский.

Евгений Борисович говорил сердито. На другом конце провода явственно послышалось звяканье бутылки о стакан, характерные булькающие звуки, стук донышка рюмки о поверхность столешницы. Похоже, адвокат принимал «успокоительное». Как и большинство судейских, он очень уважал водочку.

– В смысле? – удивленно переспросила я. – Ничего не происходит.

– Да? – ворчливо уточнил Циленский. – А мне Ирма Карловна звонила, жалуется, что у вас в доме пьяный дебош.

– Она так сказала?

Вот старая грымза! И чего ей неймется?

– Да. А еще госпожа Горелова недовольна тем, что возле дома припаркованы машины, – брюзгливо произнес адвокат.

В трубке снова послышался звон стекла.

– Это запрещено?

– Лера, поймите меня правильно, – голос адвоката зазвучал мягче и вкрадчивее. – Я должен следить за выполнением условий завещания. Если на вас жалуется Ирма Карловна, значит, вы нарушаете семнадцатый пункт, в котором говорится о благопристойном поведении и мирном сосуществовании с соседями. Боюсь, я буду вынужден приехать и разобраться на месте.

Возразить я не успела. Стахов забрал у меня трубку и спокойно произнес:

– Добрый вечер, Евгений Борисович. Не нужно никуда приезжать. Позвоните Ирме Карловне, уверен, она заберет свои слова обратно.

Я не разобрала, что ответил Циленский, до меня долетали только какие-то междометия. Похоже, адвокат не ожидал услышать Стахова и сейчас пребывал в большом волнении. Он что-то быстро говорил, не давая Лексу вставить ни слова.

– И вам спокойной ночи, Евгений Борисович, – не дожидаясь конца тирады, пожелал Стахов.

Он положил трубку и окинул взглядом Этьена с Людкой.

– Боюсь, на сегодня веселье закончено, – сухо сказал Лекс. – Не будем создавать нашей очаровательной хозяйке ненужные проблемы.

Он развернулся и, не прощаясь, пошел в свою комнату.

– Ну, я тогда тоже пойду, – неуверенно сказал Этьен.

– Обалдеть! Вот это мужики! – фыркнула Людка. – Одиннадцать часов, а они уже спать собрались. Ну и ладно, – повернулась она ко мне. – Мы и сами можем повеселиться, да, Лерок?

– Я уже повеселилась, – хмыкнула в ответ. – Идем, Люсь, покажу тебе комнату.

– Кошмар, – неизвестно кому пожаловалась Скрябина. – Я попала в дом престарелых.

Она отправилась за мной, бормоча что-то о скучных пенсионерах и унылых импотентах. Этьен поплелся вслед за нами.

– О, мы с вами соседи, – задумчиво заметил злосчастье, когда я открыла дверь гостевой комнаты.

– Звучит не очень обнадеживающе, – фыркнула Людка. – Лер, ты уверена, что этот твой родственник не бродит во сне и не вламывается в чужие спальни?

– Я не лунатик, – обиженно вскинулся Волошин.

– Сомневаюсь, – усмехнулась Людка, окидывая его презрительным взглядом.

– Да ладно тебе, Этьен абсолютно безобиден, – заступилась я за переминающегося с ноги на ногу ботана. – А ты чего ждешь? – повернулась к нему. – Хватит дискутировать, иди спать.

– Спокойной ночи, – пробормотал злосчастье.

Он снова был робким, неуверенным и похожим на бездомного пса. Или казался таким? Сегодняшний вечер заставил меня посмотреть на Этьена по-другому. Что, если тот просто прикидывается занудным ботаном?

Я задумчиво наблюдала, как Волошин открыл соседнюю дверь, помялся немного, оглянулся на нас и только после этого вошел, и в душе моей заворочалось сомнение. Может, вся эта бестолковость – только маска?

– Мы идем?

Людка взяла меня под руку, заставив отвлечься от размышлений.

– Да, идем, – улыбнулась я.

Комнаты постояльцев располагались в правом крыле дома. Они шли в один ряд, одна за другой, протянувшись до самой торцевой стены. Напротив были запертые пустые спальни и среди них – одна жилая. Моя. В левой части особняка, отделенной коридором, находились кабинет, библиотека, гостиная и кухня. Второй этаж был превращен тетушкой в склад ненужных вещей. Старая мебель, картины без рам, свернутые в рулоны ковры и упакованные в коробки фарфоровые безделушки – все это было свалено в огромных пустых залах, вызывая у меня только одно желание: выкинуть этот хлам к чертовой матери.

– Ни хрена себе!

Скрябина перешагнула порог и застыла, удивленно разглядывая сиреневую гостевую.

– Твоя тетя Лека случайно не аристократкой была?

С Леокадией Серафимовной Людка ни разу не встречалась, знала о ней только из моих рассказов.

– Понятия не имею. Тетушка никогда не говорила о своем прошлом.

– Офигеть, обстановочка, – крутила головой Скрябина.

Она восхищенно рассматривала огромную кровать с кисейным балдахином, резной туалетный столик, пару изящных кресел, стоящих перед камином, толстый персидский ковер на полу, бархатные лиловые шторы, старинные картины и хрустальные бра на стенах.

– Слушай, откуда у твоей тетки было столько денег? И почему она никогда тебе не помогала?

Людка подошла к кровати, рухнула на шелковое покрывало и раскинула руки.

– Охренеть! Пока ты по всяким комнатушкам ютилась, твоя Леокадия Серафимовна в таких хоромах одна жила, – скривилась подруга.

– Я не в обиде. В конце концов, все и так мне досталось, – оборвала я ее.

Терпеть не могу обсуждать с посторонними своих родственников. Семья – это семья. Какой бы она ни была. И чужим лучше не знать, что в ней происходит.

– Ладно, Люсь, я пойду. Белье свежее, полотенца и халат – в ванной. Что-нибудь еще нужно?

– Лерка, ты что, уходишь? Я думала, мы посидим, поболтаем.

Скрябина уставилась на меня удивленным взглядом. На ее симпатичной курносой мордашке застыло обиженное выражение.

– Извини, Людок. Завтра вставать рано, а мне еще с документами разобраться нужно.

Я направилась к двери.