Дегтярёва – МЕНЯ ЗДЕСЬ НЕТ (страница 2)
Очередная эпопея местных придурков. Только и остаётся себя успокаивать мыслями: «Ты здесь не ради себя, не ради себя...» Марк сразу же ушёл поздороваться с остальными обитателями данного ареала, а я завернула на кухню, чтобы налить воды. Руки всё ещё тряслись и, наливая воду в стакан, я случайно разлила её на чей-то телефон. Реакция последовала незамедлительно: с криками из-за угла на меня вылетела сожжённая (может, и прожжённая) блондинка.
— Э! Слышь, ты, овца, руки из жопы растут? — изрыгнула девица.
— Я тя спрашиваю, ты хоть знаешь, сколько он стоит?!
— Вряд ли дороже твоих эскорт-услуг, раз уж ты смогла его себе позволить, — отрезала я.
Мне не привыкать отстаивать свои границы, но я давно не встречала столь неприкрытой грубости. Здесь иначе и не получится: схаваю — сожрут.
— Чё ты ща сказала, тварь?! — взвизгнула она, багровея от ярости.
— Так, тихо! Лайма, душа моя, что ты орёшь вечно на гостей? Ты же в курсе, что...
Эрик. Картинка застыла: этот придурок действительно облысел. Жаль, что не в момент, пока пафосно отчитывал свою очередную «находку». Он посмотрел на меня исподлобья, сверху вниз, словно был победителем в играх, о которых меня почему-то забыли предупредить.
— Теперь понятно, Лия! Прости, крошка, — бросил Эрик своей пассии. — Ты же помнишь, как я тебе рассказывал о своей сумасшедшей бывшей, которая мне в обивку тачки яйцо через шприц закачала? Теперь всё встало на свои места.
Крошка Лайма наконец-то сжала издевательски тонкие губы, недовольно нахмурила лоб, чмокнула Эрика в щёку и что-то прошептала ему на ухо; в ответ тот размашисто шлёпнул её по заднице, и девица удалилась в другую комнату. Жаль, что не вместе с ним.
— Ну, что, — продолжил Эрик, бесцеремонно отобрав у меня стакан, из которого я успела сделать лишь пару глотков. — Сегодня не пьёшь? Не хочешь, как в прошлый раз?
Ухмылка расплылась на его мерзкой роже, вызывая во мне приступы подступающей тошноты.
— Смотря какой прошлый раз ты имеешь ввиду, Э-Р-И-К, — прорычала я в ответ. — Когда ты набухался до беспамятства и облевал всю машину, или когда пьяный залез в дом бабки Марты и украл у неё птицу?
— А чё, бабка Марта хорошая, да и гусь, как я слышал, жив и здоров. Но нет, милая-милая Лия, — Эрик внезапно подошёл ко мне сзади, прижал к раковине своим весом.
Одна его ладонь скользнула по моим бёдрам, а другой он взял меня за челюсть.
— Я совсем не о тех вечерах говорил. Помню, как три года назад ты буквально молила, чтобы я подольше оставался с тобой... или в тебе!
— Три года назад я явно была не в себе, но ровно то же самое ты болтаешь всем вокруг, не так ли?
Мне удалось вырваться: я перехватила его пальцы, сжимавшие моё лицо, и с силой отбросила от себя в сторону; рука Эрика врезалась костяшками в деревянную тумбочку. И тут этот ублюдок жалобно заскулил.
— В следующий раз твою руку я отгрызу, мразь.
Я пулей выскочила из кухни и направилась на поиски Марка. Комнат в этом доме было совсем немного; однако давящая атмосфера, минимум света сводили меня с ума. Дёрнула ручку в комнату Джо, и... замерла. Мне редко доводилось бывать в его комнате, но не помню, чтобы на стене мерцала кислотно-розовая неоновая бабочка.
— О-о! Лия, моя вечная любовь, а я думал, где тебя черти носят. Проходи, чё как не родная-то! — развязно крикнул Джо, привычно, по-павлиньи, вставая с дивана. — Марк сказал, что ты, это, ненадолго тут, а я так скучал... Веришь, не?
Он подошёл и нагло обнял меня. Как же описать эти ощущения? Словно капкан сомкнулся прямо на моей шее, а безмолвные свидетели лишь хлопали глазками, когда лису настигал охотник.
— Слушай, а ты чего дрожишь? Так рада меня видеть? — Джо облизнулся, повернулся в сторону своих дружков и бросил им: — Парни, выйдите-ка на пару секунд. Нам бы поболтать.
Приятели хозяина дома тут же подорвались и захлопнули за собой дверь. В комнате воцарилась тишина.
— Джо, где Марк? — я наконец-то смогла найти в себе силы выскользнуть из его цепких лап.
— Так он, это, ушёл. Говорит, встретится сейчас с кем-то и вернётся. Час-два делов: подождёшь со мной, не заскучаешь!
— Когда он ушёл?
— Да, это, минут пять назад. Тут, походу, недалеко: тачка же стоит его, — Джо почесал свой затылок и вернулся на диван. — Бабочка нравится?
— Ч-что? — замялась я.
— Да ты всё пялишься на стену. Это мой... клиент, — протянул он. — Подарил в счёт удачной сделки. Я же тут, это, бизнесмен теперь, ха-ха-ха!
Он потянулся за стаканом с виски, хмурым взглядом выцепил оттуда уже мёртвую муху и залпом выпил.
— Странно. Холодно уже.
— Холодно, — эхом отозвалась я. — А что за клиент?
Я стояла как вкопанная и пыталась понять, как связать воедино всё, что сегодня происходило вокруг.
— Если не секрет, разумеется.
— Ох, Лия. Ты многое пропустила! Помнишь, как-то лет сто назад, хах, моя прабабушка держала ферму недалеко от Хэилмут? Земля давно ушла на торги, но я конкретно поднапрягся, так что теперь официально землевладелец! — горделиво расписал Джо. — Бабка моя ебанутая была, конечно, но недвижимость есть недвижимость. А продал кто — не знаю, мы лично не виделись. Но давай лучше не об этом, да.
— Ясно, поздравляю. Пожалуй, подожду Марка на заднем дворе или у его машины, скажешь ему, когда вернётся? Пожалуйста.
— Конечно, миЛИЯ! Кстати, — Джо подлетел ко мне, — потрясно выглядишь! Если что, то я тут. Один. Приходи!
Сразу пошла проверить, действительно ли пикап Марка всё ещё стоит у дома; верить словам Джо — последнее, что здесь стоило делать. Прошмыгнув между толпами уже в стельку пьяных гостей, я вернулась на улицу. Машина оказалась не тронута. Не соврал.
Из мыслей меня выдернула Лайма, которая оралась с Эриком у входа. «
— ТЫ СОВРАЛ МНЕ, МЕРЗКИЙ ПОДОНОК! — Лайма совсем не сдерживалась, подняв на уши всю тусовку. — Ещё одна наглая ложь, и ты поймёшь, насколько крупно обосрался!
— Ну, котёнок, ты кому веришь вообще?! Я с ней не спал...
Пощёчина, как раскат грома или как фейерверк, оглушительно окутала сегодняшний вечер.
— Слышь, Лия! — в этот раз Лайма разъярённо обратилась ко мне. — Вы с ним трахались, да?!
— Он, конечно, скорострел, но не настолько же, — зеваки начали смеяться. — Меня в своё говно не втягивайте.
Я не успела и глазом моргнуть, как ястребиная морда уже была возле меня.
Она схватила меня за волосы и пыталась ударить о капот пикапа, но в ответ за это я съездила ей под дых. Завязалась драка. Лайма подло поставила мне подножку, намереваясь повалить, но устойчивость её каблуков сильно подвела, и я сама оказалась сверху. Это была моя первая драка за 24 года жизни: безумно волнительно! Я знаю, что подобные акты агрессии нельзя ничем оправдать. Но в здешних краях, к сожалению, это давно стало нормой. Именно поэтому я когда-то уехала отсюда. Из-за всего, что здесь привычно и считается приемлемым; из-за того, что здесь уважают то, за что уважать и не стоит вовсе.
Лайме прилетело по челюсти. Удар. Ещё удар. Эрик подбежал к нам и, вместо того, чтобы спасти свою драгоценность, достал телефон и начал снимать снимать происходящее на видео. Сквозь пелену дождя я отчётливо услышала звуки полицейской сирены и мигом слезла с неё.
— Нахер мне не сдался твой урод, нашла, кому верить, дура! — зло выплюнула я.
Лайма тяжело опёрлась на колено правой ноги и попыталась подняться; Эрик взял её под локти и потащил на себя. Она встала, нервным жестом поправила волосы и харкнула в мою сторону. И снова раздался дикий смех: слюна позорно осталась у девицы на подбородке и теперь капала на некогда роскошное блестящее платье.
Мне поначалу казалось, что кто-то из бдительных соседей вызвал полицию из-за драки и шума. Однако несколько патрульных машин с воющими мигалками, поравнявшись с нами на секунду, проехали мимо.
Шум тусовки медленно затих: кто-то, забыв убавить звук на телевизоре, включил местный новостной канал. Из динамиков сообщалось, что прямо сейчас проводится задержание главного подозреваемого в убийстве неопознанной девушки, найденной сегодня утром у реки. Местные власти, безусловно, не раскрывали личность задержанного до официального объявления пресс-службы. Нас попросили сохранять спокойствие и следовать правилам безопасности: не ходить в лес после заката и надёжно запирать двери.
Меня тут же унесло ветром, стоило только прослушать новости. Марк предусмотрительно оставил ключи в зажигании; вожу я, конечно, неважно, но ожидание и мандраж скрутили желудок, а ком в горле перерос в неподъёмную тяжесть. Марк по-прежнему не отвечал на звонки. Ничего и не писал в ответ. Я совершенно не знала, куда себя деть, но возвращаться плакаться в жилетку местным дружкам очередного, возомнившего себя пупом земли, придурка, точно не собиралась.