Делайла Кора – Рассвет после бури (страница 1)
Делайла Кора
Рассвет после бури
Глава 1: Последняя надежда Лейлы
В прокуренном чреве бара «У старого Джека» клубился удушливый смог из жареной картошки и дешёвого пива. Лейла вросла в этот смрад, словно в пропитанную отчаянием кольчугу, – он стал неотъемлемой частью её мира, зыбкого мира, который она отчаянно пыталась удержать на плаву. Ей едва исполнилось восемнадцать, но в омуте тёмных глаз плескалась усталость, глубиной превосходящая века. Волнистые пряди волос цвета воронова крыла, обычно небрежно стянутые в тугой узел на затылке, сегодня казались особенно тусклыми. На тонких запястьях и пальцах уже проступали предательские отметины – карта мелких шрамов и ожогов, выжженных пролитым пойлом и опалённой посудой.
«У старого Джека» вряд ли мог бы претендовать на звание завидного места. Скорее, это был приют для изгоев, затерянный на самой грязной окраине города. Здесь, под покровом тусклого, мерцающего света, вечно липли к столам следы пролитых напитков, а музыка, больше похожая на предсмертный хрип, чем на мелодию, терзала слух. В этом гадюшнике собиралась пёстрая, безнадежная публика: сломленные души, ищущие забвения в мутном омуте алкоголя, измождённые трудяги, жаждущие на миг бежать от гнёта беспросветной работы, и случайные путники, прельщенные обещанием дешёвой выпивки. Лейла была здесь и официанткой, и уборщицей, и невольной исповедницей старины Джека, сварливого владельца бара.
Над баром, в крохотной, обветшалой мансарде, Лейла делила кров со своей матерью, Анной. Когда-то Анна была воплощением красоты – искрящейся, жизнерадостной, но коварная болезнь сковала её, и вот уже долгие годы она медленно, мучительно угасала. Лейла разрывалась между каторжной работой и заботой о матери, словно хрупкая ладья, брошенная в бушующее море. Весь скудный заработок уходил на бесконечные лекарства и безуспешное лечение, и каждый день превращался в отчаянную схватку за выживание, в горькую битву за каждый вздох.
За окном монотонно барабанил осенний дождь, вливая в и без того сумрачную жизнь Лейлы дополнительные оттенки серости и безысходности. Она, грациозно, как дикая кошка, лавировала между шаткими столиками, неся на подносе заказы. Натянутая улыбка, словно маска, едва скрывала печать усталости, застывшую на её юном лице. Она знала каждого посетителя в лицо, помнила их пристрастия и неизменно демонстрировала вежливость и внимание, хотя внутри бушевал неукротимый шторм отчаяния, готовый вот-вот разнести все барьеры.
Лейла украдкой взглянула на башенные часы, висящие над давно облупившейся барной стойкой. Впереди ещё долгих четыре часа до конца смены. Четыре бесконечных часа, чтобы вырвать у этой клоаки ещё несколько жалких долларов, которые хоть на немного приблизят её к призрачной мечте – купить для матери новое лекарство, способное, по словам равнодушного врача, хоть немного облегчить её страдания. Это – её последний шанс, её тонкая нить, связывающая с надеждой.
Вечер в баре протекал в привычном, унылом ритме: кто-то надрывно хохотал, пытаясь заглушить внутреннюю боль, кто-то злобно ругался, выплёскивая обиды, а кто-то молча, неподвижно сидел, уставившись невидящим взглядом в пустоту, словно пытаясь разглядеть там смысл жизни. Лейла давно выработала иммунитет к этому какофоническому бедламу. Она словно выстраивала вокруг себя невидимую стену, полностью сосредотачиваясь на своей работе и на горьких мыслях о матери. Она неустанно грезила о том дне, когда сможет вырвать дорогую Анну из этой убогой дыры, увезти её в тихое, укромное место, где та, наконец, сможет отдохнуть, залечить раны и вернуть утраченное здоровье.
Но именно сегодня, в этот проклятый вечер, всё должно было измениться. Сегодня в ржавые двери бара войдут тени, которые безжалостно перевернут её жизнь и отнимут у неё последнюю искру надежды. Лейла ещё ничего не подозревала, и поэтому продолжала трудиться, словно загнанная лошадь, из последних сил пытаясь сохранить хрупкие остатки оптимизма и веры в светлое будущее. Она просто хотела, чтобы этот тягучий, как патока, день поскорее закончился. Она просто хотела, чтобы ее мама снова стала здоровой и счастливой. Она просто хотела немного тепла и счастья. Она заслуживала их. Но судьба, коварная и жестокая, уже сплетала для Лейлы паутину чудовищных испытаний. Её ждала ночь, которая навсегда изменит её жизнь, превратив её в кошмар наяву.
Глава 2: Ночь, изменившая все
Вечер в "У старого Джека" начинался с привычной усталости. Лейла, собранная, несмотря на выматывающий день, лавировала между столиками, принимая заказы, словно жонглируя временем. Сердце сжималось за Анну, чье самочувствие вызывало тревогу, и взгляд то и дело скользил к часам.
Около десяти в двери бара, словно вихрь, ворвалась компания молодых людей. Громкие, опьяненные вседозволенностью, они сверкали дорогой одеждой, чуждой приглушенному уюту "Старого Джека". Возглавлял их Марк – красивый, самоуверенный, с хищным блеском в наглых глазах. Его взгляд мгновенно обжег Лейлу, но не огнем влечения, а ледяным холодом предчувствия беды. В каждом его жесте сквозила отталкивающая, звериная сила.
Заняв большой стол в углу, они огласили бар пьяными криками и вызывающим хохотом, раздражая завсегдатаев. Дорогие напитки лились рекой, грубые шутки сыпались, как град, и атмосфера становилась все более напряженной. Обслуживая их, Лейла с трудом сдерживала нарастающее раздражение, стараясь сохранить маску профессионального спокойствия.
Марк не упускал возможности задеть Лейлу сальными комплиментами и назойливыми прикосновениями. Она уклонялась, словно от ядовитой змеи, стараясь не приближаться. Тревога росла в ней с каждой минутой, с каждой его ухмылкой.
Ситуация стремительно выходила из-под контроля, когда Марк и его компания перешли к более настойчивым и агрессивным действиям. Один из них грубо схватил Лейлу за руку, преграждая путь. Марк, наслаждаясь ее испугом, ухмылялся, наблюдая за происходящим. Страх сковал ее, парализовал волю. Отчаянная попытка вырваться оказалась тщетной – силы были неравны.
Старый Джек, заметив назревающую беду, попытался вмешаться, но был оттолкнут грубой силой. Марк, опьяненный чувством безнаказанности, обнаглел окончательно. Он схватил Лейлу за руку и потащил ее к выходу, игнорируя ее протесты.
На улице, под безжалостным ливнем, Марк и его приспешники окружили Лейлу. Отчаянный крик тонул в шуме дождя, захлебывался в отчаянии. Марк, с издевательской усмешкой, скомандовал своим дружкам затолкать ее в машину.
Дальше все слилось в кошмарный сон. Насилие, унижение, страх – отвратительная смесь, оставившая на душе незаживающий шрам. Лейла ощущала себя беспомощной, сломленной, уничтоженной. Мир, казалось, рухнул, погребая под обломками все надежды.
С трудом поднявшись на ноги, Лейла побрела обратно в бар, в глазах – пустота. Она не знала, как жить дальше, куда идти, что делать. Лишь одна мысль пульсировала в голове, как навязчивый кошмар: ее жизнь никогда уже не будет прежней. Ночь, начавшаяся как обычный рабочий вечер, превратилась в ночь, навсегда изменившую ее судьбу, ночь, вырезавшую незаживающую рану в ее сердце.
Глава 3: В плену безысходности
Возвращение в квартиру над баром стало для Лейлы не столько физическим, сколько душевным падением. Надежды, которые она лелеяла, рушились не внезапно, а медленно, методично, оставляя после себя лишь пепел. Реальность, словно кошмар, вплелась в ее жизнь, и пробуждение казалось невозможным. Мир вокруг потерял краски, превратившись в черно-белую гравюру ее страданий.
Войдя в комнату, где царила тишина, оберегающая сон Анны, Лейла почувствовала, как вид больной матери, хрупкой, как осенний лист, пронзает ее сердце новым, жгучим осколком боли. Как ей сказать? Как, неся на себе груз собственного отчаяния, не обрушить его и на нее?
Словно тень, Лейла скользнула в душ, отчаянно пытаясь смыть не только грязь, но и въевшийся в кожу стыд, липкий страх, ощущение полного бессилия. Горячая вода обжигала тело, но не могла испепелить воспоминания, поселившиеся в ее разуме. Она осела на кафельный пол, содрогаясь в беззвучном крике, боясь нарушить тишину, оберегавшую сон матери.
Выйдя, закутанная в полотенце, Лейла чувствовала тошноту от пережитого, тело била мелкая дрожь. Взгляд в зеркало встретил незнакомку – с широко распахнутыми от ужаса глазами, полными вселенской потерянности и обреченности. В глубине зрачков, где всегда мерцала искра надежды, теперь зияла лишь ледяная пустота.
Бессонная ночь пронеслась в лихорадочном бреду, в бесконечном повторении минувших кошмаров. Лейла ощущала себя пленницей, закованной в невидимые, но прочные оковы отчаяния, стесняющие каждое движение, не дающие вдохнуть полной грудью. Мир, казалось, восстал против нее, сговорившись уничтожить остатки веры в добро.
Утро пришло с тяжелой, раскалывающейся головой и полным отсутствием жизненных сил. Одна мысль о работе вызывала приступ тошноты. Как она сможет изображать радушие, улыбаться посетителям, притворяться, что ничего не произошло, когда душа ее кровоточила?
Превозмогая отвращение, она заставила себя подняться, одеться и спуститься в бар. Джек встретил ее взглядом, полным сочувствия и невысказанных вопросов. Лейла благодарно кивнула, не находя в себе сил для объяснений, и принялась за работу.